Глава 16. Хождение по краю

Как и следовало ожидать, всю ночь меня мучили кошмары. То мне являлся Герман с горящими красными глазами, то Азаллам, который грозил пальцем и говорил мягким голосом Германа: «Не разочаруй меня, а то убью, малышка…».

Когда я проснулась, мамы и Арсения дома уже не было. Я порадовалась, иначе мама точно заподозрила бы неладное: из зеркала на меня смотрело нечто бледное и встрёпанное. В таком виде можно смело играть в фильмах привидение. Даже грим не требуется. Понадобилось много времени и усилий, чтобы сделать себя хотя бы отдалённо похожей на живого человека.

Когда я пришла на работу, возле гардероба уже дежурил Пётр со стаканчиком кофе. Я чувствовала себя настолько вымотанной, что просто кивнула ему, не говоря ни слова. К сожалению, его это только порадовало. М-да. Представляю себе, какими он видит идеальные отношения: никаких бесед, а только редкий обмен фразами, когда без этого уж совсем не обойтись. Жуть! Однако, как выяснилось, Пётр умел удивлять. Когда я решила, что он немного постоит и молча удалится, ему вдруг приспичило поболтать.

– Хорошо выглядишь, – сказал он. Я аж едва мимо стула не села. Хорошо выгляжу?! Да я ведь сегодня как будто с Хэллоуина явилась! Пётр воспринял мой офигевший вид, как проявление крайнего восторга от его небывалого красноречия, и самодовольно добавил: – Мне нравится.

– Ты, наверное, и фильмы с зомби любишь? – злобно уточнила я.

– Ну… да, люблю. А откуда ты знаешь? – нахмурился он, безуспешно пытаясь найти взаимосвязь между своим комплиментом и моим вопросом.

Всё, он меня достал. Ну сейчас я ему популярно объясню, что к чему. Я набрала воздуха, но тут кто-то открыл уличную дверь. Если клиент, то разборки придётся отложить… Но после того, как обслужу клиента, я всё равно выскажу этому Петру всё, что о нём думаю. Однако когда я увидела, кто именно вошёл в ресторан, все гневные слова вылетели у меня из головы.

– Привет, малышка, – мягко улыбнулся Герман. – Я ужасно соскучился. Решил заскочить к тебе на минутку, принести кофе. Вижу, что не зря. Ты очень бледная. Не выспалась?

Я еле-еле нашла в себе силы, чтобы кивнуть. А потом Герман повернулся и в упор посмотрел на Петра.

– Кто это? – мягко уточнил он, наклонив голову на бок, словно разглядывал интересную зверюшку. Я невольно вздрогнула, увидев выражение его лица.

Если бы что-то подобное произошло вчера утром, я справилась бы с ситуацией очень легко. Но сейчас я знала правду о Германе. И это всё меняло. Нет, я надеялась за сегодняшний день морально подготовиться к тому, что встречусь с ним завтра, но его внезапное появление на работе оказалось для меня полнейшей шокирующей неожиданностью. Я впала в ступор.

Герман ждал ответа.

Пауза затянулась.

И это было очень, очень плохо. Ведь для него ситуация выглядела по-другому. Если бы Пётр мне был никем, то у меня по логике не должно было возникнуть затруднений с ответом. А раз я замялась, значит, дело нечисто.

Взгляд Германа стал режущим.

Я поняла, что это провал. Я опять всё испортила!

К счастью, Пётр тоже молчал.

Думаю, он понял, что ко мне пришёл мой парень, о котором я говорила, и теперь пытался сообразить, как нужно реагировать в таких случаях. Бороться за меня? Сделать вид, что мимо проходил? Попытаться морально унизить соперника? Извиниться и уйти? На лице отражалась нешуточная внутренняя борьба. Я впервые порадовалась, что он такой. Ведь что бы он ни сказал, это было бы неуместно.

Весь ужас в том, что ни в коем случае нельзя было нервно заявлять: «Пётр! Я же говорила тебе, что у меня есть парень! Вали давай отсюда!». Азалл отдельно предупредил насчёт этого. Не допускалось ничего, что можно характеризовать словами «грубо» и «скандально». Именно моя мягкость, беспомощность и восторженная непосредственность привели к тому, что Герман на меня запал. Даже когда я ругала его из-за парня с ножом, это всё равно было мило.

И тем более нельзя было заступаться за Петра. Это вообще было смерти подобно. Одно из основных наставлений Аза звучало так: «Герман должен чувствовать, что является главным для тебя. Важнее всех. Есть ты и он, а весь мир против вас двоих. Даже если при тебе он будет делать кому-то больно, ты должна будешь демонстрировать, что ты на его стороне».

Ах да, ещё Аз призывал по возможности избегать вранья. Герман ни в коем случае не должен был почувствовать обман. «Но как, Аз?! Как не врать?!» – «Старайся быть честной, но не говори всё подряд. Выбери из всей правды самую удобную и озвучь её».

– Мурашки по коже, – прошептала я, поддавшись наитию.

– Что? – Герман повернулся ко мне.

