Глава 10

Алексей

— Да отвали же ты! — отпихнул я брата, жадно жрущего Ксюхины финальные стоны, что были честно заработаны мной.

Мой разрядившийся член был еще в обалденном тесном жарком раю, в пока дико чувствительную головку раз за разом шибало потягивающими сжатиями внутренних мышц девушки, вгоняя в мою кровь еще большую порцию чистейшего кайфа, и для завершенного им наполнения мне не хватало ее дрожащих влажных губ под моими и полного контакта тел. Охрененный посткоитальный момент, когда ты практически расплываешься по партнерше, впитываешь то, как покидает ее тело напряжение, порожденное недавно тобой же, прихватывая и твое собственное, и от этого сладко-сладко. Особый род удовольствия, далеко не всегда доступный, между прочим, и ради которого мужику надо хорошенько потрудиться, потому как, если даже феерично кончил, но в одно рыло, то уже совсем не то. А вот с Ксюхой мне это изысканное удовольствие обломилось, по сути, даром, само собой. Изголодалась ли она настолько или от природы охеренно чувствительна и отзывчива, плевать почему на меня свалился такой щедрый подарок, но гад брательник явно вознамерился его меня лишить.

Я захватил губы Ксюхи, толкаясь языком в ее рот и нелепо, растопырил локти, стараясь и не навалиться на нее всей тушей и одновременно держать на расстоянии Лекса. Я хочу этот момент исключительно себе, отвянь, брат. Для меня и так пустить тебя первым было, сука, великим подвигом. И нет, меня ни хера нигде не щекотит, что я сунул свой член в женщину сразу после члена брата. Смотреть на них вставило так жестко — сроду ничего так не заводило. Да что там сроду… я в принципе не знал, что могу до такой степени сбрендить от возбуждения, да еще и при таких обстоятельствах. Крыша оторвалась в секунду и усвистала так, что до сих пор не видать. И не надо. Не понимаю, как мы до этого дошли, как так случилось, что мы с братом сначала женщину чуть не разорвали, перетягивая каждый себе, а потом и поимели, и ни у кого тормоза не сработали. Но понимать уже безнадежно поздно, обратно ничего не повернешь, да и осознаю со всей доступной мне сейчас четкостью — не хочу ничего обращать вспять. Мне все понравилось именно так, как и случилось, и я хочу выбрать этот кайф весь до капли, потому что жопой чую, что начнет происходить с минуты на минуту. Прямо каждым нервом ощущаю обратный отсчет. Три, два, раз, понесла-а-ась!

Ладошки Ксюхи уперлись мне в грудь, силясь отпихнуть, она замотала головой, обрывая поцелуй, и вся заизвивалась, выталкивая мой обмякший прибор из уютной жаришки и пытаясь вырваться из-под меня.

— Отпусти! — взмолилась почему-то шепотом, и я хоть и с сожалением, сместился на бок, выпуская ее.

Девушка резко села, рванулась вскочить, но Лекс мигом тоже сел и обхватил ее лапищей за плечи, не давая подняться.

— Отпусти! — на это раз она уже хрипло вскрикнула, заметавшись взглядом, явно силясь смотреть куда угодно, только не на нас.

— Не вскакивай, Ксюх, голова может закружиться, — и не подумал послушаться ее брат.

— Отпусти. Пожалуйста, — раздельно повторила она и, подтянув к себе колени, тесно их сдвинула в попытке максимально прикрыться от нас. — Мне нужно… у меня салфетки в сумке есть.

— Сейчас, — я подорвался и придерживая штаны, подошел к тачке.

