Глава 12. Выбор

Вожак планировал выйти в четверг. Три дня на дорогу и разведку с лихвой должно было хватить. Но в среду вечером пришли плохие вести. С противоположной стороны от гробницы на деревню надвигалось полчище монстров – Хорусы. Хорусы – это хищники, созданные самой пустыней, чтобы охотиться на сильнейших. Их тело – симбиоз человека и скорпиона: мощное членистое тело с шестью ногами и хвостом, увенчанным смертоносным жалом, и гуманоидный торс с четырьмя клешнями – двумя на теле и двумя на руках. Они способны передвигаться по пескам и скалам с одинаковой лёгкостью, а их прыжки и лазанье по отвесным стенам делают их идеальными охотниками в любых условиях. Они смертельно опасны для драконов. Их яд – один из сильнейших в этом мире, способный убить дракона за считанные минуты, если попадает в кровь. А жала они могут метать на средней высоте, превращая небо в зону поражения. В ближнем бою хорусы страшны вдвойне: четыре клешни способны одновременно удерживать жертву и вскрывать броню, а их хитиновый панцирь почти полностью защищает от драконьего огня. Даже магия не гарантирует победы: сложив клешни, орды создают магический щит, который блокирует до половины любого магического удара. И их всегда много: орды не охотятся поодиночке, атакуют стаями, загоняя жертву в угол. Дракон, столкнувшийся с ними, уже не может рассчитывать на свою силу, огонь или высоту. Он может полагаться только на скорость и хитрость. И если он ошибается – он мёртв. Старейшина собрал совет и коротко рассказал о Хорусах. Сильные мужики деревни, те, кто еще мог держать оружие, стояли вокруг стола с лицами – серыми, как скалы за окном. Среди них был и Дерек. Он слушал молча, пока ему объясняли, что полчище из сотни этих тварей движется прямо на деревню. Они будут здесь в пятницу днем. Времени на подготовку почти не осталось. Дерек написал отцу и старейшине, что подготавливал его к испытаниям и постоянно вещал о доблести и чести. Ответ был коротким и холодным: – Не занимайся ерундой. Улетай на испытание. Не заботься о том, что будет с деревней. Он сжал челюсти, но не ответил, посмотрел на старейшину, на мужиков, стоявших вокруг, на Эльзу, которая молчала в углу. – Если мы уйдем, они уничтожат эту деревню, – сказал он тихо. – Если вы останетесь, вы не пройдете испытание, – напомнил старейшина. – Выбор за тобой, вожак. Дерек молчал долго, потом повернулся к Эльзе. – Что скажешь? Она подняла на него глаза. – Я не уйду, – сообщила она просто. – Не сейчас. Дерек кивнул. Он уже знал, что ответит, повернулся к старейшине и сказал: – Мы остаемся. Мы защитим деревню. В комнате повисла тишина. Кто-то выдохнул с облегчением, кто-то сжал кулаки. А старейшина посмотрел на Дерека и тихо проронил: – Тогда готовьтесь. Пятница будет долгим днем. Ответственность Они соорудили заслоны и ловушки. Вода из восстановленного колодца выпивалась вёдрами – работали и под палящим солнцем, и глубокой ночью. Земля под ногами стала твердой от утоптанных следов, а воздух – тяжелым от пота, пыли и напряжения. Астер злился, метался по лагерю, сжимал кулаки, бормотал себе под нос ругательства. Его раздражало всё: жара, работа, решение Дерека остаться. Он не понимал, зачем тратить время на защиту деревни, когда гробница ждала их, а испытание могло быть провалено из-за этой задержки. Но он не ушел, хотя несколько раз Эльза видела, как он останавливался у выхода из деревни и смотрел в сторону скал. Ким, напротив, работал молча, строил каменные преграды не покладая рук, не проронив ни слова упрека. Его руки были стерты до крови, но он не останавливался. Эльза видела в этом что-то большее, чем просто работу. Рина помогала Эльзе варить противоядие от яда хорусов. Они сидели у котла, помешивая густое варево, и Рина, обычно высокомерная и колкая, работала тихо, без лишних слов. Она не задавала вопросов – просто делала то, что могла. Румус пару раз отводил Дерека в сторону, и они говорили тихо, почти не размыкая губ. Эльза не знала, о чём они говорят, но видела, как Дерек после этих разговоров становится только тверже. Астер исчез на полдня. Вернулся мрачный, с пылью на одежде, и сразу взялся за дело. А Дрейк сидел на бревне, обхватив голову