Глава 5

Он нежно наклонился ко мне, и мягко провел подушечкой большого пальца по губе, выдохнув:

— А тебе это точно надо, Рина? Назад пути не будет…

Я смотрела на серебро в его глазах, чувствовала ровно бьющееся сердце, ладони согревающие мне спину и понимала, что нет… Сильх задал этот вопрос не просто так. Мне оно не надо.

— Ты успел меня очень хорошо узнать. Не надо… это неправильно и ни к чему хорошему не приведет.

Напряжение момента спало и я, выдохнув, отступила, а он улыбнулся с кривой усмешкой, сделавшей его еще привлекательнее, и сказал:

— И правильно. Молодец. Я уважаю тебя, Рина Флорейнс.

— А если бы я не отстранилась, ты бы поцеловал меня? — спросила я лукаво.

— Да. — Он не стал отрицать. — Я же не железный, а ты очень красивая.

— Но тогда… — Я осторожно спросила и закусила губу, но Сильх понимал меня без слов.

— Я не хороший парень, Рина. Не лучше, чем твой Адам. Только сильнее и, может быть, удачливее. Мне сложно отказаться от возможности обладать красивой девушкой, особенно если о ней не может перестать думать тот, кто меня бесит. Но… — Он помрачнел. Иногда я думаю, что во мне слишком много от отца.

— В смысле?

— Я не умею любить. А ты достойна, Рина, того, кто тебя полюбит…

— Ты знаешь, иногда я тоже думаю, что неспособна любить, — призналась я в ответ и поняла, что лукавлю. Поэтому добавила: — Точнее, моя любовь — это нечто такое, очень быстро проходящее. Совсем недавно я была уверена, что моя судьба — это Адам. А сейчас меня передергивает от отвращения, когда его вижу.

— Нам всем нужно обжечься, чтобы потом начать лучше разбираться в людях.

— Значит, ты обжигался?

— Выходит так…

— Тогда ты врешь, что не можешь любить… Ой, не смотри на меня так! — Я отмахнулась. — Не меня. Ты красив как… — Я замерла, подбирая слово. — Точно. Ты красив, как долбанный фейри, и это сбивает с толку, но мне ты нравишься как друг. Я тебя не обидела?

— Ты меня в очередной раз порадовала. А сейчас пошли? С этого урода станется, побежит докладывать мэршам, что в аудитории кто-то есть.

— Давай только на крышу, а не в комнату. Я не хочу оставаться одна. И я боюсь…

— Адама не бойся, он не посмеет к тебе приблизиться больше. Поверь. Он, думаю, сейчас осознал, что проиграл, и молится всем богам, чтобы этот инцидент не всплыл.

— А он не всплывет? — уточнила я.

— Это зависит только от тебя. Но я не стал бы ничего рассказывать.

— Почему?

— Потому что, если дашь огласку, он почувствует себя в своей тарелке. Наврет родителям и твоим тоже, наймет адвоката и выставит так, будто просто хотел поговорить, а ты неправильно поняла и психанула. Адам не дурак и быстро придет в себя.

— А если я не скажу?

— Он будет бояться, что его секрет всплывет… Пока он боится последствий, то неспособен думать.

— А как только они наступят, начнет выкручиваться и преодолеет препятствие.

— Именно. Я же говорю, ты очень умная девочка, Рина.

Мы отправились на крышу и болтали там о пустяках до тех пор, пока небо не начало светлеть, и на горизонте не вспыхнула золотом полоска рассвета. Я была благодарна Сильху за то, что он не торопил меня. Отвлекал, забалтывал, и я забывала то, что со мной случилось. Постепенно холодный, липкий страх отступал, уходила и внутренняя дрожь, которая ощущалась в скованных мышцах. Я расслабилась. Ко мне даже вернулось хорошее настроение и фирменная уверенность в себе. Или самоуверенность? Тут уж кому, как больше нравится. С Сильхом было хорошо. Мы с ним, оказалось, похожи в своей непримиримости и принципиальности. В стремлении быть лучшими и в необходимости скрывать ото всех свое истинное я, чтобы не дай боги не продемонстрировать слабость. Как ни странно, даже не случившийся поцелуй не оставил между нами неловкости. Наверное, нам был необходим подобный эпизод, чтобы сделать для себя выводы и двигаться дальше.

