Глава 8. Письмо наставнику

Эльза сидела за столом в своей комнате в академическом общежитии, свесив одну ногу со стула и обхватив колено руками. Перед ней лежал чистый лист бумаги, шершавый, пахнущий целлюлозой и терпкими чернилами. Рядом стояла чернильница, а перо она уже трижды макнула и трижды отложила. За окном темнело, где‑то в коридоре смеялись первокурсницы, и аппетитно тянуло жареным луком из столовой.

– Ну, давай, Эльза, – сказала она себе вслух, потирая онемевшие пальцы. – Не боги горшки обжигают.

Она взяла перо, неуверенно, как в первый раз, обмакнула и вывела:

«Здравствуй, старый бродяга».

– Слишком фамильярно, – пробормотала она, но зачеркивать не стала.

Чернила блеснули в свете лампы, и буквы, казалось, зажили своей жизнью.

«Как ты там? Не сдох еще без меня?»

Эльза усмехнулась и отложила перо. В сердце что‑то ёкнуло – не боль, а тепло, похожее на глоток горячего чая зимой. Фтис бы оценил. Но остальным… ну, письмо не для чужих глаз.

Она потянулась, взглянула за окно. Луна только начинала подниматься, бледная, как старый пергамент, а в комнате горела небольшая магическая лампа. Она иногда мигала, бросая на стены прыгающие тени, которые то сжимались, то разбегались, словно испуганные зверьки.

Эльза вдруг поймала себя на мысли, что скучает по его громкому голосу. По тому, как он говорил: «Эльза, ты талантливая дура». По тому, как он поначалу отмахивался от ее советов, а потом втихаря им следовал.

Она снова взяла перо, но кончик дрогнул, и чернила поставили жирную кляксу. Эльза чертыхнулась и промокнула ее краем рукава.

«Два месяца. Представляешь? Два месяца, как я здесь. А кажется – вечность».

Она помолчала, смотря на свет от лампы, которая чуть слышно гудела, как довольный кот. Свет колыхнулся, и она машинально поднесла ладонь к лампе, чтобы подзарядить. А заряжать бытовые артефакты ее научил Игнис. Тепло скользнуло в пальцы, и на мгновение показалось, что она снова там, в доме старика Германа, у печи.

«Экзамены оказались сложными. Похоже, специально для меня – простолюдинки, сделали сложнее. Преподаватели смотрели так, будто я должна была провалиться в первую же минуту. Но я сдала. Сорок лет за плечами, Фтис, не шутка. Двадцать допусков к обучению и практике. Сразу. Даже Симона удивилась – это заместитель главного целителя лазарета; она меня на дух не переносит: то ли из‑за того, что я так козырнула, то ли потому, что я простолюдинка. Но ее удивление слаще мёда, Фтис. Слаще мёда. Я сдала и очень этому рада».

Эльза отложила перо, встала, прошлась по комнате. Подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Луна уже висела низко, желтая, плоская, как блин. На подоконнике стояла кружка с остывшим чаем. Она отхлебнула – горько, как в ее жизни, но привычно. Она даже не поморщилась. Вернулась к столу. Села, поджав ноги по‑турецки, и уставилась в бумагу, собираясь с мыслями.

«Подруг нашла. Дора – драконица с бронзовыми искрами в волосах. Громкая, прямолинейная, болтливая, иногда до ужаса наивная. Когда она смеется, кажется, что в комнате зажигается тысяча свечей. Ирма – полуэльфийка с фиалковыми глазами. Тихая, умная. С ней можно молчать и не чувствовать себя странной. Мы часто обедаем вместе, болтаем о том о сём. Они хорошие. Не такие, как те, кто только и ждет, когда ты споткнешься».

Она задумалась, покусывая кончик пера. На языке остался горьковатый привкус чернил.

«Я решила продолжать тренировки, чтобы не терять тонус, и записалась на курс боевого мастерства. Попала к Крэгу. Легендарный орк‑генерал. Красавчик. Голос – как бархат, взгляд – как сталь. Гора мышц и обаяния. Когда он идет по коридору, студентки забывают, как дышать. Девушки ходят к нему не за развитием силы, а в попытке охомутать. Я узнала об этом недавно, когда подружилась с Оливией и Фреей с боевого курса.