руками. Эльза видела его – он не шевелился, не говорил. Он просто сидел и смотрел в землю, будто пытался найти там ответы, которых не было. Он боялся боя. А может быть, боялся, что с его драконьей карьерой покончено. Дерек держался. Эльза подходила к нему несколько раз за день, брала его за руку, сжимала пальцы, говорила тихо и ровно: – Ты делаешь правильно. Вожак смотрел на нее с грустной улыбкой, и в его глазах читалась благодарность, которую он не мог выразить словами. Однажды, когда они стояли у края деревни и смотрели на пустыню, Дерек сказал: – Во время нашествия ты спрячешься в лабиринте. – Нет, – возразила она, не раздумывая. – Это слишком далеко. Да и как я тогда вам помогу? – Главное, чтобы ты выжила, – тихо проронил он. Она посмотрела на него, и в ее глазах зажглась та самая искра, которая заставляла его верить в нее. – Я останусь. Он уже набрал воздух, чтобы возмутиться, но она приложила палец к его губам. – Они могут идти за аелитом. Нападение случилось слишком быстро после восстановления колодца. Это не случайность. Дерек побледнел, замер неподвижно, переваривая ее слова. Раньше он думал, что нападение – это просто плохое совпадение, случайность, его неудача. Но теперь понял: это его вина. Он открыл источник, и враги пришли за ним. И теперь вожак уже точно не сдастся, защитит деревню. Любой ценой. Бой Бой был суровым. Полчища хорусов сотрясали землю. Они неслись на большой скорости, перепрыгивая каменные преграды, будто кузнечики. Их тела мелькали среди камней, глаза горели зеленым, а шипы на хвостах угрожающе поднимались, готовые к броску. Но на это и был расчет. Прыгнув через первую стену, они попадали в глубокий ров, где Рина уже оплетала их растениями, не давая выбраться. Корни и стебли мгновенно вырастали, впиваясь в хитин, сковывая движения. Новые хорусы прыгали сверху, превращая ров в котел из дезориентированных и ранящих друг друга тварей. Их собственные клешни вонзались в тела сородичей, создавая хаос, который только усиливал панику. Когда часть хорусов погибла в этом рву, их тела стали удобным слоем для сородичей. Новая волна хорусов выскакивала из рва и неслась дальше. Следующая ловушка была простой, но гениальной. Ким воздвиг высокую каменную стену, и когда возле нее столпилось приличное количество хорусов, за ними поднялась еще одна. Стены сомкнулись, раздавливая запертых тварей. Ким работал через боль, на пределе возможностей. Его руки дрожали, лицо покрылось испариной, но он не останавливался. Жилы вздулись на его шее, глаза покраснели от напряжения, он выжимал из себя последние силы, чтобы держать камни. Эльза стояла рядом, касаясь его плеча, вливала силы. – Ким, ты молодец, – говорила она тихо. – Еще чуть-чуть. Ты лучший. Он не отвечал, но его дыхание становилось ровнее. От сотни осталось около пятидесяти. В деревне находилось около тридцати драконов. Началась новая битва у деревни. Драконы держали оборону. Магия била по рядам хорусов, кто-то метал молнии, кто-то ледяные копья. Несколько тварей упали, пробитые насквозь. Но хорусы не отступали. Их было много, и они лезли вперед, не обращая внимания на потери. Тогда Дерек дал команду драконам подняться в воздух. Драконы взмыли вверх и с высоты начали поливать орду огнем и магией. Хорусы пытались стрелять в ответ, но драконы держались выше, уходя от шипов. Но это длилось недолго. Хорусы начали поднимать свои жала и метать шипы точнее и выше. Один из драконов – Дрейк, не ушел от удара, шип вонзился ему в плечо, и он рванул, уже теряя контроль над полетом, за стену. Эльза увидела это в тот момент, когда он начал терять высоту, и рванула к нему. В то время Эльза стояла в центре небольшого возвышения, контролировала поле боя. Вокруг нее на расстоянии вытянутой руки медленно вращались кинжалы. Двенадцать. Тонкие, изогнутые, с лезвиями, отполированными до зеркального блеска. Они не касались земли. Они не касались Эльзы, просто танцевали в воздухе – ровно, размеренно, как скальпели в руках хирурга перед операцией. Она успела подхватить Дрейка, когда он уже терял сознание, упав за стеной. Срезала одежду, осмотрела рану. Шип вошел глубоко, но не задел жизненно важных органов. Главное – яд. Она приложила к