Напрягало лишь то, что я рассказала ему всю свою жизнь, но про него самого не узнала ничего. Он не скрывал, но отвечал так обтекаемо, так умело переводил разговор в другое русло, что я поняла — своими расспросами не добьюсь ничего. В этом суть фейри, их невозможно заставить делать то, что они не хотят. Они слишком хитры и коварны. Не нам, людям, тягаться с ними в искусстве ведения диалога.

— Вот демоны! — Я раздраженно посмотрела на рассвет. — И как завтра будем вставать?

— Молча. — Сильх пожал плечами. — У нас еще целых четыре часа для сна. Более чем достаточно.

— За это время невозможно выспаться, — недовольно буркнула я и сразу почувствовала себя особенно несчастной. Терпеть не могла ранние подъемы, а уж ранние подъемы после бессонной ночи и подавно. Ладно, хоть пили мы с Зейной совсем чуть-чуть и, кажется, когда-то в прошлой жизни, а не в начале этого сумасшедшего вечера.

— Знаешь, иногда мне кажется, в моей жизни должна была появиться такая балованная девочка, как ты, — усмехнулся он. — Просто чтобы я понял, что такое нормальная жизнь, нормального человека, у которого есть деньги и положение в обществе.

— И это мне говорит принц фейри? — Я фыркнула.

— Моя жизнь и вполовину не так прекрасна, как тут думают многие.

— Да уж точно! — отозвалась я. — Если для тебя четырёхчасовой сон — это норма, то да, жизнь была к тебе несправедлива и жестока. Устрой себе завтра развлечение богатых деток. Я тебе помогу?

— И какое? — насторожился Сильх.

— Проспи первую пару, а еще лучше две. Почувствуй себя королем жизни.

Я отшутилась, хотя сердце сжал ледяной кулак. Что же творилось с Сильхом в холмах? Он явно был не готов говорить на эту тему. И в ответ на мою шутку искренне улыбнулся, словно благодарил за то, что я тонко чувствую грань, за которую не стоит лезть.

Сильх проводил меня до комнаты, и едва оставшись одна, я, не раздеваясь, рухнула на кровать и уснула в тот же миг. А думала, буду ворочаться с боку на бок, то вспоминая, что я лежу на кровати Натаниэля, то возвращаясь мыслями к кошмару, который мне пришлось пережить из-за Адама.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ну, а с утра я традиционно проспала. Вообще, ничего нового. Если я легла под утро и рядом не оказалось никого, кто мог бы меня поднять, то итог закономерен. Хорошо хоть, встала я не к обеду. Пожертвовать пришлось только утренним душем и прической с макияжем. Но так как первой в расписании у нас стояла верховая езда, то невелика беда. Никто даже не догадается, что мой бледный вид и небрежная коса — это признак спешки. Зато успею заскочить в столовую и позавтракать. Точнее, закидать в себя какую-нибудь еду и залить все это кофе, чтобы открылись глаза. Главное, никого не убить по дороге. Не выспавшаяся, я удивительно склочное и неприятное в общении существо. Хуже невыспавшейся Рины, только невыспавшаяся и голодная Рина.

***

Девчонки сидели за нашим привычным столом. Я подумала и устроилась напротив них, предварительно дружески кивнув Зейне, которая тут же пересела ко мне. Я не собиралась никому навязывать свое общество. Зачем? Я с ними не ругалась, значит, не мне с ними и мирится. С удивлением обнаружила, что за завтраком нет Элоизы. Это странно. Вряд ли она уже успела поесть и уйти. Обычно Элоиза всех ждала, чтобы отправиться в столовую, и в комнату тоже возвращалась в компании. Есть такие люди, которым непременно нужна толпа, чтобы чувствовать себя комфортно.

