Глава 26. Ярость фанатика. Управление разумом

Как ни странно, в подъезд я проскочила без сложностей. С первого раза попала магнитным ключом в пятачок замка и скользнула внутрь.

И я бы даже успела закрыть дверь за собой, но… чёртов доводчик! Все новые дома были оснащены ими в обязательном порядке для борьбы с любителями со всей дури хлопать дверями. Дёргай – не дёргай… не поможет.

Уже понимая, что не уйду, я рванула вверх по лестнице. Не успела. Паша перехватил меня ещё до того, как я добралась до второго этажа.

– Попалась, тварь! – выдохнул он и приложил меня головой о стену. На адреналине я почти не почувствовала боли. Но это было только начало.

Он за плечи рванул меня назад, заставляя развернуться, а потом ударил в лицо.

Я упала. Сознание не потеряла, но была близка к этому. Оценив моё состояние, Паша на несколько секунд отлучился, чтобы впустить в подъезд своих приятелей. К сожалению, за это время я не смогла не то что сбежать, а даже толком пошевелиться.

Меня грубо подняли. Я увидела лица моих преследователей. Все они были из свиты Германа. Кстати, самого Германа среди них не было. Вряд ли он вообще был в курсе того, что здесь происходит.

– Как я и говорил – обычная девка! – сплюнул Паша и добавил ещё несколько непечатных слов.

– Так, может, расскажешь Герману о своём открытии? – прохрипела я.

Паша ударил меня под дых и разразился такой руганью, что стало ясно: моя догадка была верна. Герман даже близко не представлял, что творили его помощники. И вряд ли они собирались ему об этом сообщать.

Правда, мне от этого было не легче, ведь я, согнувшись, хватала ртом воздух.

Вообще, удар мог быть намного сильнее, но его смягчил пуховик. Однако я специально притворялась ещё более слабой и беспомощной, чем есть на самом деле, как-то интуитивно чувствуя, что это сейчас – единственно верное решение. Поэтому я старательно хрипела и откашливалась, облокотившись боком о стену.

В этот момент где-то наверху хлопнула дверь, а потом зашумел, поднимаясь, лифт.

– Что будем делать? – спросил один из парней, худой, с белёсыми бровями и невыразительным лицом. – Может, вмажешь ей ещё, да уйдём? Здесь слишком людно.

– Она нас видела… – хрипло возразил другой, черноволосый, с резкими чертами лица. Вообще, он показался бы мне даже симпатичным… в другой обстановке.

Я похолодела, поняв, на что он намекает. Да, я их видела. И могла описать в полиции. А ещё могла всё рассказать Герману. И неизвестно, чего они боялись больше.

– Может, шею тебе свернуть? – оскалившись, спросил Паша и положил мне руку на горло. Глянув в его безумные глаза, я поняла, что он легко сделает это. Вообще без колебаний. От человека в нём осталась только оболочка.

Можно было рвануться и закричать, но я точно знала, что это не поможет. Даже если нас услышат, Паша всё равно не сбежит, оставив меня в живых. Так я только быстрее подпишу себе смертный приговор.

– Давай, – согласилась я, каким-то невероятным усилием задавив в себе панику. Мой голос звучал просто ужасно. Карканье вороны было намного благозвучнее. – Правда, не обещаю, что Герман станет после этого только твоим.

Это сработало. Я попала по больному. Ведь не просто же так Паша с таким упорством меня преследовал! Герман собирался сказать им, что я не та самая. И скорее всего, обещание он выполнил. Но они не поверили. Почему? Видимо, он как-то выдал себя. Заставил их почувствовать, что хоть меня рядом нет, но мой призрак всё равно маячит поблизости.

Теперь моя смерть казалась Паше слишком лёгким избавлением. Он хотел большего. Хотел, чтобы я чувствовала боль.

Кто-то наверху загрузился в лифт и поехал вниз.

– Тащите её выше, тут могут увидеть, – распорядился Пашка. – И рот заткните!

Парни послушались, почему-то беспрекословно признавая его лидерство. Может, потому, что он был верным псом и самым ярым сторонником Германа? А потом появилась я, и парень осознал, что всё это время был всего лишь любимой игрушкой, которая в любой момент может надоесть. Ведь на него хозяин никогда не посмотрит ТАК.

