Глава 40. Поиск доказательств

Часть вторая

Сообщение от информатора пришло на рассвете. Игнис прочитал записку, в которой был адрес Грегора и сумма к оплате. Через несколько часов он вместе с Тартом и Эльзой стоял на нужной улице.

Убежище Грегора оказалось в подвале заброшенного дома на окраине Сортана. Серые облупившиеся стены, неприятный кисловатый запах плесени и пота. Когда они ворвались внутрь, Грегор сидел за пошарпанным столом и пил чай.

Завязалась драка.

Грегор оказался искусным бойцом, даже без оружия. Игнис получил мощный удар в челюсть, а Тарт в корпус. В Эльзу же рвануло густое облако пыли. Грегор был магом песка.

Когда Эльза откашлялась от пыли и осмотрелась, Игнис уже скрутил Грегора и восседал на нём. Лицо Грегора стало бледным, как мел, а глаза бегали так быстро, что казалось, он пытается просверлить взглядом выход.

– Я ничего не знаю, – забормотал он. – Я ничего не делал.

– Что ты знаешь о заказе убить Игниса? Алого мага, – четко спросил Игнис, не представляясь.

– Ничего, – проговорил Грегор, и его плечо громко хрустнуло от рук Игниса.

Раздался крик.

– Я скажу, – взмолился он сквозь слёзы, только отпустите. – Меня наняли, я передал деньги, я не знаю, кто заказчик.

– Как вы общались? Через кого? Через что?

Игнис вытащил из‑за пазухи артефакт – маленькую сферу, тускло мерцающую голубым светом, сделанную им самим. Одно движение – и магия артефакта парализовала Грегора. По нему будто пробежала молния, он скорчился на полу, захрипел.

– Говори или умрешь прямо здесь, – голос Игниса звучал жестко, будто он уже примерился к смертельному удару.

Грегор замялся, потом взглядом указал на доску пола. Тарт поднял ее – под сложным магическим замком лежал конверт с печатью. Печатью, которую Игнис узнал сразу. Сердце пропустило удар.

Иллария.

Алый ждал этого подтверждения, но всё равно стало больно – так, будто кто‑то вогнал нож в грудь и медленно провернул.

– Это не моя вина, – прошептал Грегор, пытаясь отползти в угол. – Она заставила. Говорила, что этот рыжий оборванец нестабильный, опасен для общества, его надо убить. Она обещала, что меня не тронут. Но он остался жив, раз за разом уходил от опасности… даже черный огонь его не убил.

Грегор не знал, что говорит всё это тому, кого хотел уничтожить.

Эльза смотрела на Игниса и видела, как в его глазах смешиваются боль и ярость. Она шагнула вперед и одним движением вырубила Грегора, тот обмяк, как тряпичная кукла.

Тарт молча взял обмякшее тело за шиворот и оттащил в угол.

Игнис развернул письмо. Строки прыгали перед глазами: «Ускорь решение. Игнис должен исчезнуть до зимы. Если Ингвар не справляется, найди других исполнителей».

Его руки дрожали. Бумага шуршала, как сухая листва. Эльза подошла и взяла его ладони в свои – тихо, без слов. Она стояла так близко, что он чувствовал тепло ее тела, слышал ее дыхание.

Игнис повернулся и обнял Эльзу, зажмурился и выдохнул так, будто сбрасывал с плеч многолетнюю тяжесть:

– Этого достаточно. Мы ее посадим.

Еще через пару часов Игнис и Эльза сидели у ректора. В кабинете также находился следователь Хамфор. Атмосфера в кабинете стала напряженной, Эльза и Игнис смотрели на каменные осуждающие лица ректора и следователя спокойно, но твердо.

– Вы действуете самовольно, – сухо обвинил ректор. – Это опасно. И незаконно.

– А что мне оставалось? – в голосе Игниса звенела злость, которую он уже не сдерживал. – Вы не искали. Вы хотели замять дело.

– Мы проводили расследование, – подал голос Хамфор, но в его тоне не было уверенности. – Но у нас нет зацепок.

– Теперь есть, – сказала Эльза. Ее голос был спокоен, как сталь клинка. – Письмо с печатью Илларии. Приказ убить Игниса. Свидетель в укромном месте.

Ректор взял письмо, пробежал глазами, передал Хамфору.

– Этого достаточно для ареста, – произнес следователь. – Возможно, ей дадут срок, лет пять, может быть, даже условно. Я навел справки, граф Фламма и его жена – графиня Иллария Фламма, одни из самых влиятельных персон северных районов королевства. Уверен, она найдет рычаги влияния на суд.