— Рин, скажи, ты вчера поздно вернулась? — спросила меня Зейна и в ее голосе послышала непонятная мне тревога.

— Да. — Я кивнула. — У меня была просто очень насыщенная, ночь. Расскажу, когда вокруг будет народа поменьше.

Подруга, к моему удивлению, даже не сильно заинтересовалась. Это меня удивило еще больше, и я почувствовала, что начинаю нервничать. Следующая фраза Зейны только усилила это чувство.

— Скажи, а ты Элоизу не видела?

— Нет. — Я покачала головой. — А что произошло?

— Мы вчера поругались. — Зейна вздохнула. — Я когда вернулась от тебя, она словно с цепи сорвалась. Твердила, что ты предательница, ну и я тоже, раз ходила к тебе мириться. Я всегда спокойно ко всем отношусь и редко ругаюсь, но тут не выдержала и рявкнула на нее. Потому что сама она может вести себя, как хочет. Ругаться, мириться — это ее дело. Но зачем указывать другим? Высказала ей, что думаю. Сообщила, что ты сегодня вернешься в комнату, и если она против, может переезжать на диван в гостиной, под бок к такой же обиженной Сабрине или куда хочет. Но выгонять тебя, ни у кого нет права.

— И?

— Она психанула и ушла…

— И больше не вернулась?

— Нет. Я разозлилась, легла спать, а с утра ее кровать даже расправлена не была. Представления не имею, куда она могла деться ночью.

— А что девчонки?

— А что они? — Зейна вздохнула. — Наш скандал слышали все. Сабрина ночью куда-то ходила… но, говорит, ее не видела.

— Да уж… — Я вздохнула. Про Сабрину даже вспоминать не хотелось, не то что видеть. Но она, словно, услышала наш разговор и появилась рядом. Если с остальными девчонками я готова была вести диалог, мириться и даже сделать вид, будто ничего не произошло, то с ней нет. Поэтому я отозвалась грубо.

— Что тебе надо?

— Поговорить. — Она поджала яркие губы.

— Не стоит, — отозвалась я, а Зейна уставилась на нас с интересом.

— Но, мне нужно.

— Тебе? — Я подняла бровь. — А я тут при чем? Помнится, вчера ты в записке мне писала то же. Один раз я поверила тебе и повелась. Больше такого не повторится.

— Сильх попросил извиниться, — нехотя призналась она. Мне ее даже жаль стало. Было видно, как тяжело ей даются слова. Но вот что интересно, ослушаться его она не посмела.

— Ах, Сильх просил? Ты смешная и жалкая. Ты вчера меня так сильно подставила… — Я покачала головой. — Ты заперла меня в аудитории с этим придурком…

— Что она сделала? — удивилась Зейна, но мы с Сабриной не обратили на ее возглас внимания.

— Этот придурок твой бывший.

— Да! Мой обиженный бывший! И ты меня заперла с ним! А теперь просишь прощения, так как велел Сильх. Ты больная? Мне не нужны твои извинения, и видеть я тебя не хочу.

— Рина, извини. Я, правда, была не права, Адам сказал, что он просто хочет поговорить.

— А ты, такая идиотка, ему поверила? Не смеши. Я тебя уже успела узнать.

Сабрина опустила глаза, подтверждая мои догадки. Она действительно догадывалась, что Адам хочет не просто со мной поговорить.

— Нет, Сабрина, я не хочу тебя прощать и видеть тоже не хочу.

— Я буду тебе помогать, как и раньше, — не сдавалась девушка.

— А вот это однозначно нет. Я тебе больше не доверяю. И будет лучше, если ты просто станешь держаться от меня подальше!