ране приготовленное противоядие, прочитала заклинание очистки и почувствовала, как Дрейк вздохнул свободнее. – Ты как? – спросил Дерек, опустившись рядом. – Жить будет, – ответила она, не отрываясь от раны. – Но, если яд попал в кровь, ему нужно время, чтобы прийти в себя. Она перевязала рану, дала Дрейку несколько глотков воды, и он застонал, открывая глаза. Взгляд мутный, но он был жив. – Бой продолжается, – сказал Дерек, поднимаясь. – Пора применять последний козырь. Эльза кивнула, сжимая в руках бинт. Ее клинки всё также танцевали вокруг нее, периодически срываясь на точный бросок к врагу. Так один хорус перескочил через стену и рванул к ней и Дрейку. Рина, находившаяся рядом, пошла на перехват, но не успевала. Четыре клешни, хвост с жалом, глаза, горящие зелёным. Он рванул к Эльзе, и жала сорвались с его хвоста – три шипа, летящих прямо в ее лицо. Эльза не двинулась, даже не моргнула. Один из клинков сорвался с места, крутанулся в воздухе и отбил первый шип. Следующий клинок ушел вниз и встретил второй. Третий – самый быстрый – отсёк третий шип прямо на подлете, и тот, разрубленный пополам, упал в песок. Хорус зарычал и прыгнул. Два кинжала метнулись ему навстречу. Один прошел вдоль левой передней клешни – чисто, точно, по сухожилию. Второй – по правой. Хорус рухнул на землю, взвыв от боли, и его клешни повисли, беспомощно скребя по камню. – Двенадцатый, – тихо сказала Эльза, продолжая лечение Дрейка. Она не убивала. Не калечила насмерть. Она обездвиживала. Точно. Хирургически. Как целитель, который знает, где остановить боль, а где – движение. Прозвучал громкий рык дракона. Эльза посмотрела на небо, где драконы кружили над полем, на землю, где хорусы всё еще наступали. Они отходили. Шаг за шагом, метр за метром, оставляя за собой выжженную землю и тела. До деревни оставалось всего ничего – несколько сотен шагов, за которыми начинались дома, заборы, тишина, которую они так хотели сохранить. Хорусов стало меньше, земля перестала дрожать, но в воздухе всё еще висела тяжесть, как перед грозой, которая никак не могла разразиться. Однако твари не сдавались, напирали, чувствуя скорую победу, и их шипы со свистом рассекали воздух. Астер пулял молниями, и каждая из них находила цель, оставляя за собой запах гари и жареного мяса. Вкусно, кстати, пахло. Непроизвольно Эльза подумала, что слишком вкусно. Кажется, она забыла поесть перед боем. Желудок напомнил о себе коротким, но настойчивым спазмом. Она отходила вместе со всеми, когда ее рука сама потянулась в рюкзак. Пальцы нащупали вяленый кусок мяса. Она вытащила его и, не сбавляя шага, откусила. С аппетитом. Потом еще. И когда в руке оказался огурец – хрустящий, упругий, пахнущий землей и утром, – она откусила и от него. Громко, смачно, почти вызывающе. Старейшина, стоявший на краю деревни и наблюдавший за битвой, открыл рот от изумления. Бой, рёв и крики, а целительница кушать изволит. Он не знал, смеяться ему или плакать. Но Эльза шла быстрым шагом, успевая хрустеть огурцом и тщательно пережевывать мясо. Ее глаза были прищурены, но не от страха – от сосредоточенности. Она знала, что делает. Когда она с Риной и Дрейком отошла к деревне, хорусы прорвали последнюю стену. Камни разлетелись в стороны, и твари хлынули вперед, но теперь все драконы взмыли в небо. Дерек подхватил Эльзу, сильная рука обвила ее талию, и они рванули вверх. Ким и Рина подхватили Дрейка и еще одного раненого дракона из деревни. Земля под ними содрогнулась, будто вздохнула, и ушла вниз. Поле, еще минуту назад бывшее ареной боя, провалилось в огромную воронку. Хорусы барахтались в ней, как жуки в банке, не в силах выбраться. Они метались, ранили друг друга, отчаянно пытались карабкаться по скользким стенам, но срывались обратно. А драконы кружили сверху, поливая их огнем. Пламя лизало хитин, расплавляло его, и воронка превратилась в огненный котел, в котором кипела смерть. Эльза уже сидела на Дереке, чувствуя, как ветер бьет в лицо, и смотрела вниз. Ее волосы развевались, в руке всё еще был недоеденный огурец. Она откусила еще раз, медленно, и подумала: «Мы победили». И улыбнулась. Признание Они добили оставшихся хорусов и вернулись в деревню. Ноги гудели, руки