Глава 14. О том, как опасно связываться с боевым магом
Лес на пороге.
Я как увидела, подумала даже, что у меня какой-то горячечный бред. Вот так все сразу… Лес в чужих штанах, которые ему коротки и где-то до щиколотки, босиком, гвардейский кафтан на голое тело, который узок в плечах и не сходится в груди. Глаза яростно горят.
– Родригеш! Не дергайся! Ты хотел мою голову? Вот она здесь, своим ходом! – И ржет, зараза! Я тут с ума схожу, а он ржет! Весело ему! – Ива! Сюда!
И еще командует!
Но я не удержалась, бросилась к нему на шею. Благо там за ним Мендеш и еще какие-то люди, так что Лес не один пришел меня спасать, охраной и инспектором сейчас займутся. На нашей стороне – точно больше.
– Я убью тебя! – шепнула, обнимая крепко, уткнувшись Лесу в плечо, шмыгнула носом. – Я тебя точно убью!
А он, вместо всяких извинений, обнял меня за попу, погладил еще.
– Если хочешь. Я весь твой, Ив, – и поцеловал в макушку. – Только давай сначала спасем Эстелию и короля.
Твою мать!
Я подняла на него глаза. А он смотрит так предано и виновато, словно щеночек, старательно виновато смотрит. Только уголки губ чуть подрагивают, потом что весело ему.
Да как ты можешь вообще!
– Я чуть с ума не сошла!
– Прости, – сказал он. – Уже почти все. Идем, посмотрим, как там Альберто. Тут бабуля уже… Подожди…
Он потянулся к моей шее и легко так: щелк! Снял блокатор, отбросил в сторону.
– Он не работает?
– Работает, – пожал плечами Лес. – Только очень слабо, по верхам глушит. Но если чуть надавить, то прорывается. Выглядит все как настоящее.
У меня нет слов. Просто нет слов… Я смотрю ему в глаза и… не знаю…
– Моя добрая жена, – а он довольно и широко улыбаясь, погладил меня по волосам.
Ой. Он знает, да? Что я сказала – пусть его лучше убивают, но в своих мозгах я не позволю… На мгновение даже страшно стало…
– Прости…
Лес засмеялся, обнял меня крепче.
– Ты молодец. Все правильно. За это я тебя и люблю.
Что?
– За то, готова была пожертвовать твоей головой?
– За то, что веришь в меня, – у него вдруг неожиданно серьезно выходит. Он точно не сомневается.
Ох, ты ж…
Я обнимаю его, чувствую, как отчаянно колотится сердце.
– Как ты выбрался?
– Да легко, – Лес пожимает плечами. – Подпрыгнул, подтянулся, снял цепь с крюка и спрыгнул на пол. Кандалы подплавил слегка и снял, блокатор вообще легко. Дверь выбил. Ну, а там меня уже ждали.
Действительно легко… Боевые маги – они такие… Но у меня в голове не укладывается. Но если блокатор изначально не рабочий, а магия может усиливать тело физически, если и в подземельях у него свои люди, то – да, я могу поверить.
– А как узнал, что пора?
– Так – сигналка… У нас все по плану было.
И глаза честные-честные.
Точно, убить его надо за такие планы. Мог бы хоть что-то заранее сказать.
Я вижу, как под руководством Мендеша скручивают инспектора.
Что ж, теперь доказательства причастности есть на любой вкус, участие очевидно, любые обвинения можно выдвигать. А если мои воспоминания пустить в дело, как меня пытались шантажировать и предлагали поднять короля – тут и вовсе никаких сомнений.
– Значит, ты предполагал, что все так и будет? – спрашиваю я. – Вот это вот все?!
Хочется действительно его убить.
Лес смущенно улыбается.
– Не совсем все… Но ведь получилось же!
У меня чуть инфаркт не получился – вот что.
Но в целом, конечно, если сравнить что могло случиться с ним и что могло со мной – я действительно почти в безопасности была. Да еще если всякие специальные люди отслеживали… Вот же, и Айва вовремя появился и знал куда идти, и Леса вовремя дернули.
Ладно, об этом потом, надо просто переварить…
Сейчас важно не дать Альберто умереть.
Если он умрет – все зря. На его место, на трон, придут другие, и этому уже никак не помешать.
* * *
Альберто уже уложили на кровать.