Меня затащили на второй этаж. Я услышала, как внизу кто-то вышел из лифта. Запищал магнитный замок, а потом всё стихло. За это время Паша сообразил, что можно сделать, и грубо спросил, прижав меня к стене:

– Одна живёшь?

Я кивнула, подумав, что если он затащит меня домой, то появится шанс спастись. Нет, я не рассчитывала на внезапное возвращение мамы с Арсением. Вряд ли мне так повезёт. Однако дома был шанс добраться до шара. И тогда я просто исчезну. Даже если парни окончательно не спятят от этого зрелища, всё равно им вряд ли придёт в голову сидеть в квартире и дожидаться моего возвращения. Скорее всего, они сбегут в полной уверенности, что Герман не ошибся на мой счёт. В любом случае, щадить их и без того расшатанную психику я не собиралась. Осталась самая малость – добраться до шара.

В этот момент у кого-то в кармане заиграла музыка. Паша изменился в лице.

– Заткните ей рот! – прошипел он, доставая телефон, из которого лилась красивая классическая мелодия без слов. Я заметила панику в его глазах. Впрочем, остальные выглядели не лучше. Они смотрели на телефон Паши так, словно он вот-вот поразит их молниями.

Что интересно, ему и в голову не пришло сбросить звонок, несмотря на то, что разговаривать сейчас было рискованно: в любой момент мог появиться кто-то из соседей.

– Да, Герман, – сказал он, и я поразилась тому, каким тихим и покорным стал его голос.

А ведь если бы сейчас их хозяин узнал, что они делают, и приказал оставить меня в покое, они наверняка бы послушались!

Я замычала, пытаясь укусить ладонь, которая зажимала мне рот. Зря. Добилась только того, что мне чуть ли не до хруста сдавили и без того повреждённое лицо. Стало очень больно. Я поняла, что лучше пока не напоминать о себе. Они так боялись Германа, что, поддавшись панике, могли сделать что угодно, лишь бы я перестала издавать звуки. К примеру, придушить меня. Или изо всех сил приложить головой об угол. Да мало ли! Проверять не буду.

– Я в подъезде. С ребятами. – Паша как будто отчитывался перед строгим отцом. Но почему он не соврал? Не может? Интересно, если Герман сейчас спросит: «Что вы там делаете?», ответит ли он правду? К сожалению, Герман не спросил.

– Да, приду завтра утром. Да, как скажешь. Да, передам.

Паша послушно кивал, соглашаясь со всем, что ему говорили. Кажется, прикажи хозяин прямо сейчас выбежать на улицу и сигануть в городскую реку, и его пожелание будет тут же выполнено без вопросов.

У меня вдруг мелькнула мысль, что это выход. Герман имеет над ними такую власть! Значит, чтобы их сдержать, мне нужно призвать его призрак.

– Я могу ещё что-то для тебя сделать? – как-то даже беспомощно спросил Паша, подтверждая тем самым мои выводы.

Да! Кажется, это единственный выход.

Однажды их хозяин уже увидел во мне своё отражение. Теперь это отражение должны увидеть его псы. Лике придётся исчезнуть. У неё нет шансов на победу. Я стану тем, кому Паша просто не сможет причинить вреда. Я стану Германом.

Задача непростая. Но на кону жизнь! А это очень мотивирует.

Паша наконец закончил разговор. Он опустил руку с телефоном и некоторое время просто смотрел в пустоту. Потом встряхнулся и перевёл взгляд на меня.

– Значит, одна живешь? Проверим. Говори этаж.

С моего лица, наконец, убрали руку.

– Десятый, – сказала я спокойно. Могло бы получиться эффектнее, но голос безбожно сипел. – Квартира номер сто три. Ключи выпали, когда ты меня ударил.

– Я подобрал, – сказал один из парней.

Паша же уставился на меня с подозрением. Моё стремление к сотрудничеству ему не понравилось. Однако отступать он не собирался.

Меня подтащили к лифту. Мы поднялись на десятый этаж. Подойти к квартире мне дали не сразу.

– Позвони в дверь, вдруг она соврала, – велел Паша обладателю белёсых бровей. – Если дома кто-то есть, скажи, что ошибся квартирой. Если нет – откроешь дверь и позовёшь нас. А мы пока подождём на лестнице.

Парень добросовестно выполнил распоряжения и через несколько минут вернулся к нам и сообщил, что можно заходить.

