Интерлюдия 3

***

Интерлюдия 3. Однажды я вернусь к тебе

***

“Ну вот и всё,” — подумала она.

Страха не было, особенных сожалений — тоже. Она закончила то, что должна была, выполнила свою работу, отдала долги всем мертвецам, что следовали за ней. Её жизнь не была бессмысленной. Она прошла путь, который выбрала, от начала и до конца. Ей было не о чем сожалеть… но нет.

Одно было.

Одного было жаль, почти ослепительно жаль даже в этот момент — она не попрощалась с ним, не сказала, как сильно любит.

И уже не сможет.

Ли тяжело перекатила голову, чувствуя быструю пульсацию крови в висках. Она лежала в кресле пилота и медленно умирала — несмотря на то, что только что победила.

Быть может, судьба иронична…

Право, пора бы уже привыкнуть.

Возможности присоединиться к вирту не было, никакой. Любая попытка войти в вирт-пространство отзывалась неимоверной болью, внутренний экран сбоил, встроенные в мозг приборы отказывали один за другим. Медицинский вирт пытался локализовать кровоизлияние, но получалось не слишком убедительно.

Ли знала, что не протянет до прихода подмоги.

О нет, этот раз не был похож на предыдущие. Она не сдавалась до последнего, не закрывала глаз, не выпускала штурвала. Ей было теперь, к кому возвращаться — и она всегда стремилась вернуться туда, к своему персональному богу смерти, который давно стал её домом…

Но никакое везение не может быть вечным. И в этот раз она столкнулась с врагом, которого невозможно победить: тело, измученное огромным количеством медицинских вмешательств, просто не выдержало очередной перегрузки.

-

Хорошо, что она успела всё закончить.

Обидно, что так быстро.

Ей хотелось бы пожить ещё. Сделать больше. Пережить больше.

Больше проектов, больше признаний, больше поцелуев, больше людей, больше дорог, больше ночей, больше собранных камней...

Больше жизни.

Цена уплачена, всё честно. Она всегда верила в равновесие. И ради того, во что верила, никогда не стояла за ценой. И всё же...

Обидно уходить сейчас.

Но когда это вселенная интересовалась нашими желаниями?

-

И вот теперь она плавала в бескрайнем космосе, который всё же станет ей могилой, и смотрела, как восходит над Брайдиной гигантское солнце.

Судьба иронична… Особенно её судьба.

Ли устало прикрыла глаза, чувствуя, как тяжелеют веки.

И всё же, обидно умирать. Она так много не успела…

*

***

Она снова открыла глаза, что само по себе было довольно-таки неожиданно.

Конечно, перед этими самыми глазами плясали разноцветные мушки, да и в целом самочувствие было очень не очень, однако она совершенно определённо была жива; мертвецам, если уж на то пошло, не бывает так паршиво.

Значит, всё же успели спасти. И смогли.

Ли испытала по этому поводу радость, но какую-то смутную, тяжёлую. Может, дело было в головной боли, но мысли в целом казались медлительными, неповоротливыми, как выброшенные на мелководье киты.

Кое-как собравшись, она быстро заморгала, приводя зрение в порядок. Не то чтобы она не знала, кого увидит, но всё же следовало убедиться…

— Паршиво выглядишь, — заметила она.

— И это говоришь мне ты? — голос у Танатоса казался неестественно спокойным, почти мёртвым.

— Так плохо? — уточнила она.

— Ли… — её имя в его устах прозвучало почти как стон. — Я почти опоздал. Я не увидел. Я не… Я… я так вино…

— Стоп, — она вздохнула и с тихим стоном села на ложементе. Как же паршиво, а? — Во-первых, будь добр, не договаривай, иначе стукну. Ради такого дела даже догоню как-нибудь. Если так тянет кого-то винить, можешь задать все интересующие вопросы моему несостоявшемуся убийце. Идёт?

Танатос прикрыл запавшие глаза, медленно кивнул, а после вдруг метнулся вперёд. Он упал на колени и уткнулся лицом ей в живот, как маленький испуганный ребёнок.

Так. Что-то всё же не так.

— Ладно, — она откинулась на ложемент, осторожно запуская пальцы в его жёсткие волосы, — давай по порядку. Я умираю?

По его телу прошла дрожь.

Ну, это уже за гранью.

— Нет, уже нет, — ответил он тихо. — Больше не умираешь.

— Ну, уже что-то. Тогда в чём дело?

— Ни в чём. Просто…

Серьёзно?

— Танатос, давай честно: ты никогда не умел мне лгать. Давай обойдёмся без драматических пауз, хорошо?