Мне совершенно не хотелось выяснять с ней отношения. К тому же меня сейчас значительно больше волновало, куда пропала Элоиза. Не могла же она бесследно раствориться в академии.

Сабрина наконец-то ушла, и я выдохнула. Разговаривать с ней совершенно не хотелось. Сейчас меня больше волновали другие проблемы. А Сабрина даже не была мне подругой. Ее и приятельницей назвать сложно. После такого поступка, я просто вычеркнула ее из своей жизни. Мне действительно было все равно, испытывает она угрызения совести или нет. Если она не будет со мной рядом, то точно не сможет подставить. Все логично.

Сейчас меня гораздо больше волновало исчезновение Элоизы. Мы с Зейной не виделись со вчерашнего вечера, но у нас накопилось столько новостей, что мы не успели обсудить их за оставшиеся до начала занятия пятнадцать минут. Пришлось бежать. Я едва не налетела на Адама, который шарахнулся от меня, как от прокаженной. Сильху я просто махнула, показывая, что я его заметила и припустила за Зейной быстрее. В итоге мы успели и даже переоделись, а вот мэрш-тренер задерживался, что и спасло нас от наказания.

Девчонки уже стояли на улице возле открытого манежа, где проходили тренировки по верховой езде.

При виде нас они оживились, и Мирра подошла первой, за ней тут же потянулась Альма. Сабрина замерла рядом с видом побитой болонки. Одна Риана даже не думала к нам присоединяться, всем своим видом демонстрируя презрение. Две ее подружки нерешительно мялись рядом. Но на них мне было совсем наплевать. Я могла уважать врагов, если они были этого достойны. Но я терпеть не могла вот таких, не определившихся. Трусость у меня вызывала презрение. А у этих решительности не хватало даже на то, чтобы сейчас сделать выбор.

— Девочки, — начала Мирра без попыток извиниться или как-то намекнуть на наши разногласия. — Что будем делать с исчезновением Элоизы? Сейчас придет мэрш Дарий и будет спрашивать, где она.

— В каком смысле? — фыркнула Рианна. — Скажем — она ушла. Ведь так и есть.

— Как можно, девочки? — возмутилась Альма. — Нельзя ее выдавать! А если она психанула и сбежала в город? Сейчас придет в себя и вернется, думаете, Элоиза скажет спасибо за то, что вы ее сдали? Нельзя же покидать академию! Давайте скажем, что она плохо себя чувствует.

— А если с ней что-то случилось? — спросила я. — Нужно сказать.

— Рина, ты совсем!? — Сабрина ненадолго вышла из образа страдающей болонки. — Что с ней может случиться на территории боевой академии? Она вчера была злая, вот и сбежала. Правильно говорит Альма. Вернется к обеду.

— А если нет?

— Вот если нет, тогда и будем решать, что делать. Впрочем, Элоиза твоя подружка, а не моя. Хочешь ее заложить, закладывай, мне без разницы. Но потом не удивляйся, если она не захочет с тобой говорить.

— Ну, она и сейчас не хочет, — заметила я. Но в словах Сабрины был смысл, поэтому я решила. — Давайте, и правда, подождем до обеда. Ну куда она могла пропасть?

— Хорошо. — Зейна кивнула. — Мне ее исчезновение не нравится, но я тоже считаю, что с ней ничего не могло случиться на территории академии. А если бы она, упала с лестницы или еще произошел какой несчастный случай, об этом бы узнали сразу.

Решение пока ничего не говорить о пропаже Элоизы мне далось с великим трудом. Я волновалась. Прокручивала в голове варианты и в очередной раз убеждалась, что тут безопасно. Понимала, Элоиза ушла сама и вернется, а значит, нужно ее просто прикрыть, но все равно нервничала. Поэтому была рассеяна и невнимательна. Едва снова не попала на наказание, так как напрочь проигнорировала вопрос мэрша, заданный три раза подряд. Сосредоточиться у меня получилось, только когда я поняла — верховая езда у нас будет не на лошадях, а, как и полагается настоящим сэршелям, на грифонах.