– Только там в прихожей мужская одежда и обувь, – добавил он. Ох, этого-то я и не предусмотрела! Впрочем, мне простительно. Если продолжат бить по голове, я и собственное имя забуду.

Паша разозлился.

– Соврала, гадина? – прошипел он.

– Нет. Я только сегодня переехала, – сказала я равнодушно. – Сняла квартиру у одного мужика. Можете посмотреть в комнате, там сумки с моими вещами, я ещё только начала их распаковывать. Свои шмотки хозяин обещал забрать на днях.

Конечно, мне не поверили.

– Не будем рисковать, – убедительно сказал брюнет, обращаясь к Паше. – Ясно же, что она соврала! Почему она так охотно пускает нас в квартиру? Девка тянет время! Наверняка кто-то должен явиться! Просто избавься от неё, и уйдём.

Паша заколебался.

Ну нет, меня такой сценарий не устраивал. Надо срочно что-то предпринять! Ведь я так близка к цели! Осталось-то всего ничего – войти в квартиру и добраться до шара.

Я вспомнила, как Герман разговаривал с наркоманом, который направлял на нас нож. Он говорил так любовно и чувственно, словно больше всего на свете хотел ощутить, как полоска острого металла входит в его тело. Я попробовала скопировать эту его ласкающую, обволакивающую интонацию и сказала:

– Действуй.

От предвкушения в моём голосе парни замерли. Но я смотрела исключительно на Пашу и обращалась только к нему. Как будто он был здесь один. Я чувствовала, что это правильно, но пока не могла обосновать себе почему.

– Нет, – он мотнул головой и с явным трудом оторвал взгляд от моего лица. – Мы не уйдём.

Ого! Сработало!

– Но…

– Заткнись! – вызверился он на брюнета. Тот отступил на шаг: Паша выглядел абсолютно одержимым. Казалось, что ему всё равно, кого калечить. – Если хочешь, проваливай! Я не держу.

Брюнет не тронулся с места. Не хотел ссориться с лидером? Или мечтал увидеть, как тот расправится со мной? Впрочем, для меня особой разницы не было.

Паша подождал несколько секунд, а потом за локоть потащил меня вперёд, по дороге отдавая распоряжения.

– Костя, проверь комнаты. Бледный, будешь дежурить в прихожей. Если дверь начнут открывать – позовёшь. Я разберусь. Даже если кто-то явится, он очень об этом пожалеет.

От его зловещей усмешки мне стало здорово не по себе.

К тому моменту, как мы с Пашей ввалились в квартиру (он так толкнул меня в спину, что я чуть не растянулась в прихожей), брюнет Костя уже успел забежать вперёд и быстро осмотреть комнаты.

– Никого нет. В одной из комнат действительно стоят две раскрытые сумки с женским барахлом.

– Хорошо.

Белёсый парень запер за нами дверь и замер рядом с ней, охотно выполняя приказ. Кажется, ему не так уж хотелось посмотреть на расправу.

Паша скинул куртку, а потом грубо сорвал с меня пуховик. Ткань жалобно затрещала. Впрочем, мне было плевать. Самой бы в живых остаться.

Поначалу казалось, что мне везёт. Паша втащил меня в нужную комнату.

Я увидела две сумки у окна и… шар на подоконнике! Может, и небезопасно было оставлять его на открытом пространстве, но мысль о том, чтобы запереть Аза надолго в сумке почему-то доставляла мне почти физический дискомфорт. К тому же до этого шар постоянно стоял у меня в спальне на тумбочке, и его никто не трогал. Иногда мне вообще казалось, что ловушка Азаллама как будто отталкивает чужое внимание.

Итак, цель близка. Чтобы добраться до шара, нужно было всего лишь обогнуть угловой диван и журнальный столик! Если бы меня не держали за шкварник, я бы рискнула и сделала рывок.

Ну ничего. Судя по всему, сразу убивать меня не будут.

Сейчас я заболтаю Пашу, а потом…

Я даже не успела додумать мысль до конца.

Кажется, он всё-таки понял, что я могу как-то воздействовать на него, и не собирался тратить время на разговоры.

