Глава 21

Оксана

— Оксана Александровна, спать по ночам нужно, как все порядочные люди! — полный через край язвительностью голос Марии Степановны заставил меня встрепенуться и чисто машинально накрыть ладонью то место на шее, где ненасытный рот Лекса оставил-таки след. — Вас вообще хоть сколько-нибудь интересует, чем живет коллектив?

— Прошу прощения, — прошептала растерянно, краснея наверняка до пунцового цвета. По крайней мере, щеки прямо огнем запылали.

Со мной такое эту неделю случалось с завидной регулярностью. И краснеть до удушья и засыпать в самые неподходящие моменты. Все же жить «на двоих мужчин» — это то еще испытание. Особенно когда оба они настолько требовательные и неутомимые любовники, что, похоже, и не думали хоть немного «наесться», что называется, и успокоиться. Вот и выходило, что спать мне случалось урывками. Но я и не подумала бы жаловаться. Как можно жаловаться на то, что стоит только закрыться дверям моей квартиры, и я словно оказывалась в другом мире. В сплошном невозможном наваждении, где меня постоянно окутывает, омывает, топит в мужском желании. Где я не хожу по земле — парю, земли не касаясь в сплошной толще ласки, нежности, страсти.

Некрасивая сцена в клубе в первый момент напугала меня, отбросив опять к кошмарным воспоминаниям о насилии, агрессии, умирающем на асфальте ни в чем не повинном парне. Но Алексей, будто прочитав это по моему лицу, едва ли не бегом бросился ко мне, не обратив внимания на какие-то колкости, что бросала ему вслед едва одетая визгливая девица. Он буквально сгреб меня и потащил из зала, как если бы там начался пожар и требовалась срочная эвакуация. Выглядело это настолько странно, что навело меня на некую мысль.

— Там была твоя бывшая любовь? — спросила я, когда мы очутились уже на парковке.

— Да… — буркнул Лёша, видимо, автоматически, но тут же мотнул головой. — То есть нет.

— Это как так?

— Ну это… короче, в школе еще было. — Он явно выглядел смущенным.

— Значит, первая любовь. — Я даже не знаю, чего и прицепилась.

Задело меня что-то? Что? Импульс узнать от кого он желает нечто скрыть? От меня свое прошлое или от этой девушки наше настоящее, как позорную временную тайну, нечто, чему не отдают место в своей жизни надолго.

— Да никакая это вообще не любовь была, Ксюх! — досадливо заворчал парень. — Это… ну, я называю такое — реализованная дрочильная фантазия. И чтобы сразу для ясности: я о таком трепаться не приучен. Просто не хочу, чтобы ты чего себе надумала. Все сильно в прошлом и с тем, что у нас, и рядом не стояло.

— Если сильно в прошлом, то чего ты меня утащил-то?

— Потому что Кузнецова по жизни — та еще язва, и братан струхнул, что наболтает тебе чего про нас, — ответил за брата появившийся Лекс.

— А есть что наболтать?

— Да уж имеется, — вздохнул Алексей и отвел взгляд.

А Саша же, наоборот, смотрел прямо мне в глаза, когда кивнул.

— Мы паиньками никогда не были, Оксан. Ни в каких смыслах. И ты меня прости за то, что пришлось увидеть сейчас. Ну реально Ромыч напросился.

— Да, Ксюх, ты не подумай, что мы психи какие и чуть что людей колотим. Просто Савраскина реально не туда, куда надо, занесло, вот братан ему курс и подкорректировал. Он осознал и даже не обиделся.

— И часто вы так… корректируете? — удушливая петля вечного страха опять стала ощутимой на шее.

— Если ты о том, поднимал ли кто из нас руку на женщину — то сразу нет, — мигом помрачнел Саша. — Не было и, даст бог, никогда не будет. Для меня лучше башку об стену расшибить, чем ба… женщину ударить, хоть какая она и что творит или говорит.

