Глава 23

Оксана

— Я прекрасно отдаю себе отчет, как это прозвучит именно из моих уст, но, может, стоит не уезжать с места происшествия, а вызвать органы и пресечь так поползновения этого мерзавца. Я бы могла свидетельствовать… — начала не слишком решительно Елена, опустив глаза и порозовев щеками.

Господи, как же я ненавижу вот это! Вечный, настолько мне знакомый, въевшийся в плоть и кости стыд жертвы, от которого не избавиться годами. Стыд за то, что ты страдала, что вроде как в чем-то, значит, сама и виновата, что-то когда-то не увидела, не смогла избежать… Я обернулась к Елене, а видела в ней свое отражение. Ведь сама чувствовала прямо сейчас нечто похожее. Как если бы часть вины за это безобразное происшествие, за новое проявление жестокости по необходимости лежала и на мне. Плевать, сколько раз твердила себе, что ни в чем не повинна, что Матвей уже был таким и не я его изменила… Вот и она сейчас наверняка вспоминает, как еще совсем недавно я была свидетельницей ее бессилия перед жестокостью, и стыдится этого. Но это не наша вина, не наша, но однако же…

— Это бесполезно, — покачала я головой. — Он забил насмерть человека на глазах десятков людей, и вот уже на свободе спустя два года. А сейчас… его семейка еще и пострадавшим выставит. С ними судиться… — Я поежилась, вспомнив эти судебные заседания, что превращались, по сути, в издевательства надо мной, выставляемой какой-то тварью конченой, из-за которой положительный со всех сторон парень и ценный член общества очутиться в тюрьме. — Это ад какой-то.

— Не нужно нам к этому внимание органов привлекать, — поддержал меня Лекс и сверкнул искоса глазами с каким-то азартом, что ли. — Сами управимся. Уж ближайшие недели четыре он точно нас не побеспокоит.

— Почему? — посмотрела на него я.

— Ну, со сломанной рукой ножом сильно не помашешь, если он не левша, конечно. Тогда стоило обе ему…

— Ножом? — ужаснулись мы с Еленой в унисон.

Он сломал Матвею руку? Не просто ударил, а нанес увечье? В животе опять противно потянуло, и заныли все места моих старых травм. Вот она, говорю же, та самая вина, засевшая в костях даже. За жестокость, что все случается и случается вокруг меня. Ты слабачка, Оксана! Стрелять в человека собиралась, да? Да при мысли об увечье, даже у этого скота Швеца, у меня в желудке как баллон с жидким азотом лопнул.

— Виноват, ляпнул не подумавши, девушки, — нахмурился Саша, коротко глянув на меня, явно раздосадовав на себя.

— Он приходил в школу с ножом? — в ужасе прошептала моя коллега, ясно не только об этой ситуации, но еще о своем чем-то. — Божечки, да как же их таких земля носит. А если он опять… Там же дети…

— А вот к этому вопросу, я считаю, будет правильным привлечь нашего Михаила Константиновича, чтобы он провел беседу с руководством школы на тему надежности охраны, он умеет такие разговоры разговаривать, чтобы впечатлились.

— Стоп! — опомнилась я от накрывшего с головой испуга в момент, когда увидела, как Швец бросается на Сашу со спины. Я чуть не обезумела от ужаса, и только вцепившаяся в меня Лена смогла удержать от того, чтобы не броситься к мужчинам. А это я ведь еще даже ножа не заметила, как и она, у меня перед глазами только кровавая картинка из прошлого промелькнула. — Вы знакомы. Вы и дядя Миша, так? Я хочу знать, что происходит вокруг меня.

— Знаете, а давайте домой тогда. И перекусим, и поговорим, — отвел взгляд Лекс и завел машину.

— Я тогда Мише позвоню, — тоже явно смутилась Елена. — Он рассердится, если мы ему не сообщим.

— Да уж рассердится, — пробормотал со вздохом мужчина. — Чует мое седалище стремительно приближающийся запах скипидара. — И он снова схватил мою руку и поцеловал, заглянув в глаза. — Оксан, ты главное в голове держи, что у нас все серьезно, поняла? Сейчас уже все всерьез, надолго и каждое слово — правда, а изначальные вводные… они херня полная и уже неважны. Лады?

— Что-то мне страшно становится.

— Оксана, в этой ситуации тебе нечего бояться, поверь! — положила мне ладонь на плечо Елена. — Тебе может показаться странным, но все, что мужчины сделали, было сделано из заботы о тебе и в попытке оградить от неприятностей.

Я проморгалась и головой даже мотнула. Что-то я понимаю все меньше и меньше.

— Но ведь это я вас… тебя хотела… И при чем тут дядя Миша вообще? Мы что, не случайно встретились с ним тогда?

— Нет-нет! У школы как раз вы пересеклись совершенно случайно. Он искал встречи со мной, — она покраснела окончательно. — Так уж вышло, что между нами нечто произошло… а тут как раз ты. Вышла от меня все на нервах, сорвалась, вот Миша и распереживался за тебя, чтобы не наделала глупостей… ну и вот.

— Не случайно встретились мы с Лехой с тобой, — бросая короткие косые взгляды, продолжил за нее Саша. — Корнилов поручил нам за тобой приглядывать, оградить от контактов с настоящим криминалом и, если надумаешь… ну, кое-чего, подпадающего под тяжелые статьи УК РФ, типа принять у тебя заказ.