Он вздохнул.

— Я нашёл тебя мёртвой, — сказал он едва слышно. — Ты была мертва три минуты или около того.

— Ну, три — не десять, — заметила Ли рассудительно, — не считается критичным.

— Верно, не считается. Я исцелил тебя. Я… сделал бы всё, чтобы исцелить тебя, Ли.

— Не сомневаюсь.

Ей нравилось это всё меньше, но она просто хотела добраться до сути и понять, наконец, что не так.

— Я смог тебя вернуть, использовав свои способности на полную. Я вызвал наших лучших медиков. Но повреждения твоего мозга… всё слишком серьёзно, Ли. Даже серьёзней, чем мне казалось с самого начала.

— Ладно, — ответила она осторожно. — Но если я не умираю, тогда что мне грозит? Слабоумие? Деменция?

— Нет. Этого удалось избежать. Но… у всего есть цена.

— Мне это известно получше прочих. Я каждое слово из тебя должна…

— Ты больше не сможешь пользоваться виртом, Ли. Никогда. Мне жаль.

Она медленно вдохнула и выдохнула, заворачиваясь в спокойствие, как в кокон.

Итак, вот и оно, верно? У всего в этом мире есть цена, и судьба — ироничная стерва. Что бы ни творилось в этом мире, эти два тезиса работают всегда.

Значит, больше никакой работы, никаких личных вирт-планет… никаких полётов. Она не сможет водить вообще никакой транспорт, нормально общаться, обрабатывать информацию. Она — калека, и в одном из самых пугающих лично для неё смыслов.

Она беспомощна.

Ли снова вдохнула и выдохнула сквозь зубы. Что ж. Что ж…

Бывало хуже. Нечасто, надо заметить, но — бывало, определённо. Так что ей не следует делать этот момент хотя бы для Танатоса тяжелее, чем он уже есть.

— Эй, — она осторожно потянула за прядь волос у него на затылке. — Ты ни в чём не виноват. Строго говоря, ты вообще ни при чём. Когда кто-то играет со смертью так долго, как это делала я, последствия — штука неизбежная.

— Я оторву этому уроду голову, — пообещал Танатос тихо.

В целом звучит весело, но есть одно “но”.

— А могу я узнать, о каком уроде мы говорим в данный конкретный момент?

— Агенор, — это имя Танатос буквально прошипел. — Он сделал это с тобой.

Нет, серьёзно?

— Правда? — уточнила она со всей насмешкой, которую только могла наскрести в до дна опустошённой душе. — А я думала, это сделал ты. Не Агенор стрелял в мой корабль тогда, не так ли?

Что же, это был запрещённый удар, определённо. Но одно хорошо: кажется, идеи с убийством принца были временно отодвинуты.

— Танатос, — вздохнула она, глядя в его совершенно дикие глаза, горящие, как два фонаря, — никто не виноват. Никого не надо убивать. Я не знаю, почему ты так упорно отказываешь мне в праве выбора. Но у меня оно всегда было. Поверь мне, я не стала бы работать на Агенора, не разделяй я его идеи. Более того… Я не идеальна. Я делала много чего и разного. Но одного я никому не позволю у себя отнять: что бы я ни делала, это был мой и только мой выбор. Он и только он привёл меня сюда. Не ты, ни Агенор, ни кто-то ещё третий. Так что прекрати это, пожалуйста. Пожалуйста.

— Ты так защищаешь его… даже теперь.

Ли покачала головой. Она всегда знала о той странной ревности, которую Танатос испытывал. Он не мог не знать, что между ней и Агенором никогда и ничего не было. Но это, видимо, было из разряда иррационального.

— Да, защищаю, — ответила Ли мягко. — Я не питаю насчёт него иллюзий, но факты неумолимы: если бы не Агенор, то и не Гвада. Он был нашим лидером в самый тёмный час, когда казалось, что всё потеряно. Он смог сохранить очень много жизней, ценностей, планет. Тогда он заслужил преданность многих, в том числе и мою. Это то, что не может и не должно быть предано. Только и всего.

Танатос поморщился и отвернулся.

— Я знаю, о чём ты говоришь, — признал он.

— Ещё бы тебе не знать… Не оставишь меня ненадолго? Хочу осмыслить всё случившееся.

— Ли, я…

— Пожалуйста.

Он долго молчал, но в итоге, медленно кивнув, вышел.

Она закрыла глаза, разрешая себе поплакать, но слёз не было.

Как и ответа на вопрос “Что дальше?”.