Едва мы оказались в комнате, как Паша заступил мне дорогу и, прежде чем я успела открыть рот, нанёс сокрушительный удар по челюсти. В голове словно что-то взорвалось. Я свалилась, как подкошенная, ударившись при падении о шкаф. Стеклянная дверца разбилась. На меня упало что-то вроде статуэтки, больно ударив по руке, а ещё я здорово поранилась осколками. Кажется, небольшой осколок засел и в щеке… не уверена. Боль от предыдущего удара перекрывала остальные ощущения.

Паша приблизился ко мне и сел на корточки. Судя по всему, он собирался врезать мне ещё раз. Увернуться я бы не успела, поэтому с трудом вгляделась в размывающееся лицо над собой и простонала так, словно мы предавались бурному сексу:

– Давай же, не останавливайся! Сильнее, Паша! Сильнее!

Он затормозил, будто наткнулся на стену. Нельзя было терять ни секунды. Сейчас я чувствовала себя загнанной в угол крысой, которая бросается в атаку, когда уже почти нет никакой надежды на спасение. Правда, моя атака была психологической, но в данном конкретном случае, именно это могло сработать. Даже боль как будто отошла на второй план, уступая перед этим отчаянным нежеланием умирать, когда спасение так близко!

– Я хочу, чтобы ты продолжал, – выдохнула я. – хочу умереть от твоих рук, Паша…

Что ещё мог бы сказать Герман? Что-то максимально противоречащее ситуации. Жаль, я сейчас не в состоянии воспроизвести его мурлыкающий ласковый голос. Придётся работать с тем, что есть.

– Убей меня. Но только сам, глаза в глаза. О, это было бы так… волнующе и сладко… Знаешь, почему?

Получилось неплохо. Правда, мой хрипловатый вкрадчивый шёпот больше походил на мужской, чем на женский. Но так было даже лучше.

А Паша слушал! Мне показалось, что он даже затаил дыхание. Кажется, я что-то нащупала. Что-то очень важное. Я задела какие-то струны в нём и теперь нужно было понять, какие именно. О, это ужасное состояние, когда случайно делаешь что-то правильное, но не знаешь что! Ладно, разберёмся. Главное, продолжать плести паутину и не останавливаться. В этом мой единственный шанс на спасение.

– Говорят, что убийца никогда не забывает свою жертву. Она везде преследует его, приходит во снах. Значит, мы всегда будем вместе… Я и ты…

Да, что-то подобное говорил наркоману Герман, и я постаралась, насколько это возможно, скопировать его интонации. Но если того это напугало до чёртиков, то на Пашу мои слова подействовали совсем по-другому.

Постепенно его лицо перестало расплываться перед глазами, и я увидела на нём странное выражение. Паша как будто искал во мне что-то, жадно вглядывался, пытаясь поймать неуловимое.

– Почему ты остановился? – спросил брюнет, но его как будто даже не услышали.

Я медленно приподнялась на локтях, боясь вспугнуть эмоцию, а потом и вовсе села, неловко опершись ладонью на усыпанный стеклом пол. Тело ломило, многочисленные порезы болели, подступала дурнота. Но пока я ещё была жива и в сознании, а значит, могла что-то сделать.

Приподняв окровавленную руку, я медленно коснулась Пашиной щеки, в любой момент ожидая, что он придёт в себя. От прикосновения парень вздрогнул и хрипло сказал, как обиженный ребёнок:

– Из-за тебя я получил наказание!

Я тут же вспомнила, как Герман заставил меня сказать фразу, которую Паша должен был вырезать на груди. М-да, у него есть причины обижаться.

Главное сейчас – ничего не испортить. От моего ответа зависело всё. Что мог бы сказать Герман, учитывая его особое отношение к боли?

– Наказание? – мягко повторила я, словно пробуя слово на вкус. – Ты неправильно воспринимаешь боль, Паша. И ты совсем не понял, что произошло. Я тебя не наказала болью. Я подарила тебе её.

Паша изменился в лице. Кажется, я опять попала в цель. Теперь он выглядел виноватым и беспомощным.

И в этот момент до меня дошло! Отдельные пазлы, наконец, сложились в цельную картинку.

Бог мой! Всё так просто!

Сейчас я как будто смотрела прямо в душу Паше. Я понимала, что с ним происходит!