И знаешь что?

Крэг оказался не только красивым, но еще и опасным. Он может убить одним движением – и это не преувеличение. А еще он поручил меня запугать двум студентам‑старшекурсникам... В Безумном лесу. Я до сих пор злюсь. И почему‑то злюсь больше, чем следовало. Злость жжёт изнутри, как просроченное зелье, будто я ожидала от Крэга другого. Неужели и я попалась на его красоту и мужественность?»

Эльза отложила перо, потерла виски. На щеках появился румянец от мыслей о красивом теле орка. Она встала, подошла к умывальнику, плеснула в лицо воды.

Холодно.

Кожа покрылась мурашками, но мысли прояснились.

Хорошо.

Вернулась, посмотрела на письмо. Строчки плясали, как черти на сковородке.

«Знаешь, я нажила себе врагов. Эдильгийцы. Они отравили драконов, и пока я их лечила, пришли посмотреть и позлорадствовать. Их лица лоснились от самодовольства. Я их не впустила. Они напали. Я ответила. Била так, как учил ты, Фтис, без правил, без жалости, по самому больному. Потом состоялся суд. Они обвинили меня в нападении, хотя стояли там без единой царапины. А я пришла вся в синяках и ссадинах. Ректор Вейлон смотрел на меня, как на диковинного зверя. Я выиграла суд и заставила каждого из них признать вину и оплатить нанесенный мне ущерб. Фтис, ты бы видел их лица. Это почти так же приятно, как в тот раз, когда ты обул того купца на пятьдесят золотых».

Она улыбнулась, вспоминая. Улыбка получилась хищной, почти волчьей.

«Безумный лес. Первая вылазка. Я выследила и убила леопарда. Ингредиенты нужны. Я сидела в засаде три часа, не дыша, а когда он вышел на тропу, ударила первая. Леопард даже взвизгнуть не успел. Потом сидела и ждала, пока за мной придут и помогут дотащить тушу. Пришли. Игнис и Тарт. Огненный маг и ледовик.

Игнис – красавчик, хоть и малоопрятный, рыжий, взлохмаченный, с вечно горящим взглядом. Тарт – будто замороженный, белобрысый, с глазами цвета северного льда. Сначала старшекурсники показались мне избалованными капризными детишками, но Игнис потом оказался ничего так и защищал при нападении Черного хлыста, и терпеливо сносил свой откат. У него странный огонь, он состоит из двух. Один нормальный, а другой будто агрессивный – ранит и физически, и магически. Но в лазарете почему‑то про это не слышали и ничем ему помочь не могут».

Она потянулась, хрустнув шеей. Спина затекла, как после долгой операции. Села поудобнее, поджав ноги под себя.

«Лазарет – это отдельная песня. Куча новых эликсиров, приспособлений. Столько всего, что голова идет кругом. Я прочла столько книг за эти месяцы. Глаза краснели, пальцы сводило от переписывания рецептов, но я не могла остановиться. Сдавала экзамены каждые две недели по пять тем.

Фтис, я забывала есть. Буквально. Однажды Лира спросила, когда я ела в последний раз, и я не смогла вспомнить.

Помнишь, как ты говорил, что я фанатичка? Ты оказался прав. Но это так интересно! Есть столько невероятных трав, полезных лечебных артефактов… Я бы тебе показала, но ты не любишь целительство. Ты любишь только свои ингаляции и деньги».

Эльза усмехнулась и отпила еще чаю. Чай остыл и горчил, но она пила его с наслаждением.

«Игнис ухаживал. Две недели. Приходил в лазарет, помогал, ждал, приглашал пообщаться в спокойной обстановке. Смотрел на меня так, будто я единственное солнце на его небе. Я почти сдалась – молодое тело и атмосфера академии шептали, мол, наслаждайся молодостью. А оказалось, что он нуждался в консультации по его дару. Игниса – в игнор. Вечный. Стыдно перед подругами из лазарета. Лира успокаивала, говорила, что он просто дурак. Но мне всё равно стало обидно. Обида сидела в груди, как заноза. Ты бы посоветовал послать его куда подальше. Я и послала.