Когда мы пришли, он лежал, словно мертвый. Белый весь, черты заострились…
Айву уложили рядом так, чтобы руки соприкасались, через физический контакт всегда лучше проходит энергия. И сейчас, я почти чувствовала, как жизнь Раймундо по капле перетекала в короля. Вся, что есть, потому что королю своей не хватало. Лишь только ускоренная регенерация природника пыталась что-то восстановить – и сила утекала. Не хватало. Сейчас катастрофически не хватало им обоим.
Но главное – они оба живы. Жизнь еще есть. Значит есть надежда.
Рядом несколько человек, незнакомых мне, еще Мендеш пришел с нами и… внезапно бабуля Луисита. Она стоит, положив ладони Альберто на грудь и напряжено всматривается.
Мы подошли тихо и стояли, стараясь не мешать.
И все же бабуля почувствовала. Обернулась. И за мгновение из сосредоточенного на своей работе мага она превратилась в милую и любящую бабушку, которая увидела внука после разлуки. Сразу морщинки лучиками у глаз…
– Лес! Мой милый! Как ты? Ива, девочка! Я так рада тебя видеть! С вами же все хорошо?
Я покосилась на Леса, улыбнулась невольно. Да, все хорошо. Выглядел Лес сейчас впечатляюще.
Он быстро подошел и бабулю обнял.
– Ты уже здесь? Не думал, что так быстро…
– Ох, в моем возрасте прыгать через порталы уже не так легко как раньше. Но дело того стоит. А у тебя, я смотрю, новые штанишки? Коротковаты, на мой взгляд.
Лес заулыбался еще довольнее, даже попытался покрутиться перед ней, вдохнуть, втянуть живот и попытаться застегнуть пуговичку на кафтане… не, не вышло, и дело не в животе даже, у Леса живота никогда не было, просто кафтан на среднего эстелийца, а не на такого лося сшит.
Бабуля вздохнула, глядя на это, потянулась, потрепала его по волосам.
– Главное, что живой, – с пониманием сказала она. – Как Ива тебя терпит?
Сама не знаю.
– Он хороший, – улыбнулась я, подошла и обняла бабулю тоже.
– Хороший, – согласилась та, цокнула, разглядывая Леса, покачала головой. – Весь в деда! Рикарду больше в нашу породу, а Марку и вовсе скорее в мать. А этот вот балбес, он Морейра однозначно, – и оглянулась через плечо на лежащего рядом Альберто. – Вот уж не думала, что судьба снова занесет меня сюда.
– Как он? – спросил Лес.
– Плохо, – честно сказала бабуля. – Проклятие слишком долго глодало его изнутри, все истончилось, жизни почти не осталось, цепляться толком не за что. И этого парня, Раймундо, выжало досуха, даже не представляю, каким образом он еще жив. Очень сильный парень. Все, что я могу сделать сейчас, это немного прижать старые нити проклятия, чтобы тянуть снова за них сейчас было бы сложно. Но вероятность, что понятнут – все равно останется, проклятие слишком старое, сильно не прижмешь. А снять совсем… Оно проросло в тело слишком глубоко. Не знаю… Я слышала, у вас была какая-то идея?
– Да, – Лес оглянулся на меня. – Это даже не наша идея, это Айва изначально предложил. Он думает, что с человека, находящегося на грани смерти, проклятие будет легче снять. За гранью. Как было со мной, при Брайнице, когда тело было фактически мертво, а душа еще могла удержаться…
Я видела, как бабуля поджала губы, в глазах скользнуло что-то болезненное, она погладила Леса по плечу. «Мой мальчик…»
– С тобой это вышло случайно, и тебе повезло. Но достичь такого состояния намеренно и удержать в нем достаточно времени, чтобы успеть разобраться с проклятием – совсем непросто. Сомневаюсь, что вообще возможно. Но в теории – да, после смерти проклятие начнет сворачиваться и отмирать само. Оно тянет жизнь, питается жизнью, а без этого держаться не сможет.
– Сеньора! – Мендеш сделал шаг к нам, привлекая внимание. – Его величество дал согласие и подписал все бумаги, согласившись на подобную манипуляцию. Он понимал все риски, но другого выхода у него все равно нет. Снять при жизни это проклятие невозможно, все пытались уже. И с Альберто, и с его отцом.
– Да, понимаю, – бабуля кивнула. – И все же, у каждого проклятия есть условия. Здесь условия не выполнимые, поэтому снять не выходит, но это не значит, что выхода совсем нет.