Это был восторг. Восторжище. Я готова была нарезать круги по манежу, словно Тварь, привезенная в загородный дом, на заднем дворе которого можно гоняться за маленькими разноцветными птичками. Мне всегда хотелось попробовать оседлать грифона, но у родителей в конюшне были только лошади. Впрочем, папа говорил: «Научилась сидеть на лошади, усидишь и на грифоне». Вот и проверим.

Для нас вывели девять невероятно красивых, мужественных грифонов, с каждым из которых хотелось найти общий язык. Я даже не знала, какой зверь мне нравится больше.

— А черного гранд-мэрш Ларье забрал? — вырвалось у меня грустное.

— Да нет. — Наш преподаватель неопределенно мотнул головой в сторону загонов. — Здесь он. Только строптивый, скот. Никого к себе не подпускает. Больно характер мерзкий.

— А можно мне попробовать? — неожиданно даже для самой себя заканючила я. — Ну, пожалуйста!

Вокруг манежа потихоньку начали собираться парни. Всем было интересно, как мы будем первый раз в жизни держаться в седле боевых грифонов. Мэрш посмотрел на меня с жалостью и легким презрением, которое я тут видела достаточно часто.

— Ну что ты, девочка, его не смогли покорить лучшие наездники. Что можешь ты? Он даже гранд-мэрша подпускал к себе неохотно.

— Ну, пожалуйста! — Еще раз попросила я. — Очень хочу попробовать. Мне кажется, мы подружимся.

— Дружиться будешь с парнями после выпуска. А это боевой грифон. Он тебя заклюёт, а академии потом выплачивай компенсацию твоим родителям! Речь прощальную составляй. Нет.

— Я не буду лезть на рожон. Ну, дайте попробовать?

Для меня это стало делом принципа. Слишком много было вокруг зрителей. И мои девчонки, которые наблюдали с интересом, а некоторые, типа Рианны, со злорадством. Парни, ждущие мою неудачу. Нет уж! Я обязана была не просто попробовать, я обязана была на нем прокатиться. Это дело чести, я же решила стать тут лучшей!

— Ну, хорошо, — наконец сдался мэрш. — Но только если он сам тебя к себе подпустит. Все ясно?

— Как скажете! — Я даже не думала скрывать радость. — Буду очень осторожна!

— Жди тут.

Я подпрыгивала от нетерпения. И немного нервничала, так как все внимание было направлено на меня. Не то чтобы я не привыкла к вниманию. Привыкла и его любила, но вот в своих силах сейчас не была уверена. Это заставляло волноваться. Вдруг это моя иллюзия, что без труда получится справиться с грифоном, который и Натаниэлю-то покорялся без особого желания? А я всегда считала, если бросила кому-то вызов, то будь уверена, что сумеешь победить, иначе зачем все это?

Грифона вывели минут через десять. Точнее, со стороны это смотрелось так, будто бы грифон выволок за собой погонщика. Черный гордо вышагивал, расправив крылья, и косил в нашу сторону янтарным глазом, а погонщик просто ехал следом за ним на пятках, цепляясь за поводок. Мэрш просто шел рядом. Мне казалось, он вообще не хочет смотреть на то, что тут будет происходить. Вероятно, прикидывал, как будет оправдываться перед моим отцом после того, как грифон меня раздерет на куски.

Мою голову сейчас некстати посетили схожие мысли. Я и забыла, насколько черный величественен. Грифон сделал круг по манежу и замер, облюбовав место недалеко, от выхода и в стороне от остальных грифонов. Подумал и вообще повернулся к ним задом и тут заметил нас. Склонил голову набок, попятился и упал назад, смешно растопырив крылья. Не забыл, значит, заичка. Выходит, не все потеряно. Или сейчас, или никогда. Противника, в данный момент грифона, надо брать пока он не опомнился.