– У меня от тебя мурашки по коже, – чуть громче сказала я. – Когда ты так смотришь… Этот твой убийственный взгляд… никогда не видела ничего подобного.

Я говорила искренне. Он внимательно изучил моё лицо, а потом улыбнулся уголками губ.

– Ты сейчас боишься меня или восхищаешься мной?

– И то, и другое, – ответила я, не отводя глаз.

В этот момент из зала выскочила Катя. В первое мгновение я испугалась, как бы она всё не испортила, но буквально через секунду я мысленно вознесла небесам хвалу за то, что поместили на моём жизненном пути такого замечательного человека!

В мгновение ока оценив обстановку, Катя приняла единственно верное решение.

– Петя! Ты где ходишь с моим кофе?! То, что я по утрам прихожу к Лике поболтать, не значит, что я торчу тут постоянно! Пойдём, тебя Геворг зовёт…

Она схватила растерянного Петра за локоть и буквально утащила его в зал. Я не сомневалась, что она сейчас расскажет ему про розыгрыш и про то, что все её слова насчёт настойчивых мужчин – это неправда.

Что интересно, во время всей этой сцены Герман продолжал неотрывно смотреть на меня, хотя я была уверена, что он всё прекрасно слышал и принял это к сведению. А вот поверил ли – не знаю. Возможно, он решил, что раз мне плевать на чужие эмоции, то нет повода для беспокойства. Надеюсь, так. Не хотелось бы потом услышать, что Пётр без вести пропал.

– Попробуй кофе, – мягко сказал (а точнее, велел!) Герман, когда мы остались наедине.

Под его пристальным взглядом я поднесла стаканчик к губам и сделала глоток. И едва не выплюнула его обратно. Капучино! Да ещё с корицей.

– Тебе не нравится? – ласково и жутко уточнил он. О, как велик был соблазн соврать! Но я опасалась, что он почувствует ложь (а сейчас я вряд ли была бы убедительной вруньей!), поэтому ответила как можно мягче:

– Нет. Терпеть не могу кофе с пенкой. Прости.

И испуганно замолчала, ожидая реакции. Крошечная пауза растянулась для меня по ощущениям на года. А потом Герман… засмеялся.

– Ты восхитительна, малышка, – он наклонился и поцеловал меня в нос, забрав при этом стаканчик с кофе из моих обмякших рук. Я едва не скончалась от облегчения. – Мне безумно нравится твоя искренность. Я видел, что ты не хотела меня обижать, но не смогла мне соврать. Это так приятно… – Он поднял руку и провёл большим пальцем по губам, как будто что-то стирал. – Клянусь, больше никакой пенки.

Я кивнула и улыбнулась, не скрывая облегчения. Слава богу, он истолковал всё по-своему!

– Мне пора идти, малышка, – с неохотой сказал Герман. – Не буду тебе мешать. Сегодня ты принадлежишь работе. Но завтра ты – моя. И возражения не принимаются.

Когда он шёл к выходу, я всё ещё улыбалась, но едва за ним закрылась уличная дверь, как начался отходняк. Ноги ослабли так резко, что я не села – упала на стул. Трясло так, что если бы меня увидел кто-то из гостей, решил бы, что у гардеробщицы начался припадок. К счастью, утром гости шли неохотно, и моя тихая истерика осталась незамеченной.

Когда трясучка прошла, я первым делом отправилась в зал, нашла Катю и бурно, от души поблагодарила её за своевременное вмешательство. Конечно, для неё в этой ситуации не было ничего особенного. Она думала, что всего лишь предотвратила мою ссору с парнем на почве ревности.

– Для чего ещё нужны подруги, – отмахнулась она. – К тому же это моя вина. Если бы я не сказала Петру, что тебе нравятся упорные мужчины, он бы, скорее всего, сдался после первого отказа. Но ты не волнуйся, я уже призналась ему, что соврала. Сказала, что у тебя действительно есть парень и новых отношений ты не ищешь. Попросила у него прощения. Правда, я так и не поняла, принял он его или нет. Просто кивнул и ушёл на кухню.

– Как обычно, – вздохнула я. – Пётр в своём репертуаре.

– Угу… – хмыкнула Катя и внезапно добавила: – А он красивый.

– Пётр? – опешила я.

– Нет… мальчик твой. Наверное, отбоя нет от поклонниц?

Я помрачнела, поняв, что она говорит про Германа. К счастью, увидев, что тема не находит у меня отклика, Катя перестала задавать вопросы. Мы обменялись ещё парой фраз, и я вернулась в гардеробную.

Разумеется, утреннее происшествие не прошло бесследно. В крови всё ещё кипел адреналин. Я против воли детально представляла себе, что бы произошло, если бы я не нашла правильные слова. И замирала от ужаса. А ещё, снова и снова прокручивая в голове эту ситуацию, я задалась здравым, в общем-то, вопросом: почему чёртов Аз не предупредил меня, что Герман придёт на работу?! Нарочно? Или Герман ещё утром не собирался сюда заходить?