– И ты знаешь, что делать? – спросил Лес.
– Пока нет, – покачала головой бабуля. – Но нужно подумать об этом. В любом случае, сейчас он точно не мертв, сражается за жизнь изо всех сил. Они оба сражаются. Проблема в том, что в таком состоянии этот привязанный природник не удержит Альберто на грани. Я ведь правильно понимаю, что вы хотите сделать его якорем? На момент смерти короля, Раймундо должен быть полон сил, иначе сразу сорвется следом. А двоих на грани вам точно не удержать, слишком неустойчивая конструкция будет. Короля надо сначала вылечить, а потом уже убивать снова.
Спокойно, хладнокровно. Но я понимаю – это такая работа. Я тоже давно привыкла спокойно говорить о смерти. Только я по своим профессиональным обязанностям всегда имела дело с уже умершими, а тут живые. Мертвым не навредить.
– Еще нам нужно решить вопрос с Эворой, – сказал Мендеш. – Будет некстати, если он попытается вмешаться где-то на середине процесса. Нужно как-то обезвредить. Я полагаю, сеньора Морейра… Ива Морейра, готова дать нам показания?
– Готова, – я кивнула.
Что ж, даже если придется показывать воспоминания – я сделаю это. Главное, чтобы менталист был из тех, кому я могу доверять.
* * *
Менталиста мне нашли. Какого-то мальчика, едва ли не студента, который страшно смущался.
Мендеш усмехнулся только.
– Зато вы не будете волноваться, сеньора. На самом деле, парень очень сильный и подает большие надежды, но вашу защиту ему не сломать просто потому, что ставил профессионал, а у парня нет опыта. Вы покажете ему все, что сами хотите показать, что имеет значение для дела. Остальное он не увидит. Давить не будет… ну, куда ему на вас давить? Ваши показания задокументируются и пойдут в работу. У нас будут доказательства.
Надо сказать, свое дело мальчик знал, и хоть и смущался, но делал все четко, говорил по делу, но больше слушал и молчал.
Обвинения Сесилие Эворе уже предъявлены. Это ведь она давила на меня в морге, чтобы я подняла гвардейца, который напал на короля. Всем, кто прямо замешан – предъявлены. А там – стоит потянуть за одну ниточку…
Предъявить обвинения Энрико Эворе – сложнее всего. Он везде как-то с краю, никаких прямых доказательств… Все все знают, но прямо предъявить нечего. И даже с проклятием, доставшимся королю по наследству, все не так однозначно. Однако, проклятие можно проследить. Луиса Эвора сможет и даст показания тоже. Проклятие, которое не случайным эмоциональным порывом наложено много лет назад, а динамично, может тянуть силы в нужный момент. Проклятие, которым можно управлять. Это однозначно преступление.
Но сложность даже не в обвинениях. Когда зашла речь о том, кто пойдет предъявлять и арестовывать – стало тихо, все эти маги Госбезопасности разом постарались стать незаметными. С проклятийниками такого уровня связываться никто хочет.
И только Лес…
Ну, я даже не сомневалась. Лес сказал, что пойдет и притащит этого старого сукина сына сюда. У него с Энрико свои счеты. Я видела, как госбезопасники дрогнули снова, кто-то даже попытался сказать, что не надо такое тащить, лучше убить там на месте. Лес как-то так усмехнулся, что он-то вообще не против. Так усмехнулся, что мне стало слегка не по себе. Я знаю, он боевой маг и ему по долгу службы приходилось убивать… и мне приходилось на войне. Но сейчас на мгновение словно что-то чужое скользнуло. И как-то сразу поверилось, что убить может.
– Мы сделаем лучше, – сказала бабуля. – Проклятийника убивать небезопасно. А предсмертное проклятие вообще штука очень стойкая, тут даже я не уверена, что смогу снять. Но я могу поставить зеркальный щит от проклятий. Если Энрико захочет мальчика проклясть, то проклятие отразится и обернется против него самого. Это подействует куда лучше.
– А если он не станет проклинать? – спросил Мендеш.
– Не станет? – удивилась бабуля, глянула на Леса. – Это вы моего внука плохо знаете, он умеет нарываться, как никто.
Лес засмеялся, кивнул.
– Я все сделаю.
В этом бабуля не сомневалась. Если говорить об умении нарываться – тут я не сомневалась тоже.