— Удачи! — услышала я в спину от Зейны, расправила плечи и с уверенностью, которой не испытывала, пошла в сторону грифона. Я делала к нему шаг, а он проворно отползал от меня на пятой точке. Не проявлял агрессии, не клекотал, даже не бежал (видимо, это противоречило его грифоньей гордости), но всеми силами избегал более тесного знакомства.

— Ну, ты же знаешь, что я упрямая… — Мой голос был максимально ласковым. Таким получалось даже Тварь из-под дивана выманить. — Покатай меня по-хорошему, а?

Мне показалось или в глазах грифона мелькнул ужас, и Черный весьма красноречиво замотал головой, хлопнул крыльями и даже пытался клекотать, но я показала ему кулак. Кулак грифона впечатлил, и птиц заткнулся. Но не сдвинулся с места, а я коварно прыгнула прямо к нему, сокращая дистанцию. Такой ошарашенной морды мне видеть еще не доводилось.

— Ты же хорошая птичка? — голосом маленького тролля уточнила я. — Хорошая? Значит, покатаешь меня. Пять минут позора, и ты свободен. Зато никто не будет бить лопатой по клюву и истошно орать. Согласись, я ведь прошу немного. Позволь мне потешить собственную эгушку. Я, когда вокруг все унижены, бываю весьма благодушна.

Не знаю, почему грифон все же покорился. Возможно, и правда был умным и понимал — я не отстану. Он медленно встал и опустил передо мной крыло, приглашая подняться на спину. Я ликовала. Вокруг стояла потрясенная тишина. В этот момент мне очень нравилось быть в центре внимания. Главное — теперь не свалиться позорно с его спины.

Мне было страшно, но в то же время внутри все вибрировало от прилива адреналина. Когда Черный взмахнул крыльями и взмыл в воздух, дыхание перехватило от восторга. Было страшно соскользнуть с лоснящейся спины, на которой я сидела без седла. Но я вспомнила слова папы, что посадка на грифоне не очень отличается от посадки на лошади, только на грифоне всадника дополнительно страхуют крылья, — с ними почти нереально упасть — и расслабилась. Только обхватила крепче мощную шею. Видимо, слишком сильно, так как раздался недовольный клекот.

— Ой! Прости! — пробормотала я и ослабила хватку. Грифон сделал круг над академией и плавно опустился в центре манежа перед замершей от изумления толпой. Даже мэрш-погонщик стоял с открытым ртом и не мог вымолвить ни слова. Едва львиные лапы коснулись земли, Черный тут же по кошачьей брезгливо передернулся. Типа покаталась, все, теперь давай слезай с меня. Противно же!

— Спасибо, мой хороший! — шепнула я ему на ухо и соскользнула, чувствуя исходящее от грифона раздражение. Но я смогла это сделать! Я утерла им всем нос и доказала, что достойна учиться в боевой академии. Вытянувшаяся рожа Адама, который направлялся в сторону манежа в сопровождении своих друзей была высшей наградой. Их пара стояла сразу же после нашей. Я переживала, что мы с ним пересечемся, а сейчас, пожалуй, даже обрадовалась.

Сильх тоже стоял тут, но по его лицу было сложно что-либо разобрать. Я бы сказала, ему глубоко безразлично, на каком грифоне я летала и летала ли вообще. Такие мелочи фейри не волновали, но когда я спешилась, он первый перемахнул через забор и подскочил ко мне, приобнял за талию и чмокнул в нос — поцелуй был легкий и почти неощутимый.

— Ты у меня большая молодец, — сказал он, старательно изображая моего жениха, а я улыбнулась и сделала вид, будто обнимаю его за шею. На самом деле просто шепнула на ухо.

— Издеваешься?

— Да нет, — так же тихо ответил он. — Грамотно и красиво всех утерла. Не могу не уважать. Но грифона жалко.