*

— …Смотри. Какой тебе нравится больше? Мы могли бы занять одну из башен в Короне Альдо. Но я думал, возможно, нам лучше построить отдельный дом. Фобос готов выделить нам огромную территорию на живописной планете недалеко от Альданы. Смотри, какие виды!

Ли изо всех сил изобразила интерес, глядя на пейзажи — стоит признать ради справедливости, действительно потрясающие и захватывающие дух.

— Очень красиво, — сказала она, — даже потрясающе. Фобос очень мил.

Танатос одно за другим открывал вирт-окна с разными видами, планетами, городами.

Ли отстранённо подумала, что Коалиция Альдо богата на действительно красивые места.

— … Мы обратились к лучшим специалистам. В нашем доме будет всё для тебя; ты сама по себе будешь как бы внутри вирта, разве что управляемого голосом, жестами и ручным вводом. Но поверь, процесс будет автоматизирован и упрощён настолько, насколько это только возможно. Ты не будешь… У тебя будет всё. Ты будешь в полной безопасности, если мне надо будет улететь.

Она улыбнулась, чтобы скрыть накатившую от нарисовавшейся в голове картинки тошноту.

Она мечтала о их личной планете, где они будут только вдвоём. Но мечты… самое худшее в них то, что они исполняются.

— …Я уже заказал для тебя коллекцию винтажных пластинок… Там множество вариаций на тему джаза. И твоё любимое, про шоу, которое должно продолжаться. Что ты ещё хотела бы?

Ли отвела взгляд от многочисленных вирт-окон и уставилась на собственное отражение в хромированной поверхности. Иронично (о, она уже начинала ненавидеть это слово!), но из зеркальной глади на неё смотрела Лиана Брифф: Танатос, обезумевший от страха и горя, слегка переборщил с целительскими способностями… Или просто сделал то, что давно хотел сделать.

Она не стала спрашивать.

— Это всё просто замечательно, — сказала она, — и мне больше всего нравится вот этот.

— Отличный выбор!

Она кивнула.

Она ткнула в картинку наугад.

— …Да, — сказала она, — давай останемся там. Но для начала я хотела бы слетать в Гваду.

Он поморщился.

— Ли, ты не в том состоянии, чтобы совершать такие путешествия.

— Ненадолго. Я так и не передала Тане дела. Хотела бы поболтать с ним, проинструктировать насчёт яблонь и всё вот это вот…

— Но ты всегда можешь использовать голосвязь. И я могу привезти яблони сюда…

— Нет! — рявкнула она.

Потом по воцарившемуся молчанию поняла, что вышло слишком резко, и снова заговорила, мягче на этот раз:

— Во-первых, голосвязь не может быть защищённой. Содержание нашего разговора будут знать все местные искины.

— Я лично удалю всё лишнее.

— Извини, но мне это не подходит. Я хочу лично уладить дела.

Он вздохнул, сдаваясь.

— Хорошо. Полетим в ближайшее время, и…

— Без тебя.

Вот теперь он начал злиться всерьёз.

— Исключено!

— Я твоя пленница, Танатос? — уточнила она холодно. — Правда?

Их взгляды встретились. Повисла тишина минуты на две.

А потом он сдался.

Она прочла это в его глазах — и почувствовала неимоверное облегчение.

— Хорошо, — ответил он тихо. — Я позабочусь, чтобы тебя отвезли.

— Спасибо. Если можно, то завтра. Я не хочу тянуть.

***

С яблонями, как и с кабинетом, было всё в порядке.

Не изменилось вообще ничего; казалось, будто прошло не полгода, а жалких два дня; как будто она вернулась домой.

— Ты ничего тут не поменял, — сказала она Тане. — Почему? Это теперь твой кабинет… Кстати, отличный костюм.

— Сэм выбирал. И — конечно, я ничего не поменял. Я знал, что вы вернётесь.

Этот невыносимый ящер…

— Я не вернусь.

— Но вот вы здесь. И кто из нас прав в конечном итоге?

Ли не выдержала и улыбнулась. Впервые за последнее время — искренне.

— Ты идеально подходишь для этой работы, Тана. Я рада, что в это кресло сел именно ты; теперь я могу быть спокойна. И отдельно приятно видеть тебя таким…

Он склонил набок голову и лизнул воздух языком.

— Каким?

— Свободным.

— Это тот комплимент, который пока я не могу вернуть… Надеюсь, только пока. Миледи… Спасибо вам за всё, что вы сделали для меня. А особенно — за доверие. И за инструкцию-завещание. Она… пригодилась.

Ли усмехнулась и устроилась в кресло для посетителей. Непривычное, однако, ощущение.