Выудил из бардачка нашу дежурную большую упаковку салфеток, выронив оттуда попутно серебристую ленту презервативов. Твою же мать! Два дебила — это сила, верное утверждение. Четыре, бл*дь головы на двоих с братом, и ни одна из них о защите-то не вспомнила. Потому что вштырило так, что мыслей не осталось, одни инстинкты. Ну точно как те ошалевшие кобели в собачьих свадьбах, что таскаются сутками напролет за сукой, учуяв ее течку, забывают и где их дом, и кто хозяева, не видят вокруг ничего, лезут под колеса машин, дерутся насмерть, готовы рвать в клочья любую преграду. Вот такой он, инстинкт размножения животный, который у некоторых сильнее инстинкта самосохранения. Но мы-то не животины тупые, и не в размножении дело. Как раз его-то и стоит избегать. Сука, теперь еще и эту проблему решать надо.

Я развернулся к брату с Ксюхой, и мысли о наличии проблемы испарились мгновенно. Она, раскрасневшаяся, глазищи пронзительно синие распахнуты, зрачки еще как у наркоши, пряди еще липнут ко лбу и шее золотыми колечками, футболка с лифчиком задраны, и хоть грудь сейчас прикрыта коленями, я помню, какая она. На вкус, на ощупь, как лакомо прыгала, когда она Лекса объезжала, как ощущалась подо мной. На одной ноге у нашей внезапной любовницы все еще штанина джинсов и голубые трусики, вторая ступня в белом носке. Вся бедная, итак же мелкая, еще и съежилась в усилиях прикрыть все и сразу, беззащитно-трогательная, а над ней нависает сидящий рядом Лекс, и у него опять стоит колом. Ну чисто коршун хищный над уже сбитой на землю голубкой. И у меня от взгляда на них мигом потянуло в паху. Потому что эта хищная натура у нас с брательником общая, походу. На хер бы эти салфетки, не время для них еще, ведь не нажрался же! Просто шагнуть обратно, бухнуться на колени на смятый уже плед, схватить ее за лодыжки, потянуть на себя, открывая вид на ее пухленькие нижние губки, уже утопающие в общей влаге, и впиться в верхние, мягко наваливаясь и укладывая обратно под себя. Сожрать писк возмущения, что будет обязательно, но недолго, всем нутром чую. И скользнуть обратно в нее, тесную, мокрую и горяченную. В этот раз медленно, ничего не пропуская, смакуя, а не нажираясь, как зверюга с голодухи. Трахать ее, меняя скорость, угол, глубину, вертеть по-всякому, изучая, в какой позе мою мороженку пробирает круче…

Но хрен мне, а не продолжение, потому как рядом с ней сидит долбаное мрачное осложнение, брат, что пялится на меня с «только сунься опять» видом. Сто пудов у него обострение совести сейчас приключилось, знаю я его. И если я бы с откатом у девушки наедине нашел как справиться, заболтал, заласкал и веселье бы продолжилось, то чего делать с тем же самым еще и у брата, я не в курсе. А тут явно у нас диагноз «ни себе, ни людям».

— Давай помогу, — сделал я все же отчаянную попытку, опускаясь рядом с Ксюхой и выдергивая из пачки салфетку. Ясное дело, попытку безнадежную.

— Нет! — ожидаемо дернулась она от меня, наткнулась плечом на нависающего с другого бока Лекса и теперь уже оттолкнулась пятками, отъезжая от нас обоих подальше до самого края пледа. — Я сама. И отвернитесь, пожалуйста.

Я спорить не стал, пересел спиной к ней, а брат, резко выдохнув, вообще подорвался и усвистал куда-то за деревья.

— Слушай, ты только не психуй, ладно? — попросил я, глядя честно перед собой. — Ничего такого не случилось ведь, понимаешь?

Ага, ничего. Самый охеренный секс только случился, и это при моем немалом опыте. Кто же знал, что меня от групповухи, от наблюдения, что сначала брат мой… расколбасит до невменоза почти? Я, конечно, и так знал, что скотина на всю голову озабоченная, и еще обмусолю попозже свою реакцию от случившегося, но что-то чую жопой, что к моему прежнему загону с аналом добавился еще один. Вот железно. Так вот — раз и готово. Пипец, а голова-то у меня и правда с брачком, не казалось, ой не казалось. Ведь нигде под шкурой никакой букашки некомфортной не поползет, что это вроде как лютый зашквар, член в бабу по чужой сперме-то сунуть. С точностью до наоборот. Еще так хочу. И по-другому. По-всякому. Втроем.

