3

*

Он знает.

Возможно или нет?

Агенор уверял, что невозможно. Информация похоронена слишком глубоко, причём в некоторых случаях похоронена — в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. Нынешний “скромный министр внутренних дел” Новой Гвады, Чёрный Лис Агенор был хорош в своём деле. Иногда даже слишком хорош.

По всему, Танатос не мог знать.

Но, кажется, всё же знал.

“С этой книгой познакомила меня женщина, которую я любил”, — его слова порвали её на части. И видит космос, такими заявлениями не бросаются просто так. Не на их уровне, не в этой игре.

Леди Авалон понадобилось всё её хладнокровие, чтобы удержать себя в руках.

— Очень мило, — только и сказала она. — Полагаю, я могу попробовать поискать для вас книгу, но это займёт какое-то всемя. Мы успели сделать несколько официальных голограмм и помахать руками роботам-проекторам. Так что вы можете отдохнуть после полёта.

— О, разумеется, я ведь так устал, — эта ирония кажется знакомой и колет где-то под сердцем застрявшим осколком кривого зеркала.

Кто знал бы, как же он болит…

— Таков порядок, ари Танатос. Пресс-конференция через два часа, и я должна позаботиться о безопасной экскурсии для вас, если уж наши планы изменились. Сейчас непростые времена.

— Я могу о себе позаботиться, миледи.

— Все мы имеем слабости, ари. Даже боги. Кумиры падают, никогда не слышали? Потому прошу вас, не будьте слишком самонадеянны.

Напряжение вокруг них внезапно сгустилось, как статическое электричество. На миг в его взгляде промелькнуло нечто опасное, тёмное — и пропало.

— Верно, миледи. Каждый имеет свои слабости... К слову, в порядке экскурсии не откажусь взглянуть на ваши знаменитые яблони. Любопытные растения, как мне говорили.

В какую игру они тут играют?

— Мне казалось, вы ненавидите их.

— Возможно, по той же причине, по которой вы — любите. Но ненависть сама по себе очень интересное явление, миледи. Иногда чувства, яблоки, вирт-друзья и люди — совсем не то, чем кажутся. Так что я, пожалуй, рискну.

— Рискнёте? — она теряла контроль над ситуацией, и это не казалось приятным ощущением. Сейчас инициатива была в руках ари Танатоса, который играл на её слабостях, как на нотах.

— Попробовать одно из яблок. Разумеется, если только из ваших рук… Как в первый раз.

В горле встал ком.

— Я не понимаю вас, ари.

Он жёстко усмехнулся и сделал шаг, вторгаясь в её личное пространство. Ей пришлось призвать всё своё самообладание, чтобы остаться на месте.

— Ой ли? А мне кажется, очень хорошо понимаете, миледи. Эта игра, в которую мы с вами играем, мне хорошо знакома. Да и вам, пожалуй, тоже. Но не рассчитывайте, прошу, что Гвада сможет использовать эту мою слабость дважды. В этот раз мы будем играть по моим правилам, потому… Надеюсь, ваши яблоки действительно так хороши, как вы с его высочеством рассчитываете, миледи. Вам не стоит разочаровывать меня... До встречи на пресс-конференции.

Леди Авалон стояла посреди космодрома, глядя, как он идёт в сторону распорядителя. Она совершенно ничего не понимала и знала наверняка только одно: сейчас ей нужна минутка наедине с собой.

А ещё, пожалуй, задать пару вопросов. И, кажется, кое-кто действительно задолжал ей ответы.

*

— Миледи, — Агенор и его улыбка были привычно ослепительны. — Как продвигаюся наши общие дела? Я, к слову, видел первые голо с приветственной церемонии. Выглядело очень… объединяюще. Как-то сразу начинаешь верить в любовь и дружбу между нашими нациями. Что скажете?