– А на остальных, кто пойдет с ним, вы сможете поставить такую защиту? – спросил Мендеш.
– Нет, – бабуля покачала головой. – То есть защиту могу, но на отражение она работать не будет. Тут важна правильная кровь, важен дар проклятийника в крови, пусть и не активный. У Леса есть, он ведь мой внук. Сам он никого не может проклясть, разве что чуть вплести проклятие в традиционное боевое заклинание, делая его более разрушительным… Так?
Лес молча кивнул.
Да, такое бывает. Все мы получаем кровь и силу от обоих родителей, но активным становится только один дар. И все же, во всех нас разной крови намешано. Это во многом определяет индивидуальные способности и индивидуальный иммунитет.
– Вот… – сказала бабуля. – И за эту каплю дара я могу зацепиться, выстроить правильную защиту. Но Энрико очень силен. И не стоит забывать, конечно, что у него и своей традиционной защиты хватает, он не только проклятием ударить может. И не только он сам. И сдаваться на милость властям точно не захочет. Так что пробиваться, возможно, придется с боем. Это все равно риск. Абсолютной защиты не будет. Против такой силы абсолютной защиты не может быть. Многое зависит от тебя самого, мой мальчик, и еще больше от удачи.
Лес кивнул снова. Он готов рискнуть.
– Я тоже могу пойти… – мне вдруг страшно за Леса стало. Я так устала за него бояться, но все равно. Если его там убьют? Если защита не сработает?
– Нет, моя девочка, – вздохнула бабуля. – Мы с тобой останемся. Ты пока дашь показания, это не менее важно, поверь. А потом мы будем решать, как помочь королю. Каждый должен делать то, что он может лучше всего.
Да, тут сложно не согласиться.
Лесу сражаться и рисковать, а мне…
Если мы не сможем спасти Альберто, кто займет его место? Один из тех, кому сегодня предъявляем обвинения? Гуэрра? Вот уж кто-кто, а Гуэрра как-то неожиданно не у дел. И если ничего нового не выяснится, ему даже толком нечего предъявить. Эворе есть, дочери Гуэрры есть, а ему самому… Впрочем, стоит покопать, и могут открыться новые подробности, я просто не все знаю. Вряд ли его дочь действовала совсем сама. Но это дела Мендеша.
Мне сейчас стоит думать о своих, бабуля Леса права.
И стоит спешить.
И вот, в который раз я обнимаю Леса, заглядывая ему в глаза. Нам дали немного времени поговорить наедине.
Мне страшно опять.
Да, у него есть план, но в таких вещах никто не может знать наверняка.
Я устала бояться.
– Ты ведь вернешься? Все хорошо будет?
– Конечно хорошо, Ив, – он гладит меня по волосам. – Ты же меня знаешь. Как только все закончится, я обещаю тебе, что возьмем отпуск на неделю… – он чуть губу закусил, прикидывая. – На месяц… Ну, не знаю, как пойдет, но на неделю точно. Поедем куда-нибудь к востоку на побережье… Можно в Адавейру, у меня там двоюродная тетка. Там очень красиво, ты посмотришь. Спокойно, тихо… Или к ней, или найдем где можно снять домик с видом на море, как захочешь. Отдохнем.
Ох, Лес…
– Две недели, – сказала я строго, глядя на него.
– Две недели, – он согласился со вздохом. – Да, я договорюсь, меня отпустят.
– И ты готовишь мне завтрак по утрам.
Он улыбнулся.
– Ну, это я точно могу обещать, без проблем. Только готовлю я так себе, поэтому разнообразия обещать не могу. Но буду стараться. И завтрак, и все, что захочешь.
Когда все закончится.
Я сейчас смотрю на него… вот он в этом кафтане на голое тело, который в груди не сходится… На груди видны следы ожогов. Уже совсем посветлевшие следы, но есть. Синяки на ребрах уже сошли. Я осторожно дотронулась, провела пальцем. Леса ведь пытали по-настоящему, но его это не заботит совсем. Только результат. Кончено, сила потом легко устранит повреждения… но все же это не значит, что ничего не было. И это никогда не закончится. Он всегда будет в такие истории лезть. А если однажды удача от него отвернется?
– Что? – спросил Лес, глядя на меня так неожиданно серьезно. – Жалеешь, что вообще связалась со мной?
Прости.