дрожали от напряжения, а в глазах стояла пыль. От жуткой усталости кто-то просто рухнул на землю, не дойдя до домов. Кто-то еще проверял оружие, будто не веря, что бой закончился. Эльза прошла мимо спящих тел, проверила раненых, влила силы в тех, кто еще мог держаться, и только после этого позволила себе упасть на лавку. Они уснули почти мгновенно, выставив караул, который тоже едва держал глаза открытыми. *** Утром в деревню прибыли трое старейшин. Они появились из ниоткуда, как будто ветер принес их. Молчаливые, в длинных темных одеждах, с лицами, на которых нельзя прочитать ни одной эмоции. Они не стали ждать приглашения, просто вошли в дом, где ночевал Дерек, и сказали, что хотят говорить с вожаком. До входа в гробницу почти не оставалось времени. Добраться до Плато Возмездия уже не успеть. Дерек знал это, и когда вошел к старейшинам, был крайне зол. Его голос, еще хриплый после вчерашнего боя, резал воздух: – Вы не заботитесь о важных местах королевства! Вы бросили людей умирать! Что за старейшины, которые не могут защитить деревню? Старейшины слушали молча, не перебивая, только переглянулись. Потом один из них улыбнулся той самой спокойной улыбкой, которая сводила с ума больше, чем любые слова. – Думаешь ли ты, Дерек Фортис, что еще успеешь на Плато Возмездия? Дерек сжал челюсти. – Нет. Уже невозможно успеть. Поэтому я прошу вас перенести третье испытание. Я не мог его пройти, потому что не мог бросить деревню. Старейшины снова переглянулись. Тот, что сидел в центре, улыбнулся шире и медленно покачал головой. – Третье испытание никогда не переносится. Дерек смотрел на них с разочарованием и брезгливостью. «И это наши старейшины», – подумал он. Но когда вожак уже собирался развернуться и уйти, старейшина деревни поднялся с места, выпрямился – и вдруг перестал быть тем сгорбленным стариком, который только и делал, что улыбался и пил чай. Плечи расправились, спина стала прямой, а взгляд – пронзительным, как у человека, который видел войны и не боялся их. – Дерек Фортис, – обратился он, и голос прозвучал ровно, с металлической ноткой, – ты прошел третье испытание. Дерек замер. – Испытание не в том, чтобы добраться до плато. Испытание было в выборе: твоя выгода или жизни тех, кто проявил к тебе неприязнь. Выберешь себя или станешь вожаком. Сразишься с врагом и победишь – или сбежишь. Старейшина улыбнулся, но теперь в этой улыбке не было хитрости. Только гордость. – Ты выбрал деревню. Ты выбрал не себя. И ты победил. Дерек стоял, открыв рот. Вожак не мог поверить в то, что слышал. Ему хотелось переспросить, услышать эти слова снова, еще раз. Он перевел взгляд на старейшин – они все улыбались. И в этой улыбке не было насмешки. Только уважение. Дерек выдохнул, чувствуя, как внутри разливается что-то теплое. Он прошел испытание. Он стал вожаком. Дерек вышел из дома, где говорил со старейшинами, и остановился на пороге. Утро было серым, туманным, и деревня в этом тумане казалась призрачной: дома, заборы, колодец – всё расплывалось, теряло четкость, будто вот-вот исчезнет. Вожак смотрел на нее другими глазами. Раньше он видел деревню, где живут люди. Пусть неприветливые, пусть странные, но живые. Теперь он видел декорацию. Он знал это точно – старейшины сказали ему. И всё же не мог до конца поверить. Слишком реальными были эти дома, этот колодец, этот запах дыма и трав. Он медленно побрел по улице. Ноги еще гудели после боя, но усталость отступила, уступив место странному чувству, будто он идет по тонкому льду, который вот-вот треснет под ногами. Он заглянул в первый дом. Внутри было пусто. Не так, как бывает пусто в покинутом жилище, где еще остались вещи, где еще пахнет жизнью. А так, как бывает пусто в комнате, из которой только что вынесли всё. Стены, пол, потолок и ничего больше. Ни мебели, ни утвари, ни следа человеческого присутствия. Он перешёл в следующий дом. То же самое. И в третий. И в четвёртый. Везде пустота. Чистая, аккуратная, почти торжественная пустота. Он вернулся на улицу и сел на колодец – тот самый, который Эльза чистила, который восстанавливала, в который вложила свою кровь. Вода в нём была прозрачной и никому не нужной. К нему подошли Астер и Румус – печальные и молчаливые, будто шли не к победителю, а на похороны. – Испытание пройдено, – хрипло сообщил Дерек. Румус и Астер даже не отреагировали. Им показалось, что они ослышались. Тогда Дерек прочистил горло и уже четко и величественно произнес: – Я прошел испытание и стал признанным вожаком стаи. Идите и расскажите нашей стае. Астер открыл рот от удивления. Румус поднял бровь. Но постепенно их лица озарились еще неуверенными улыбками и счастьем. – Да как так? Да ладно! Правда? – бормотал Астер. Рядом с колодцем появились парни, уже хорошо знакомые стае. Все они были в военной форме, с высокими чинами и медалями за достижения. Их выправка и суровость лиц говорила об одном: это лучшие воины королевства. И Дерек усмехнулся, что он, когда прилетел, думал, что их лица очень ему знакомы. Теперь он понял почему. Драконы кивнули Дереку: – Поздравляем с прохождением испытания, – провозгласили они хором и удалились. Дерек смотрел им вслед и чувствовал, как в груди разливается что-то теплое. Он знал этих драконов. Видел их на приёмах, на советах, на военных смотрах. Они были лучшими. И они пришли сюда. Ради него. Ради его испытания. Он вспоминал, как старейшина – тот самый, с хитрой улыбкой и добрыми глазами – говорил о колодце, о рунах, об аелите. Он вспоминал, как «парни» смотрели на него с неприязнью, как будто он был чужаком. Он вспоминал, как во время боя никто из «жителей» не вышел из домов, не помог, не спрятался, не закричал. Их не было. Никогда не было. В деревне были только военные. Дерек закрыл глаза, и в голове его сложилась картина. Эта деревня создана для испытания. Не для жизни. Для проверки. Она усиливала того, кто в ней находился, физически, магически, духовно. И это усиление нужно не для того, чтобы жить здесь. А для того, чтобы пройти три шага. Первый – выжить. Одному. На опасной тропе. Без помощи, без поддержки, без надежды на спасение. Только ты, твоя сила и твоя воля. Так отсеивали тех, кто получил титул по праву рождения, но не имел ни силы, ни ума, чтобы его оправдать. Второй – добыть аелит. Не просто найти, а использовать. Для кого? Для себя или для других? Для тех, кто тебе приятен, или для тех, кто тебя не принимает? Специально создавали конфликт. Колодец, который нужно было восстановить. Молодое поколение, которое не хотело подчиняться. И выбор: забрать аелит себе или отдать его на благо всем. Даже тем, кто не согласен. Даже тем, кто тебя не любит. Третий – сражение. Не потому, что враг был реален. Хорусы были настоящими, но их призвали. Магическим рогом. Старейшины знали, что делают. Они хотели увидеть, что выберет вожак в момент, когда всё решается. Защитить деревню и людей, которых здесь нет, но которые доверились ему? Или возвыситься самому – уйти, спастись, оставить всех? Тот, кто уходил, терял всё. Не только возможность стать признанным вожаком. Но и путь к гробнице первого вожака – месту, где хранилась истинная сила. Никакой гробницы не существовало. Дерек открыл глаза. Вода в колодце всё так же блестела в сером утреннем свете. Румус и Астер уже ушли рассказывать всё стае. Дерек поднялся с колодца. Он чувствовал, как внутри него что-то изменилось. Не магия – она осталась прежней. А что-то другое. Что-то, что не имеет названия. Что-то, что делает человека вожаком по-настоящему. Он обернулся. Деревня стояла. Пустая. Тихая. Далеко в небе виднелась стая драконов, улетающих домой. Стае Дерека уже тоже пора. Вожак пошел к своим. К тем, кто ждал его. К тем, кто был с ним. И по дороге думал о том, что самое простое – это пройти испытание. Самое сложное – понять, зачем оно было нужно. И самое важное – не забыть, какой выбор ты сделал. Он выбрал деревню. Он выбрал других. Он выбрал быть вожаком. И это было правильно. Он подошёл к лагерю, где уже собирались его спутники. Кто-то спал, кто-то перевязывал раны, кто-то молча смотрел в огонь. Дерек остановился и посмотрел на них. На своих. На тех, кто шел с ним. На тех, кто верил ему. И в этот момент он понял, что деревня была не испытанием силы. Она была испытанием сердца. И он прошел его, потому что выбрал не себя. Он сел к костру и закрыл глаза. Утро было серым, но внутри него уже разгорался новый день.