“Что вы — беспринципная скотина, мой принц,” — очень хотелось сказать ей. Но она не стала, разумеется. И не из-за уважения, субординации или прочих мифических штук. Просто было бы странно осуждать рыбу за то, она плавает в воде, или хищника за поедание мяса.

Разумеется, Агенор — беспринципная скотина.

Другим в политике не позволяет удержаться естественный отбор.

“Вы обещали” — ближе к истине, если разобраться. Но тоже наивно и глупо.

Никто никому ничего здесь не должен, держать слово — в том числе. Но всё же…

— Я не готова снова ставить на эту карту, мой принц.

— Простите? — он научился разыгрывать непонимание задолго до того, как она — ходить.

Но и леди Авалон все эти годы была прилежной ученицей.

— Не стоит тратить время, ваше высочество. Мы с вами для этого слишком занятые люди, так почему бы нам не поговорить прямо? Вы сообщили Танатосу, кто я… Кем я была. Именно потому он пришёл.

— Я обещал вам не делать этого — и, уверяю, не делал. Я честен в своих обещаниях.

Ох уж эти честные политики… Она позволила себе тихонько рассмеяться.

— Мой принц, право, мне казалось, мы знаем друг друга чуть лучше этого.

Принц Агенор склонил голову набок и стёр парадную улыбку с лица, как иные снимают костюм. Он небрежным жестом откинулся на спинку своего голокресла, налил себе коллекционного виски и выудил из подлокотника сигару.

— Что же, если вы хотите повернуть это таким образом… — протянул он, затягиваясь. — Извольте.

Леди Авалон тихо порадовалась тому, что, видимо, они всё же поговорят серьёзно: принц, которого пропаганда последние годы рисовала образцом здорового образа жизни, страдавшим за народ в режиме нон-стоп, позволял себе демонстрировать свои запрещённые привычки, равно как и лицо без парадной маски, только при особенных обстоятельствах.

И особенному контингенту.

— Я очень осторожен с обещаниями, миледи, и всегда держу слово, — сказал он холодно. — Вопрос, конечно, в тонкостях трактовки… Но детали — извечная проблема людей. Они никогда не вникают в детали. Тем не менее, я обещал не сообщать Танатосу, что вы живы, и сдержал обещание.

— Он знает.

— Сомневаюсь.

— Мой принц, право слово…

— Сомневаюсь, что он знает наверняка. Но, возможно, догадывается. И пытается проверить.

Она даже головой покачала, не зная, что хочет больше: восхититься этим ублюдком или сломать ему пару костей.

— То есть, вы не сказали ему наверняка. Вы решили сыграть с ним в игру. И со мной, потому что мне вы не сказали вообще ничего. Хотели добиться натуральной реакции?

Он медленно затянулся и выпустил кольцами дым.

— Повторяю: я никому ничего не говорил. Информация бывает и случайной, миледи. И, если ари Танатос внезапно услышал какой-то нелепый слух, из-за которого примчался сюда — это не моя проблема.

— Разумеется, — она постаралась вложить в это слово всю иронию, на которую только была способна.

— Разумеется, — невозмутимо подтвердил Агенор. — Однако, если уже так удачно обернулось, позаботьтесь, чтобы эта игра была сыграна, как должно.

Она сжала кулаки.

— Я больше не играю на этом поле.

— Правда? Мне казалось, что подписать этот договор — наша общая цель, ради которой все средства хороши.

— Не слишком ли много в моей жизни целей, ради которых хороши все средства? — она не должна была этого говорить, видит космос, но слова вырвались прежде, чем она успела прикусить язык.

— Мы — верные слуги гвадского народа. И для исполнения нашего долга априори хороши любые средства. Но в данном случае от вас не требуется ничего особенного. Право, в некотором смысле одного вашего присутствия уже достаточно.

— Вы всерьёз в это верите? Думаете, после всего он снова попадётся в эту ловушку?