Герман никогда не принадлежал только ему. Главная трагедия фанатичного поклонника! Для него Герман был всей жизнью, а для Германа он был лишь одним из многих. Уверена, что сам Герман прекрасно знал об этом, и играл с Пашей, то создавая иллюзию избранности, то разрушая её.

И бедняга ничего не мог с этим сделать.

А моё появление в жизни Германа стало самым сильным ударом для верного пса.

Но сейчас, в этот самый момент, всё изменилось. Он, наконец, увидел во мне отражение хозяина! И услышал то, что всегда хотел услышать.

Я дала ему понять, что мне нужен только он. Именно от его рук я хочу умереть, чтобы всегда быть вместе.

А ведь это всё, о чём он мечтал, – Герман, принадлежащий только ему.

Правда, я не питала иллюзий.

Было ясно, что это всего лишь магия момента, временное наваждение.

Если я собьюсь, если я хоть на секунду выйду из роли, он очнётся, и его злость будет в сто раз сильнее, чем до этого. Сказать, что я балансировала на волоске, – это ничего не сказать.

К счастью, мне помогли.

Брюнет явно понял, что происходит что-то странное, и поспешил вмешаться.

– Я тоже хочу её ударить! – брякнул он, подходя к нам.

Гримаса на Пашином лице стала для меня подарком небес.

Да, он был для Германа одним из многих! А значит, я ошиблась, когда посчитала этих парней его приятелями.

Приятели? О, нет. Только не у такого, как он.

Они были конкурентами, с которыми он вынужденно смирился, потому что не мог нарушить волю хозяина. И вот сейчас, когда ему на мгновение показалось, что он обрёл то, к чему так долго стремился, у него это снова захотели отнять!

Медленно, но верно беспомощность сменялась неконтролируемой яростью. И теперь было важно придать ей правильное направление, пока он не убил меня, чтобы только не отдавать другим.

Я чуть подалась вперёд и сказала, глядя ему прямо в глаза:

– Нет, Паша. Не дай ему ко мне прикоснуться. Я только твоя.

Этого хватило.

Он кивнул и поднялся на ноги. Медленно развернулся к брюнету.

Тот не сразу понял, что надо бежать. А в следующий момент было поздно. Паша без предупреждения коротко замахнулся и ударил его. Но только не так, как меня. Меня он бил преимущественно в челюсть, а ему расквасил нос. Кажется, я даже слышала хруст. Ох, кровищи будет…

Парень взвыл, падая на колени и закрывая лицо руками, то ли в попытке защититься, то ли надеясь остановить кровь. Второй же, находящийся в комнате, заорал:

– Паша, ты чего?! Паша!

Зря он привлёк к себе внимание. Безумный взгляд обратился к нему. Паша шагнул вперёд.

– Бледный, помогай! Он спятил! Он…

Парень продолжал верещать, отступая назад, а я поняла, что пора действовать. Другого шанса не будет. Нужен один отчаянный рывок. На второй меня точно не хватит.

Я встала на четвереньки и поползла к подоконнику, оставляя за собой кровавые следы.

– Девка! Девка уходит! – донёсся до меня истеричный вопль.

«Уходит» – это, конечно, было громко сказано. Никуда бы я не ушла из закрытой квартиры. К тому же ползла я в противоположном направлении от выхода. Но парень решил, что если снова переключит Пашино внимание на меня, то тот придёт в себя.

К сожалению, это могло сработать.

Ползущая на четвереньках, я отнюдь не выглядела величественной. Наоборот. В такой жалкой и потрёпанной девчонке Паша вряд ли бы увидел хоть что-то, напоминающее ему Германа. А значит, следовало поторопиться.

Сердце так бухало в ушах, что я уже не слышала, что происходит за спиной. И не оглядывалась, чтобы проверить. Голова кружилась всё сильнее, перед глазами всё плыло.

Я поняла, что вот-вот отключусь.

Но в этот момент упёрлась головой в батарею под подоконником. И это придало сил.

– Добей её! Добей эту тварь! – донеслось как будто издалека.

Я приподнялась на коленях, держась за батарею, и протянула руку к шару.

Одновременно с тем, как пальцы коснулись гладкого стекла, меня схватили за горло, собираясь, очевидно, вздёрнуть вверх. Крикнуть я не могла, но, к счастью, в данном случае было достаточно и мысли.

В следующее мгновение я обвисла на руках у Азаллама.

Вот теперь и умереть не жалко.