— Аналогично, — кивнул Лёша. — А вообще кулаки чесать случалось. И на службе, и по работе, и в жизни просто. Но только если больше никак. Мы не агрессоры так-то по жизни, Ксюх.

— А как же тот парень на остановке? — не смогла не спросить я.

— Нечего было к тебе шары свои мохнатые катить… — начал мигом вспыхнувший брюнет, но схлопотал тычок в плечо от брата.

— Тормозни, Лекс. Ксюх, тут нужно внести ясность в ситуацию. Ты нам понравилась. Не, не так. Ты нас зацепила по-жесткому с ходу, понимаешь? А когда мужика женщина вот так цепляет, то в порядке вещей, что чердак немного косит от ревности, особенно когда есть реальный повод. А нам со стороны было ой как четко видно, что тот чертила к тебе откровенно клеился. Но! — Алексей поднял вверх указательный палец, акцентируя. — Эта агрессия никогда, ни-ко-гда, малыш, не будет направлена на тебя. У нас ясность по этому вопросу?

— Да, наверное. Вот только… Как же быть с ревностью все же? Ну … в нашей ситуации.

И с тем, чем вы зарабатываете на жизнь. Оружие. Заказы на устранение людей. Пусть и с определенными принципами, но все же. Не мне даже думать упрекать в чем-то таком, но… Как это возможно без тяги к агрессии? Просто как работа? Но ничего такого я вслух спросить не готова. Не после того, как мысленно и переступила через убийство бывшего мужа.

Лекс шумно втянул воздух и отвернулся.

— Проблема имеет место быть, — признал покосившись на него брат. — Но эта проблема, над которой мы будем работать, а не повод для агрессии. Ведь так?

Вопрос был адресован, конечно, не мне. В ответ Саша двинул мощным плечом, как если бы отмахивался.

— Никакой агрессии, Оксан, — буркнул он. — Тебе нечего опасаться. А между собой решим.

А между вами-то как раз я. Страшно мне все-таки. За вас. Не за себя уже почему-то. Страшно разрушить нечто бесценное между вами. Вот и как справиться с этим?

— …Оксану Александровну, как самого молодого преподавателя в коллективе, — вернуло меня в реальность из воспоминаний недельной давности.

— Что, простите? — вскинулась я, все так же прижимая ладонь к тщательно замазанному тоналкой, но, чудилось, видимому всем и каждому следу.

— Господи, Оксана Александровна, вы в принципе присутствовали тут с нами на педсовете или все это время витали где-то в своих фантазиях, похоже, непристойного свойства?! — снова вытошнило едкой кислотой Марию Степановну, нашего завуча.

Она и раньше ко мне, бывало, цеплялась по поводу и без. А три дня назад случайно оказалась свидетельницей, как Лёша целовал меня на прощание в машине за три квартала от школы, и совсем взъелась. Я наткнулась на ее еще пьяным от возбуждения взглядом, и тонкие губы ее поджались презрительно. Ну вот чего ее носило там? И так же старались осторожно. Парни по очереди возили меня на работу по утрам, дежурили неподалеку от школы весь рабочий день, не слушая моих уверений, что в этом нет необходимости и лучше бы им нормально отсыпаться.

— Мария Степановна, вам не кажется, что вы переходите границы? — процедила я, поняв, что не готова больше быть мишенью для ее желчных излияний.

Она же вскинула голову, будто только и ждала повода накинуться на меня окончательно, но тут Наталья Викторовна, наша директриса, постучала карандашом по столу.

— Я бы попросила всех вернуться к обсуждению вопроса с обязательным походом старших классов! — громко сказала она. — Я тоже считаю, что раз Фирюза Каюмовна ушла на больничный, то Оксана Александровна в нашем коллективе самый подходящий, да и единственный кандидат для осуществления данного мероприятия. Во-первых, вы молоды и для вас это не будет так затруднительно, как для всех нас. — Я обвела быстрым взглядом всех коллег, и у всех, кроме Елены Валерьевны Крупениной, уловила на лицах «так тебе и надо» выражение. — Во-вторых, это опыт для вас по общению с учениками в неформальной обстановке, приобретение бесценных навыков в организаторской работе.