Нет, не жалею. Но иногда… Я не уверена, что могу выдержать все это.
– А менталистов у тебя в роду не было? – попыталась было обратить в шутку, но весело не вышло.
Он покачал головой. Очень серьезно.
– Прости, Ив. Я… Мне очень хочется тебе пообещать, что такого больше не повторится, но я не могу, это не будет правдой. У меня не выйдет, ты сама это знаешь.
Не будет. Он не успокоится. А если успокоится, то это будет уже другой Лес, чужой. Не тот Лес, которого я люблю.
– Да, – я кивнула. – Я всегда знала, что ты такой. Ты и не скрывал. С первой встречи. Спокойная жизнь – это не с тобой. С тобой – только может быть две недели спокойной жизни, как реабилитация… – я улыбнулась, вздохнула, влезла ему руками под кафтан, благо это не сложно сейчас, он даже не застегивается. Обняла, прижавшись щекой. – Когда ты где-то там, и я не знаю, что с тобой, мне вечно хочется тебя убить. Самой. Что б уж наверняка, и не мучиться сомнениями. Я тебя почти ненавижу за то, что мне приходится из-за тебя переживать и страдать. Но когда я вижу тебя… – не удержалась, шмыгнула носом. – Я не знаю… Я не могу сейчас на тебя злиться. Очень хочу злиться, но не могу.
– Я тоже тебя люблю, Ив, – он поцеловал меня в макушку.
И что с ним делать?
* * *
Прежде чем убивать – надо вылечить, иначе ничего не выйдет.
По большому счету, вылечить надо Айву, чтобы он мог короля на грани удержать, а самого Альберто лечить не обязательно, это ничего не изменит. Но если пытаться только Айву, то вся его жизнь все равно утекает.
К счастью, с природниками в Эстелии проблем нет, много опытных специалистов с очень хорошим даром.
Это с одной стороны. А с другой – мне все казалось, что сколько ни вливай жизни, она куда-то уходит, словно в дырявую бочку льешь, проклятие вытягивает. И не только проклятие. Тот удар смертью по королю – сильно подорвал и без того слабое здоровье. И даже не только здоровье, но и сильно нарушил энергетические контуры. Тут даже не столько природник, сколько энергетик нужен, способный контуры восстановить.
Впрочем, энергетика тоже нашли, декана Карагонского университета Хавьеру Сатоцци. Выцепили его откуда-то с островов, куда он с семьей уехал в отпуск на лето, и быстро, порталами – во дворец. Видно, что человек с отдыха – загорелый, слегка небритый, с шелушащимся от солнца носом и в сандалиях на босу ногу. Видно, что торопился. Но стоило появиться – и сразу, сходу взялся за дело, заодно и всех еще организовал, принялся раздавать указания. Есть такие люди, готовые брать на себя ответственность и действовать, не откладывая. Честно говоря, я сразу вздохнула с облегчением, потому что мы толпились, суетились, каждый пытался делать что-то свое, но общей координации толком не было. Бабулю еще слушались, но потом она пошла отдохнуть после порталов и работы с щитами, надо было подготовиться к новому этапу. Мы остались. Технически подчинялись Мендешу, но в таких вопросах он не был специалистом и как правильно сделать – подсказать не мог.
А этот Сатоцци сразу распределил всем задания и роли. Кто-то повозмущался, но мне кажется, что с облегчением вздохнула не только я.
– Сеньора! Вы некромант? Мне сказали, был сильный некротический удар? Это же вы подчистили и свернули очаг поражения? Отлично. Очень хорошая работа. Но еще немного под внутренним контуром осталось.
– Да, – я подошла ближе. – Но я не могу туда добраться. На энергетическом уровне все слишком перемешалось.
– Давайте так, – предложил он, – я разделю потоки и чуть придержу восстановление. А вы уберете оттуда некротику? Сможете?
– Да, – кивнула я. – Давайте попробуем.
Удивительно, но сейчас я чувствовала себя немного студенткой на зачете, и все же – это успокаивало.
– Отлично! Тони, – он обратился к стоящему рядом природнику, – Реем сейчас займись, это будет отличный момент. Я прижму питающие каналы, так тянуть будет меньше, и ты как раз подлатаешь его. Посмотри, у Рея, кажется, сердце на пределе, может не выдержать. Вообще удивительно крепкий парень… – он снова повернулся ко мне. – Мы думали, лет на пять-десять его хватит, и проклятие вытянет его досуха. Но, смотри-ка, держится до сих пор.