— Почему? — Я удивилась и даже отстранилась. Не переживала, что нас услышат. Вокруг стоял гомон, и занятие, в любом случае, оказалось сорвано. Все обсуждали случившееся и капали на мозг мэршу, требуя, тоже дать попробовать объездить Черного.

— Ну, а сама как думаешь? — усмехнулся Сильх и указал подбородком в сторону парней, наперебой доказывающих свою крутость. Они даже про меня забыли. Кажется, всех сейчас занимало одно — они думали, как доказать, что не хуже.

— Пожалуй, даже посмотрю на это безобразие. А ты не хочешь попытаться? — поинтересовалась я ехидно.

— Нет, — отозвался Сильх, уводя меня за границы манежа. — Прилюдно позориться — это не мое.

— То есть заранее признаешь поражение?

— Просто знаю. Он сегодня никого к себе не подпустит.

— Откуда такая уверенность? Адам, каким бы мерзавцем ни был, сидит на грифонах лет с трех. Он весьма хорош.

— Такие, как Черный, или выбирают себе наездника сами, или покоряются сильнейшим. Адаму до сильнейших все же далеко, во сколько бы он ни взлетел первый раз.

— Ты хочешь сказать, грифон выбрал меня?

— Именно. И именно поэтому его так и не объездил гранд-мэрш.

— Но, нам же сказали, Черный позволял куратору…

— Вот именно позволял… — перебил меня Сильх. — Сегодня позволяет, а завтра передумает. Слишком ненадежно. Погонщик всегда должен быть уверен в своем грифоне.

— Но сейчас на них ездят только для удовольствия. Не думала, что все так сложно.

— Видишь ли, падать с высоты птичьего полета только потому, что у грифона испортилось настроение — сомнительное удовольствие. Не находишь?

Следующий час оказался одним из самых увлекательных за время, проведенное в академии. Все же имелось у меня одно весьма сомнительное качество. Мне очень нравилось быть первой. Особенно в тех отраслях, в которых от меня этого никто не ожидал. Поэтому сейчас у меня было просто отличное настроение. Я даже про исчезновение Элоизы не вспоминала. Просто наслаждалась шоу под название «Сэршели боевой академии пытаются объездить Черного грифона гранд-мэрша».

За смешными и нелепыми попытками Адама хотя бы подойти к Черному наблюдала с особым удовольствием. Стоящий рядом со мной Сильх только хмыкал.

— Наслаждаешься?

— Всеми фибрами души, — не стала спорить я, наблюдая за тем, как бывший улепетывает от разозленного грифона под хохот однокурсников. — Можно не уходить отсюда, пока их всех не разгонят?

— А у тебя разве нет занятий? — поинтересовался парень.

— Есть, но там не так интересно.

Мои девчонки уже убежали, хотя сначала тоже смотрели с наслаждением, а я не смогла. Знала, что получу дополнительное задание и выговор, но все равно не смогла отказать себе в удовольствии понаблюдать за тем, как сэршели третьего курса не могут справиться с тем, что удалось девушке-первогодке. Ну, прекрасно же!

— Кстати, — поинтересовалась я. — А сам-то ты почему не учишься? У вас же тоже должны быть занятия. Причем, если не ошибаюсь, сейчас общая с нами история магических учений.

— Сегодня нет настроения, — отозвался Сильх, и я посмотрела на него с удивлением. Хочу его спокойствие и невозмутимость.

— Прекрасно быть принцем фейри. Тоже так хочу, а то я прогуливаю занятия в академии первый раз и то вся извелась от беспокойства. Придется отрабатывать.

— Не завидуй, Рина. Я же старше вас.

— Правда, что ли? — удивилась я.

— Да. — Он хмыкнул. — На два года. Я учился раньше… впрочем, неважно, где учился. Но большинство общеобразовательных предметов я уже прошел, поэтому могу их не посещать. Иногда под настроение все же посещаю. Тут подача материала не такая, как в Академии Холмов, бывает интересно. Но сегодня ты права, самое интересное представление тут. Кстати, как у тебя дела? Помирилась с подружкой? Что-то я ее сегодня тут не видел.