— А он не уже? Он здесь, в нарушение построенного Канцлером плана. Прилетел, как по щелчку пальцев… Знаете, миледи, должен признать: я не хотел бы кого-то так любить. Это больше похоже на проклятие. Мне поистине повезло не быть настолько эмоциональным. Я видел записи вашего последнего боя; он не смог вас убить, даже когда на кону стояло почти всё. Это было впечатляюще, кто бы спорил. Но сейчас, спустя столько лет и событий? Надо признать, что вы поистине роковая женщина.

— Я не хочу играть в эту игру.

— Боюсь, это больше не вопрос вашего выбора. Или вы прервёте переговоры, наплевав на всё, что стоит на кону? Мне так не кажется. Потому… просто продолжайте делать свою работу, миледи. У вас это всегда хорошо получалось.

Голопроектор погас, а она осталась стоять, глядя на хромированнную стену.

Леди Авалон могла многое сказать про принца Агенора. Причём за большую часть того, что она могла бы поведать, главы вражеских разведок без сомнений отдали бы правую руку… Пожалуй, даже свою.

Она могла бы сказать многое, но в одном принцу можно было отдать должное: в отличие от остальных членов его семейства, он действительно работал в первую очередь во благо Гвады, а не самого себя. И безжалостен он был не только по отношению к другим, но и к себе тоже. Она не раз и не два наблюдала, как принц урабатывается до полусмерти, бросает вызов смерти, ходит по краю — ради того, что считает своим долгом. Агенор примерял маски, женщин, образы, убеждения, стороны… Но он был верен двум константам: своей работе и своей стране… Ладно, его пиарщицу, возможно, тоже можно было добавить в этот список, хоть и не на первое место. Забавный факт: Агенор мог сменить маленькую армию любовниц и пару-тройку жён, но неизменной помощнице своей оставался так же неизменно верен.

Леди Авалон всегда уважала в нём преданность своему делу. Глубоко и безоговорочно. Потому что для неё работа вот уже много лет была единственным смыслом жизни.

И, что уж скрывать, единственной причиной за эту жизнь держаться.

Вот и сейчас она могла сколько угодно злиться на Агенора, но он был прав: договор должен быть подписан. так или иначе, благодаря их с Танатосом общему прошлому или вопреки.

А значит, что бы там ни было, она должна работать — и посмотрим, куда эта игра их заведёт. По возможности, конечно, хотелось бы обойтись вовсе без игр, но… Она устало покачала головой.

Она просто должна представить, что не знает Танатоса вовсе. И сделать свою работу.

“Тана, наш статус?”

“Всё готово к пресс-конференции, миледи. Репортёры проверены и аккредитованы, система безопасности работает исправно, независимая пресса тщательно отобрана и подготовлена.”

“Хорошо. Настроения в вирте?”

“Ничего хуже ожидаемого. Мы мониторим открытые источники информации и корректируем самые проблемные моменты.”

“Хорошо. Полагаю, можно начинать. Мы должны сделать всё возможное и невозможное.”

“Вам не нужно мне об этом напоминать.”

“Вот и хорошо.”

Она медленно вдохнула и выдохнула. Как раз вовремя — дверь кабинета с шипением распахнулась, а значит, сопровождающие Танатоса прибыли за инструкциями.

— Убедитесь, что ари готов к пресс-конференции, — бросила леди Авалон, не оборачиваясь. — Уточните, не нужно ли ему что-либо. Мы встречаемся через полчаса по стандартному времени в зале советов, и мне нужно, чтобы к тому моменту вице-канцлер цвёл, как роза.

— Я вполне готов к пресс-коференции, смею заверить, — раздался за спиной насмешливый голос. — Мне ничего не нужно, спасибо. Но я честно не уверен насчёт розы; едва ли мои создатели предполагали, что однажды мне понадобится, цитируя вас, “цвести”.

Она прикрыла глаза и беззвучно выругалась.

Это будет ошеломительно длинный день.