Правда, потом мы помирились. Интересно разобраться в его огне. А еще он помогает мне хорошо зарабатывать на вылазках и набираться опыта и в других направлениях учебы. Мы ходим на красные вылазки, он учит меня заряжать и даже делать артефакты. Взаимовыгодно, хотя всё еще неприятно вспоминать, как я обманулась его поведением».

Она почесала нос, оставив чернильное пятно на нём, но не заметила. На коже осталась черная полоса, но Эльза не переживала – Фтис видел ее и не в таком виде.

«Драконы отравили эдильгийцев. Точнее, помогли им накосячить. Устроили им прорыв канализации, а потом помогли купить приятно пахнущие цветы. Вот только не сообщили, что эти цветы – афродизиак.

Что было!

Коридоры стонали от криков страсти, в комнатах творилось невообразимое. Сотни признаний в любви, несколько свадеб после бурной ночи и попытки изнасилований. Я сорвалась на Дерека, когда лазарет заполнился пострадавшими девушками. Я орала на него так, что стены тряслись. Потом отошла, но холодок между мной и Дереком остался. А Дерек начал встречаться с Дорой, а потом неожиданно бросил. Даже не сказал ей ничего! Представляешь?! Мне стало обидно за подругу. Дора плакала три дня, а я сидела рядом и материла всех драконов на чём свет стоит. Дерек – огонь во плоти, жгучий брюнет. Но он козел. Красивый, но козел».

Она задумалась, потом добавила:

«Я стала встречаться с Румусом; он тоже дракон и, как назло, из стаи Дерека. Вроде не козел. Румус – его правая рука, главный аналитик, умный и рассудительный. Драконы, оказывается, живут и воюют стаями. Румус – красавчик с острыми скулами. Лицо как у хищной птицы, глаза – как два клинка. Сильный, спокойный, собранный. Позвал на свидание. Если бы не Дерек, свидание получилось бы идеальным. Но Дерек вмешался. Мы весь вечер играли в автоматы и цапались. Хорошо повеселились.

Я, кажется, влюбилась в Румуса. Он – невозмутимое спокойствие. Рядом с ним так хорошо, как в тихой гавани после шторма. Игнис и Румус не ладят. Я уже даже подумала, что надо попрощаться с Игнисом и быть только с Румусом. Но вдруг вспомнила, как Дерек сказал о Доре: “Я ей ничего не обещал. Это она надумала, что мы встречаемся”. И я поняла: пока нет официального признания, отношения с Румусом – такие, как у Доры с Дереком. Просто общаюсь. Сердце замирает, когда он рядом, но я молчу и жду. А пока использую Игниса как катализатор. И себя – как подопытного кролика».

Она усмехнулась. Усмешка вышла горькой, как тот чай.

«Два задания с лианой. Представляешь, мы чуть не убили ценный актив академии, потом восстановили. Я получила допуск к красным заданиям. Теперь, выполняя задания, я могу зарабатывать больше и собирать ценные ресурсы даже без Игниса. Но с ним это делать легче и веселее».

Она отложила перо, сжала виски. Голова гудела от переизбытка чувств и нахлынувших воспоминаний. Потом Эльза снова взяла перо и написала:

«Я скучаю. По твоей эксцентричной болтовне, но тут невероятно интересно, и каждый день полон новых открытий. Знаешь, когда я работала медсестрой в прошлой жизни, дни тянулись, как резина. А здесь бегут, как лошади. Мне нравится.

Береги себя. Передавай привет Герману. Чтобы он уже бегал, когда я вернусь».

Она свернула письмо, сунула в конверт, пахнувший клеем и сургучом, надписала: «Рудольфу Фальку, город Ситайл, Южные ворота, улица Яблочная, дом 12».

Подумала и добавила: «Если не найдете, спросите у местных, они знают этого чудака».

Эльза выключила лампу и легла на кровать, уставившись в потолок. На потолке, белом, как простыня, не нашлось ни трещинки. Идеальный, академический.

Завтра выходные – и можно будет отправить. А сегодня – спать.

Она закрыла глаза и улыбнулась. Улыбка вышла детской, почти беззащитной. Всё‑таки хорошо снова быть молодой. Даже с этими дурацкими драконами, влюбленностями и подставами.

Хорошо. Очень хорошо.