Глава 21. Лиза. Разговор по душам
Само празднование еще не началось, а я уже изрядно устала. Ходила по первому этажу на высоких каблуках, поддерживая длинный подол руками, чтобы не волочился, пока не сдалась и не сняла неудобные ходули, временно надев тапочки.
Хотела помочь тете Люде накрывать на стол, но сначала нестись к сыну – проверить, как у него дела, посмотреть, не случилось ли чего. Остальные пока не подтянулись. Кто-то отошел звонить родным, кто-то провожал стилистов и визажистов, кто-то пошел на улицу, а кто-то вдруг скататься до магазина. Когда в доме столько народу, сложно сказать, кто где находится, как и собрать людей в кучу. Я увидела, что тетя Люда суетится в одиночестве, и почувствовала себя обязанной помочь. На пять минут сбегаю к сыну и вернусь.
Заспешила было наверх, но внимательный взгляд Таиной мамы остановил меня на первой ступеньке лестницы. Она так странно смотрела на меня, стоя на выходе из кухни с салатницей в руках, что я передумала подниматься и вернулась к ней.
Ее выражение лица меня испугало. Вдруг что-то случилось? Даже сердце сильнее забилось от волнения.
– Теть Люд, что такое?
Может быть, мне показалось, что в ее глазах мелькнуло осуждение, которое тут же спряталось за натянутой улыбкой.
– Всё в порядке, девочка, не волнуйся.
– Может, вы расстроились, что не попали к итальянцам на прическу и макияж? – высказала я догадку. Не хотелось бы обижать женщину, которая добровольно согласилась взять на себя организацию праздника. Пока другие становились красивыми, она трудилась в поте лица.
– Нет, Лиз, я к ним и не собиралась, – мотнула она головой, вручив мне салатницу и возвращаясь в кухню. Подхватила еще одну и отправилась в столовую. Она руководила моими действиями, и мы носили столовые приборы и блюда на столы.
Разговор не клеился, тетя Люда непривычно прятала взгляд и вообще была молчалива. Нервозность стала закручиваться во мне пружиной. Казалось, будто я что-то натворила и надо мной висит дамоклов меч. Того и гляди упадет на мою бедовую голову. В чем же я провинилась?
– Теть Люд, я сбегаю быстро наверх? – попыталась я отпроситься.
– За Кирюшкой есть кому присмотреть, – странным голосом сказала Таина мама. Взгляд продолжал внимательно меня изучать, даже начал доставлять неприятные ощущения.
– Его нужно одеть к празднику, посмотреть, что там с рукой…
– Отец его разберется, – бросила женщину бомбу и прищурила глаза, качая головой с несчастным видом. – Прости, Лиз, хотела промолчать, да не получается.
У меня чуть не выпала из рук стопка тарелок. Поставила их на край стола и нашла спиной стенку, к которой в бессилии прислонилась. Первым желанием было броситься наверх, но, пораскинув мозгами, я остановилась. Почему-то была уверена, что Гриша не станет опрометчиво без моего разрешения рассказывать ребенку о себе.
– Кто вам сказал? – голос был до того слабым, что я сама себя едва слышала.
– Гриша и сказал. Но ты его не ругай, девочка, всё равно придется всем сказать. Он намерен мальчика воспитывать. Не знаю уж, как вы разберетесь… – тяжелый вздох ознаменовал окончание фразы.
Я стояла молча, переваривая обрушившуюся на меня информацию. Новости распространялись со скоростью пожара. Очевидно, что Черкасов не планировал держать в тайне свое отцовство. Полный дом гостей – неужели они все узнают о нашей с ним связи и ее итоге?
Кого-то я знала лично, кого-то – только шапочно, но прекрасно понимала, что в этой ситуации именно Черкасов окажется пострадавшей стороной, а я – виновной. Гадиной, скрывшей ребенка от собственного отца. И без того унылое настроение становилось всё паршивее. С трудом разлепив губы, я беспомощно посмотрела на тетю Люду.
– Вы можете пока никому не говорить? Я не хочу осуждающих взглядов в свою сторону, но больше всего боюсь, что Кирюшка что-то узнает. Я пока не знаю, как ему сказать. Только не в Новый год!
«Я не знаю, как вам всем сказать об этом! Родителям, сыну, друзьям! – хотелось мне кричать и плакать. – Не знаю, как вам объяснить свой поступок!»
– А я и не вмешиваюсь, девочка. Что ты такое говоришь? – по-доброму пожурила она меня. – Ты сама себя винишь, я это вижу, поедем ешь. Слова найдутся, но мальчика дергать нельзя туда-сюда. Не надо его тягать от отца к матери. Вообще плохо, когда в семье разлад, по своему опыту говорю. Зять поехал мать свою поздравлять, а у меня сердце не на месте, что вынуждаю выбирать между мной и ею. Но так сложилась жизнь. И вы разберетесь…
Тетя Люда говорила о Максиме, у чьей матери она в свое время увела супруга. Санта-Барбара в чистом виде. Отец Максима несколько лет жил на две семьи. Я всегда видела лишь лицевую глянцевую сторону семейства Суворовых – богатство, шикарные дома, машины, путешествия и отсутствие видимых проблем. Завидовала. Не понимая, что у всех свои проблемы и переживания.