— То есть я ваше задание от дяди Миши? — Я даже не смогла бы сейчас сказать, что чувствую.

Можно было бы все обозвать каким-то фарсом, но вот слишком ведь все серьезно.

— Оксан, я что сказал тебе про изначальные вводные? В жопу их, поняла? У нас все уже совсем другое. Иной уровень, пойми.

— Ребята, мне не представляете до какой степени неудобно заводить о таком сейчас речь, но не сказать тебе, Оксана, я не могу. Думала в походе, наедине, но чего уже.

Так, я еще не успела переварить новость о том, что была для своих любовников заданием от бывшего соседа, что, очевидно, счел меня психованной блуждающей миной, требующей контроля, так и еще что-то.

— Оксана, дело в том, что Мария наша язва Степановна умудрилась тебя увидеть с обоими парнями, — глядя исключительно на свои руки, торопливо сказала Елена, — и оба раза в моменты… не оставляющие сомнений в сути ваших взаимоотношений.

— Твою мать! — прошипел Саша сквозь зубы и накрыл своей ладонью мои до судорог, оказывается, сцепленные на коленях кисти.

— И как ты понимаешь, она не преминула сообщить об этом не только всем, кто захотел ее слушать в коллективе, но и Наталье Викторовне.

Я сглотнула, справляясь с нервной тошнотой. Вспомнила те самые злорадные взгляды коллег на совещании, представила, как они перешептываются за моей спиной, смакуя реальные и вымышленные подробности. Конечно, они не могли знать всей правды, но мне-то не легче почему-то.

— Пока это просто слух, запущенный этой недалекой и неприятной женщиной, но я знаю, что это только начало, Оксана, — продолжила Елена мягким тоном, поглаживая по плечу. — Я работаю с этой… подольше и была уже свидетельницей, как она и на пустом почти месте умудрилась сожрать двух молодых девочек, что пришли к нам работать. Одну за только намек подозрения на романтические отношения с мальчиком из выпускного класса, хотя он уже был совершеннолетним и по факту ничего и не было. Мария Степановна умудрилась в итоге раздуть все до таких размеров, что бедняжку уволили со страшным скандалом по статье. Преподавателем она работать не сможет никогда с таким пятном на репутации. Что она устроит тебе — мне и подумать страшно.

— Пусть только попробует! — зарычал Лекс, но тревожный блеск в глазах скрыть не смог.

— К сожалению, этот вопрос силовым вмешательством и охраной не решишь. Я еще очень надеюсь, что никто из школы не заметил последнего происшествия. Да, вот сейчас подумала и понимаю, что вызывать полицию было совсем не вариант. Эта старая… женщина обязательно использовала бы еще и этот повод для того… — она осеклась и глянула виновато, но я продолжила за нее.

— Для того, чтобы объявить меня во всеуслышание падшей женщиной. И уволить с волчьим билетом.

— Не смей! — рявкнул Саша с такой горячностью, что мы с Еленой вздрогнули. — Не смей так думать о себе сама, и никому я не позволю!

— Оксана, Александр прав. Не нужно падать духом из-за того, что в вашей жизни происходит нечто, способное шокировать других. Ведь это ни в коем разе не их дело. Тем более не этой гадкой, хоть и подозреваю, что несчастной женщины. — покачала головой моя коллега. — Но мы и правда подключим Мишу, и он сможет что-нибудь придумать. Поверь, он умеет нажимать на такие кнопки в людях… ты не представляешь. По крайней мере, возможности уволиться просто по собственному…

— Елена, вы с ума сошли? — оборвала я ее, засмеявшись нервно и горько — Чтобы его подключить, я должна сначала рассказать ему, что у нас с Лексом и Лёшей… что мы близки! Чтобы и он начал меня считать… — но тут меня пронзило догадкой: — Или он уже знает? Если я ваше задание от него, то вы ему…

— Что? — опешил Лекс. — Нет! Нет-нет-нет, Оксан, ты чего? Ну совсем-то в твари конченые нас с братухой не зачисляй! Не было ничего такого ни в планах, ни в докладах. Да и самих докладов не было, по сути, клянусь. Все пошло вообще не так, как должно было быть. На тебя мы с Лехой напоролись, и все, ко дну пошли.

— Напоролись… — вздохнула я. Вот он — лейтмотив моей жизни. Я причина одних катастроф вокруг.

Дядя Миша умудрился добраться до моего дома на пару минут раньше нас даже, так что в мою квартиру мы все поднимались в напряженном молчании, после скупого общего приветствия. Дверь открыл нам уже предупрежденный и одетый, но еще взъерошенный и с помятой со сна щекой Лёша. Корнилов шумно вздохнул, мрачнея лицом чуть не до черноты.

— Время обеда, буду признателен, если что-нибудь организуете, дамы, — с ледяной вежливостью произнес он и, указав нам с Еленой в сторону кухни, обратился к моим мужчинам: — Бобровы, выйдем на пару слов.

Алексей и Саша кивнули и уже двинулись на выход, а я метнулась наперерез.

— Дядя Миша, все личное случившееся между нами не было принуждением или еще чем-то некрасивым с их стороны! Я на все была согласна и пошла добровольно.

— Не случившееся, а происходящее сейчас и в будущем, — проворчал Алексей.

— Учтено, — сухо кивнул исключительно мне Корнилов, и они все покинули квартиру.