– Айва?
Сатоцци чуть усмехнулся.
– Да. Знаю, это очень цинично выглядит, но когда речь заходит о жизни короля… Нам нужно было хоть немного выиграть временя. А там – либо найдем другое решение, либо… – он чуть сморщился, – либо у Мануэля будут еще дети, покрепче. Сам Мануэль держался очень хорошо. Но вот видите как…
– Это вы делали? Привязку?
– Да, – сказал он, не отвлекаясь от работы, я видела, как энергетические потоки расходятся в стороны. – Вместе с отцом. У него на тот момент был куда больший опыт, больше знаний, а у меня дар сильнее. Так мы вместе. Осуждаете?
Я поджала губы. Сложный вопрос.
– Не думаю, что имею право судить.
Сатоцци засмеялся.
– Да, вы же деларийка. Профессиональная этика, строгие правила… Я проходил стажировку при Дорнохе, знаю, что у вас относятся к таким вопросам немного иначе. У нас проще. Если решат, что ты не прав, то без затей закидают гнилыми помидорами. Так… Вот тут, сеньора, обратите внимание. Ага, отлично! И еще небольшое затемнение ощущаете? Его бы тоже прибрать.
И вот так, между разговорами, мы дочиста вытянули все последствия некротического удара из короля. С живыми людьми мне работать сложнее, слишком много наслоений, слишком подвижна энергетика. Но вдвоем – выходит куда лучше.
Я видела, Айва задышал ровнее, даже щеки чуть порозовели. Значит, восстанавливается.
– А если у нас получится проклятие снять, вы же сможете их рассоединить? Чтобы каждый дальше жил своей жизнью?
– Вы думаете, что сможете снять?
– Не я, конечно. Луиса… сестра Энрико Эворы.
Сатоцци дернул бровью.
– Даже так? Она здесь? Что ж… Но не знаю. Впрочем, даже если проклятия не будет, то разделять их – очень опасно. Это как разделять сросшихся близнецов. Эти двое слишком долго были вместе. Есть вероятность, что один из них умрет. Или оба. А мы никак не можем допустить того, что бы умер Альберто. Есть вероятность, что кто-то из них, или оба, потеряют дар. Циркуляция энергии нарушится, и это будет иметь последствия в любом случае. Поэтому, думаю, лучше оставить как есть. Без проклятия будет не страшно, если его не станет, то и постоянного перетока энергии не будет, так что со временем связь может ослабнуть сама собой.
Да, в теории я понимала это, но как-то не очень хотелось принимать. На всю жизнь оказаться связанным с другим человеком…
– Они вместе с четырех лет?
– Да, – Сатоцци кивнул. – Рею было четыре, Альберто пять. Но если бы вы видели их тогда, решили бы, что Раймундо старше, он был выше на полголовы, заметно крепче. И если бы мы не сделали этого, Альберто не дожил бы совершеннолетия. Вряд ли он вообще бы хоть пару лет бы еще прожил. Но жизненная силы Рея смогла поддержать его.
– Он сирота? Раймундо?
– Почему сирота? – удивился Сатоцци. – Или вы хотите знать, как родители Рея позволили сделать такое с ребенком? Им хорошо заплатили. Не то, чтобы они так сильно нуждались в деньгах, но заплатили хорошо. К тому же, сестру Рея потом удачно пристроили замуж по протекции короны, его брата взяли учиться в Карагону на стипендию, хотя он немного не дотягивал. Так что, сделка была выгодной.
Цинично, да. Буквально пожертвовать одним сыном, чтобы обеспечить будущее другим детям. Понятно, что согласие четырехлетнего ребенка ничего не значило.
– А вам говорили, как мы проклятие собираемся снимать? – спросила я. Вот тут, думаю, помощь хорошего энергетика будет весьма кстати. А я уже успела посмотреть на его работу.
– В общих чертах. Но буду признателен, если вы расскажете мне подробно, сеньора. А вы… Вы кого-то ждете? Вы постоянно оглядываетесь на дверь.
Ох… Это так заметно?
– Мой муж отправился арестовывать Энрико Эвору. Я переживаю, да… Боюсь, что что-то пойдет не так.
Сатоции нахмурился, долго смотрел на меня.