— Мне нужно домой, — после нескольких минут шуршания и возни тихо сказала Ксюха и, обернувшись, я увидел выражение страха и явное ожидание какого-то дерьма на ее лице. Это что же она себе придумать успела, пока второпях обратно одежду натягивала? Что мы на достигнутом не остановимся и продолжения банкета потребуем? Я не против, само собой, но …

— Мы не принуждали тебя, Ксюх. — напомнил я. — И не собирались. Это вышло…

— Я знаю, как и почему это вышло! — оборвала она меня резко, сменив страх на злость. — И не хочу обсуждать! Просто верните меня в город. Пожалуйста.

Ладно, похоже, ткнуть женщину, только что трахнувшуюся с двумя парнями, в то, что все вышло добровольно, не самая удачная мысль. «Янетакая» — это же любимая бабская защитная позиция, и им комфортнее думать, что без давления и принуждения они бы ни в жизнь… Но и заявление о групповом изнасиловании, если она вдруг решит рассматривать случившееся под таким углом, не хотелось бы схлопотать. Бля, а если до Корнилова все дойдет? И опять же залет возможный… Сука, как-то это все обрастает сложностями… которые подозрительно меня не пугают. Вот вообще.

Лекс вернулся с еще более мрачной рожей, чем уходил, молча уселся на водительское и завел тачку.

Ксюха натянула ниже футболку, силясь спрятать разошедшуюся молнию на ширинке джинсов, и нырнула на заднее сиденье. Я дернулся сесть с ней, но нарвался на угрожающий взгляд брата и обошел машину.

До города мы ехали в гробовом молчании, я то и дело всматривался в лицо девушки, косясь через плечо, но она сидела деревянно прямо и смотрела перед собой остекленевшими глазами, похоже занятая своими мыслями. Я даже вздрогнул, когда она наконец сказала:

— Здесь! Высадите меня здесь!

— Хрен там! — рыкнул Лекс. — Едем или к тебе, или к нам. Выбирай.

— Но я не хо… — начала Ксюха, а брат резко ударил по газам, одновременно хлопнув по кнопке блокировке дверей.

— Выбрала значит. К нам! — отрезал брат.

— Что? Нет! — судорожно задергала ручку Ксюха.

— Лекс! — развернулся я к нему. — Чё творишь?

— Она сегодня одна не останется, — огрызнулся он. — Уж не до того, как мы все нормально обсудим.

— Я хочу домой! — выкрикнула девушка. — И нам не о чем разговаривать!

— Лекс, не нагнетай, а! — попросил я. — Тормози.

Брат бросил скорость и развернул тачку.

— Ладно, — буркнул он. — Едем к тебе. И поговорим. Последнее не обсуждается.

— Адрес скажи! — попросил я Ксюху, выразительно зыркнув на Лекса, напоминая, что мы якобы, не знаем, где она точно живет.

В лифте девушка демонстративно заняла дальний от нас угол, а едва войдя в квартиру, молча шнырнула в ванную. И едва она скрылась и зашумела вода, Лекс обернулся ко мне и уставился исподлобья.

— Ты прямо сейчас свалишь отсюда, позвонишь Корнилову и снимешься с задания, — отчеканил он.

Уважаемые читатели! Давайте-ка разрешим сразу и насовсем ситуацию с претензиями о частоте выхода проды. Изначально было озвучено, что она будет появляться раз в неделю, так как сейчас у меня высокая загруженность в реале. После я стала выкладывать ее чаще, то бишь по 2 главы в неделю, но разбитыми по половине. Сейчас же режим прежний — две главы, но сразу целиком, вторник и суббота. Какой график вам комфортнее — чаще, но меньше или же реже, но полными главами?