— Не помирилась, — мрачно заметила я.

— Не переживай. Она поймет, что была неправа… просто, значит, ей нужно чуть больше времени.

— Она пропала, Сильх, — призналась я. — И я очень волнуюсь.

— Пропала? Когда и как? — насторожился парень.

— Вчера ночью сбежала из комнаты и не вернулась. Девчонки с утра поняли, что она не пришла. Перед занятиями мы решили пока ее не сдавать, но я не уверена в правильности этого поступка. А если все же с ней что-то случилось? Получается, мы ее предаем.

— Вероятнее всего, нет, — успокоил меня Сильх. — Смоталась в город. Порыдает подружкам и вернется. Ну, куда тут еще можно деться?

— Очень на это надеюсь.

Я вздохнула. Вернувшееся беспокойство не хотело исчезать.

— Если хочешь, могу после обеда сгонять в город и попробовать найти ее. Вы знаете, где она живет? Она вообще местная?

— Да, Элоиза местная. Ее адрес можно узнать у Зейны. Ты возьмешь меня с собой? — с надеждой уточнила я.

— Хорошо. — Сильх пожал плечами. — Как скажешь. Но не боишься, что нас поймают? Первокурсникам нельзя покидать территорию академии.

— Я боюсь другого. Вдруг с Элоизой что-то случилось, — призналась я. — Поэтому, надеюсь, к обеду она объявится сама.

Почувствовав поддержку Сильха, я немного успокоилась. Одно занятие, конечно, пропустила, так как наблюдала за третьекурсниками, пытающимися объездить моего грифона. Ну хорошо… Нашего с Натаниэлем, а вот на следующую пошла. К тому же все интересное закончилось. Упрямый Адам сумел заскочить Черному на спину, и потом летел через весь манеж. Особо не пострадал (только гордость), но мэрш не стал дожидаться серьезных травм и велел увести грифона в загон, а я с чистой совестью отправилась учиться.

Сидела рядом с Зейной, но никак не могла сосредоточиться. Предмет был неинтересным, а мэрш, его читающий нудным, а еще на меня слишком много навалилось за последние дни. В голове не укладывались все мысли.

Натаниэль уехал только вчера, а я уже скучала и искала в его действиях какую-то подоплеку. Он пустил меня в свою комнату, потому что я ему небезразлична или потому что беспокоится обо мне, как о студентке? Вот вроде бы он поставил все точки; все считают меня невестой принца фейри; У нас никакого совместного будущего, да и гранд-мэрша нет в академии. Так почему же я никак не успокоюсь?

Зато эти мысли отвлекали от переживания за Элоизу. К концу третьего занятия стало понятно — до обеда она не вернется, и нужно с этим что-то делать. Мы собрались с девочками в столовой, планируя обсудить дальнейшие действия. Я уже решила рассказать, что хочу съездить в город с Сильхом и попытаться найти подругу, когда в столовую ворвался взволнованный мэрш Адриан и направился прямиком к нашему столику. В груди все сжалось, я уже чувствовала, ничего хорошего он не скажет.

— Когда вы в последний раз видели Элоизу? — Требовательно спросил он. — Мэрш-тренер сказал, будто она приболела и лежит у себя в комнате, но это ложь. И соврали ему вы. Где она?

— Ну почему же ложь… — начала Сабрина. Я пнула ее под столом. Есть моменты, когда обманывать дальше неразумно и бессмысленно. Но слова уже были сказаны. Мэрш Адриан обвел нас тяжелым взглядом и, вздохнув, сообщил:

— Потому что в лесу недалеко от академии второкурсники, которые сегодня бежали марш-бросок, нашли ее тело. Так когда вы видели ее живой в последний раз?