Выражаясь языком моих мужчин — гемор это адский, а не опыт. Эта обязаловка с дурацкими трехдневными походами по окончании учебного года заставляла передергиваться всех, ну разве за исключением трудовика с физруком, которым было только в радость сбежать от семей на пару дней. Если судить по рассказам о прошлых вылазках, эти два типа напивались ближе к ночи до бесчувствия и, само собой, никакой помощи в ночном присмотре за беспокойным контингентом не оказывали. И еще ни одного дурацкого похода не обходилось без ЧП. Не то чтобы прямо серьезных, но все же по шапке прилетало. И это еще одна причина, по которой все выдумывали любые причины, дабы откреститься.

— Итак, решенный вопрос, — радостно подвела итог директриса.

— Наталья Викторовна, я думаю, у меня получится выехать вместе с Оксаной Александровной, — неожиданно вмешалась Крупенина.

С того дня в ее квартире она впервые появилась в школе и мы не виделись. Мои защитники мне не впрямую и без подробностей, но рассказали, что ее семейная обстановка в корне поменялась и больше Елене ничего не угрожает. Да и она сама как-то разительно изменилась. Несмотря на то, что все еще носила водолазку под горло, под которой — я знала — скрывались жуткие следы насилия ее мужа, она не выглядела замкнутой или подавленной, как раньше. Нет, она вся будто светилась изнутри и улыбалась сейчас мне через стол так, что стало резко теплее в этой общей недружественной атмосфере откровенной школьной дедовщины, где меня, что называется, откровенно нагнули.

— Ну… если вы сами проявляете инициативу… — с недоумением посмотрела на нее директриса. — То я только за.

— Спасибо, — прошептала я и улыбнулась Елене в ответ.

— Так, выезд в следующую среду в семь утра со школьного двора. Возвращение к пяти часам вечера в пятницу. Оксана Александровна, подойдите ко мне за списком всего необходимого. На этом заканчиваем.

— Сходим в кафе напротив? — предложила мне с улыбкой Елена, как только мы покинули директорский кабинет.

— Да, можно… — не слишком уверенно согласилась я. Все же раньше мы не были подругами и она вообще мало с кем общалась.

— Я… — она притормозила, едва мы очутились в длинном пустом сейчас коридоре первого этажа, — я очень благодарна тебе, Оксана.

— За что? — изумилась я.

— За то, что тебе было не все равно. И за то, что ты не осудила меня за трусость. И знаешь… этим ты придала мне сил стать смелее. Изменила во мне что-то. Оксан?

Последние ее слова ускользнули от моего сознания. С противоположного конца коридора к нам приближался Матвей. Немного исхудавший, очень коротко стриженный, с несколько заострившимися чертами лица, но это был он.

— Это он? — неожиданно дернула меня за рукав Елена. — Оксана? Твой бывший муж?

— Да. — Мои ноги будто приросли к полу, а во всем теле разливалась, набирая мощь, лютая стужа, что превратила меня в недвижимого истукана.

— Охрана! — закричала, что есть сил Елена, выводя меня из ступора и бегом поволокла в сторону черного входа. — Охрана! В школе посторонний!

Я бежала за ней бездумно, все еще не в состоянии избавиться от видения неизбежно надвигающегося на меня личного кошмара. Мы очутились на улице, пересекли бегом школьный двор, выскочили на улицу, понеслись по ней, как вдруг рядом раздался визг тормозов.

Спустя еще секунду передо мной возник Лекс и Елена буквально втолкнула меня ему в объятия.

— Слава богу, Александр! — сказала она сквозь бурное дыхание. — Он там! Его каким-то образом в школу пропустили!

Едва я ощутила руки Саши, обнявшего меня, паника отхлынула и пришло удивление.

— Вы знакомы? — оторопело я посмотрела в лицо мужчине.

— Не сейчас, — отрезал он и отпустил. — В машину садись.