* * *
К счастью, от неудобного разговора меня избавил шум в холле. Даже дышать стало легче, и я со слабой извиняющейся улыбкой взглянула на тетю Люду. Будто просила прощения, что нас прервали, на самом же деле была рада. Она поджала губы и продолжила накрывать на стол уже молча. Ее укоризненный взгляд оставил отпечаток у меня в душе. Так будут смотреть многие. Лезть в душу, удовлетворяя болезненное любопытство и за счет меня повышая свою самооценку.
В будущем мне придется выдержать подобные обвиняющие взоры от родителей. Не представляю, как выдам им правду. Объясню, зачем столько лет скрывала ее. Мама бы не пережила, принеси я ребенка в подоле. Я пыталась избавить нас обоих от взаимных упреков. Теперь буду вынуждена выслушивать их в стократном размере.
Проще сбежать на край света, чем найти понимание у собственной матери. Отцу по большому счету всё равно, он у нее под каблуком. Тем не менее и он не упустит шанса обвинить дочь в неразумности. И даже страшно подумать, что скажут родные Гриши! Где взять силы, чтобы выдержать всё это?
Как суметь сохранить рассудок перед предстоящими испытаниями и настроиться на праздник, когда весь мир видится в черных тонах?!
– Такая красивая – и без охраны? – послышалось из-за спины. Густой мужской баритон был мне незнаком. Я обернулась, встречаясь взглядом с высоким брюнетом со смешливыми глазами и небольшой щетиной. Симпатичный, молодой. Одетый в белый свитер с высоким горлом и синие джинсы, он ворвался в столовую и, поприветствовав оторопевшую тетю Люду быстрым поцелуем в щеку, стырил с тарелки бутерброд с красной рыбой.
Я растерялась от его внимательного разглядывания, но вежливо улыбнулась. Под всей этой нарядной оболочкой я оставалась прежней, к тому же я его не знала. Мысленно перебирая в голове гостей Суворовых, я пыталась понять, кто этот наглец. Вроде бы все приехали семьями, а тут явно холостой мужчина. Либо такой, кто может спокойно отвесить комплимент девушке в отсутствие жены или даже пофлиртовать с ней.
Ситуацию спасла тетя Люда, перед походом на кухню представив блондина:
– Это брат Саранской Алины, Руслан. А это Лиза, лучшая подруга Таи.
– Лиза, Лиза, Лизавета, я люблю тебя за это… – пропел басом мужчина, залихватски дотронувшись до звезды на верхушке елки. Мало кто мог достать до нее, но эта двухметровая каланча сумела! Кажется, это показалось ему забавным. Я надеялась, что меня спасут другие мужчины, которые слишком долго переодевались в холле. Что они там долго делают?
И отчего этот такой прыткий и быстрый? И почему заторопился сюда? Саранские были друзьями Суворовых. Когда-то Гриша, Максим Суворов и Женя Саранский владели вместе клубным бизнесом, но потом двое партнеров сменили деятельность на более респектабельную, и лишь Черкасов не выпускал свое детище из рук. Только я совсем забыла, что у Алины есть брат. Вроде бы он учился за границей, а теперь даже и не знаю, чем занимается.
Всем своим видом я показала этому наглому Руслану, что мне его подкаты не нравятся и песни о любви в свой адрес от первого встречного я слушать не намерена. Сделала вид, что поправляю салфетки, а потом всё-таки решила подняться наверх. Сердце болело за сына – как он там с покалеченной рукой? Как переоденется? Справится ли Гриша? Не решит ли Черкасов рассказать сыну правду?
– И чего мы такие молчаливые? – заулыбался наглый гад, преграждая дорогу. – Я тебя раньше на новогодних праздниках не встречал, рыженькая. Ты одна? Без мужа, без парня?
– А что? – буркнула я, останавливаясь. Всё равно не пропустит, еще и лапать начнет. С него станется. За что мне это?! Вот чего мне точно не нужно, так это дамского угодника, который липнет к первой попавшейся гостье, встреченной на пути. При этом – что странно – у него, очевидно, нет девушки.
– Скучно одному праздновать Новый год. Все с парами, я один, – состроил он жалостливую гримасу, которая, на удивление, ему шла. Он казался таким милым очаровательным щеночком, ищущим свою добрую ласковую хозяйку. Но это явно не ко мне.
– Еще не поздно поехать в город и найти себе пару на вечер, – грубовато посоветовала я, пыхтя от злости. Совсем не было настроения уклоняться от наглых ухаживаний!
– Как будто это так просто! – возмутился он и расхохотался, обнажая идеальные белые зубы. Красивая улыбка, но характер хамоватый. А я еще считала Черкасова наглым и бесцеремонным.
– С такой внешностью, как у тебя, любая бросит всё и побежит за тобой роняя тапки! – бросила я в сердцах, а потом буквально онемела, встречаясь глазами с героем моих сегодняшних дум. Он держал на руках нашего сына и недоуменно смотрел мне в глаза.
Какой кошмар!