– Да, – согласился он. – Понимаю вас. Я бы не рискнул. Ну, то есть, если бы был такой приказ и выбора не было, то я бы пошел… Но с проклятийниками, тем более такими… Ваш муж – храбрый человек.
– Иногда слишком, – невольно вздохнула я. – Честно сказать, то, что мы делаем сейчас – очень помогает отвлечься.
– Тогда тем более, сеньора, – он потер руки. – Давайте, расскажите мне подробно о вашем плане. А я обещаю задать столько вопросов, что у вас совсем не останется времени на посторонние переживания.
И улыбнулся.
Что ж, интересный подход. Я, пожалуй, за такое благодарна.
Тем более, что слушал Сатоции очень внимательно и с пониманием, в деле разбирался.
Потом, когда проклятие короля обсудили вдоль и поперек, перешли к обсуждению моей жизни и моей карьеры в целом, военного опыта, изгнания лича в Кнепольском овраге. Удивительно, но этот незнакомый энергетик оказался едва ли самым внимательным слушателем за всю мою жизнь. И это притом, что о себе он почти не говорил. Но очень скоро мне начало казаться, что я знаю его всю жизнь.
– Вы ведь не эмпат? – спросила я.
Сатоцци засмеялся.
– Нет. В плане рабочего активного дара – нет. Но поскольку у моей матери сильный дар эмпата, то и мне чуть-чуть перепало тоже. Я просто чуть лучше ощущаю людей. Эмоции, переживания… Но использовать это на уровне магии, дергать за ниточки – не могу, мне это недоступно. Зато помогает в личной жизни, всегда отлично понимаешь, когда жена злится, а когда только хочет показать, что злится.
– Вы часто даете ей поводы злиться? – я тоже улыбнулась, это было как-то… очень непосредственно.
– Никто не идеален, сеньора. И слава богам за это! Я бы не хотел идеальную жену, я люблю ее за то, что она такая, какая есть. Настоящая, живая. Уверен, она тоже не хотела бы другого мужа. Мы больше пятнадцати лет женаты, у нас двое детей. Я стараюсь радовать ее каждый день, как могу. А она меня. Наверно, это главное.
Идея о том, что надо радовать друг друга – это где-то, видимо, в эстелийской культуре глубоко сидит, я от Леса не раз это слышала. И вот – снова. Да и в целом идея, что жизнь дана для радости.
– Не всегда получается радовать…
– Не всегда, – согласился Сатоцци и как-то так на меня посмотрел… странно так. – Мир не идеален в любом случае. Вопрос лишь в том, когда мы счастливее? Когда чувствуем себя увереннее, комфортнее? Когда держимся за руки, или когда идем в одиночку. Это всегда наш выбор. Но правильного ответа нет, каждый решает для себя.
Это сложно… Наверно и не очень вовремя сейчас, у нас так много дел.
И все же, как бы там ни было, но по-настоящему счастливой я чувствовала себя только после встречи с Лесом. Свободнее и увереннее с ним, какую бы дурь он ни творил. Это может быть странно, парадоксально, но это так. С ним я больше не прячусь от жизни…
И вот где-то тут… Я сначала не поняла, что происходит. Но Альберто вдруг вздрогнул, не открывая глаз, задрожал. Потом вдруг его выгнуло…
– Ох ты! – Сатоции тут же бросился к королю. – Если Луиса Эвора рядом, лучше позвать ее, пусть посмотрит. Но похоже, что Энрико Эвора мертв.
– Луиса Морейра, – тихо сказала я. – Ей не нравится, когда ее называют так.
Сатоцци кивнул. Конечно. И уже успел сам схватить короля за руки, перевернуть на бок, подержать. Альберто бился в судорогах. Но Сатоцци наблюдал с таким искренним интересом, что казалось – все по плану.
По плану ведь? Так и должно?
Что происходит с проклятием со смертью проклятийника? Если проклятие статично, то возможно, что ничего. Но динамическое проклятие, которое может тянуть силы… Очень надеюсь, это не убьет Альберто прямо сейчас… Он почти задыхается и кровь из носа… Его выгибает так, что кости трещат. Долго так…
Сатоцци крепко держит короля.
Стазу суета вокруг.
Я почти успела запаниковать, глядя на это, но тут, наконец, судороги пошли на убыль, Альберто глубоко вдохнул, дернулся еще и затих. Живой? Вроде дышит. Лоб мокрый от пота.
Вот где-то тут и бабуля успела как раз.