– Нужен публичный процесс, – жестко произнесла Эльза, и в ее голосе зазвучал металл. – Чтобы ее репутация была разрушена, и ей не стремились помочь ее союзники.

Она выпрямилась, и в ее позе появилась та властность, которая заставляла даже ректора напрягаться.

– Нужно отделить ее от аристократии. А показать академию, как сплоченный коллектив.

Вейлон непроизвольно улыбнулся, и в этой улыбке читалось и неодобрение, и уважение.

– Праздник солнцестояния, – сказал Игнис. – В нашем регионе на него принято устраивать большой бал. Собирается вся аристократия. Это ночь – когда свет сражается с тьмой, и мы зажигаем тысячи огней, помогая свету. Если разоблачить Илларию там, это станет известно всем.

– Это рискованно, – задумался Хамфор. – Если она успеет уничтожить другие улики…

– Значит, надо действовать быстро и жестко, – отрезал Игнис. В его голосе больше не было сомнений – только холодная решимость.

Ректор, до этого сидевший молча, сложив руки в пирамиду, тяжело вздохнул, внимательно посмотрел на Игниса и задал вопрос, от которого атмосфера в кабинете стала вязкой, как смола:

– А что именно, Игнис, ты хочешь? Какой результат?

Игнис на минуту замолчал. Его взгляд ушел в пол, будто он читал невидимые строки. Затем Алый поднял голову, и в его глазах загорелась та самая сталь, которую боятся враги:

– Чтобы Илларию осудили. Чтобы я вернул титул наследника и власть в семье. Чтобы академия не мешала мне и не покрывала преступников. Нет, не так. Чтобы академия выступила за меня – как семья и сила, с которой надо считаться.

Тишина. Часы на стене тикали так громко, что каждый удар отдавался в висках.

– Для такого у нас недостаточно улик, Игнис, – тихо, почти печально пояснил Вейлон.

– Есть, – так же тихо возразила Эльза. – Но мы расскажем об этом вам, если вы готовы идти с нами до конца.

Она не просила. Она ставила условия.

Ректор смерил ее взглядом – долгим, оценивающим, потом посмотрел на Игниса и, откинувшись на спинку кресла, произнес:

– Готовы. Рассказывай.

– Я не верю пустым обещаниям, – Эльза улыбнулась той улыбкой, от которой у Вейлона по спине пробежал холодок. – Вы‑то знаете это, господин ректор. Предлагаю клятву на крови.

– А ты умеешь повышать ставки, – почти смеясь, ответил Вейлон, но смех получился невеселым.

– Но какой смысл мне рисковать? Я могу просто посмотреть со стороны. Помогу, чем смогу, за ваше обещание, что проблемы академии не всплывут в прессе. Это мой максимум, – ласково, приторно‑мягко проговорил ректор и ехидно улыбнулся.

– Вы можете упустить возможность войти в историю Альянса, – спокойно ответила Эльза. – Как самый лучший ректор всех времен. Как тот, кто воспитал самого сильного мага льда и огня одновременно. Как тот, кто раскрыл не просто попытку убийства, а страшную тайну, – уверенно заявила Эльза и встала, грациозно поправила одежду и посмотрела Вейлону прямо в глаза – спокойно, с легкой хищной улыбкой, будто жертва уже в капкане, просто еще не поняла этого.

– Насколько я вас поняла, вы не тот, кто упустит такую возможность. Я буду на том пиру. Наш успех неизбежен. Присоединяйтесь – или будете сожалеть до конца дней.

Она кивнула Игнису и направилась к выходу. Алый пошел за ней.

За их спинами раздался почти истерический смех Вейлона и растерянный вопрос Хамфора:

– Да кто она такая?

Через пятнадцать минут на столе у ректора Эльза последней ставила подпись на магическом манускрипте. В нём было прописано: ректор Вейлон, следователь Хамфор, студент Игнис Руж Фламма и студентка Эльза сделают всё возможное, чтобы посадить Илларию и добиться признания Игниса наследником графа Фламма.

Еще через пару минут Вейлон уже писал в столицу письмо своему хорошему знакомому – самому знаменитому следователю Альянса, графу Орскому, известному также как Палач.

Игнис вышел от ректора с письмом в кармане. Эльза шла рядом – в ее сумке лежало их магическое соглашение, скрепленное кровью.

Впереди предстояло солнцестояние. Битва, которую они не имели права проиграть.