— Учитывая все те покушения, не думал же ты, что я оставлю тебя совсем без поддержки, правда?

Он медленно кивнул.

— Я тоже приготовлю нечто подобное для своего преемника.

— Уж потрудись. Тана… Мне неприятно спекулировать на прошлых заслугах, но я пришла просить тебя о помощи.

— О, — сказал он. — Думаю, вы должны знать, что принц Агенор оставил для вас весьма внушительную сумму, как на официальном, так и на теневом счёте. У вас есть недвижимость в нескольких частях Гвады… и не только. Вы ни в чём не будете знать нужды…

— Тана. Не притворяйся идиотом, пожалуйста. Уже что-что, а это тебе никогда не было к лицу.

Он медленно моргнул внутренними веками. Дрогнули гребни.

— Я должен был вам об этом сказать, — заметил он немного виновато.

— Знаю. А ты знаешь, что моя просьба совершенно иного толка… Точнее, просьбы. Первое — поменяй кабинет, хорошо? Под себя, так чтобы было удобно, чтобы нравилось. Потому что больше я не вернусь. Единственное — пожалуйста, позаботься о яблонях. Они теперь принадлежат тебе. Для меня они были символом, обещанием, памятью… для тебя — сам решай.

— Я позабочусь о них, — ответил Тана тихо, — как шаманы заботятся о деревьях, в ветвях которых живут призраки. Или, если вам угодно, как вы — о символах, обещаниях и памяти.

— Договорились, — хмыкнула Ли. — Что же, последняя просьба на очереди. Тана, пожалуйста, помоги мне исчезнуть.

Он помолчал, задумчиво глядя на неё.

— Я не буду спрашивать, уверены ли вы, — заметил он негромко, — но, миледи… Он любит вас. Искренне. Что бы вы ни думали…

— Я знаю, — ответила она устало. — Я знаю. И знаю также, что он делает всё, действительно всё, чтобы мне было лучше…

— Но лучше не становится.

— Нет. Не становится. Я… я не смогу, Тана. Это эгоистично, особенно учитывая всё, что он для меня делает, но я… просто не могу. Не могу там оставаться, не могу ждать его дома, не могу… Я просто не могу.

Тана тихо, с присвистом зашипел.

— Хорошо, — сказал он. — Из всех людей на этой земле и на прочих я, лысая ящерица, понимаю вас, миледи.

Она ощутила, как накатывает облегчение.

— Да. Верю, что ты, из всех — понимаешь.

— Куда бы вы хотели?

— Не знаю. Но одно скажу тебе точно: я хочу увидеть эту галактику. Новые места, новые лица, новые планеты. Так далеко от политики, власти и игр, как это только возможно. Чтобы мы поняли друг друга… Одинаково далеко и от Канцлера Фобоса, и от принца Агенора.

— Понимаю. Что же, я смогу это устроить. Через час вся информация будет у вас. И, миледи… вы всегда можете на меня рассчитывать.

— Спасибо. Удачи, Тана. Прощай.

***

Пассажирский космодром был переполнен.

Люди толкались, перемещались с яруса на ярус, спешили по своим делам, болтали, жили. С момента окончания войны прошло уже почти пять лет, и раны, нанесённые тем кошмаром, затягивались. Слишком медленно, не все, но жизнь понемногу побеждала.

Жизнь всегда побеждает.

Ли сидела в кафе, прямо у стеклянной стены, и наблюдала за этим движением. Её корабль улетал через три часа, и она могла бы найти себе занятие — но ей нравилось смотреть. Нравилось видеть результаты, в том числе своей, работы.

Она не позволяла себе задумываться, не позволяла сожалениям или боли одержать верх. Она приняла в этой жизни так много паршивых решений… И может быть, это одно из них. Очень даже возможно.

Но, что уж там, это хотя бы её решение.

— Ты знаешь, это невежливо.

Ли вздохнула и перевела взгляд на Танатоса, усевшегося напротив.

Ну конечно. Глупо было думать, что получится уйти так просто.

— Ну и где? — уточнила она.

— Что где?

Ли поморщилась.

— Да брось. Я не верю, что Тана сказал тебе, потому уточню: следилка где?

Танатос отвёл взгляд.

— В вирт-плате. На случай крайней необходимости.

— Ну-ну.

Сладкий напиток горчил.

— Я не лгу. Я хотел иметь возможность найти тебя, если… что-то снова случится. И ты ведь знаешь, что уходить вот так — настоящее скотство с твоей стороны?

— Знаю.

Он подождал продолжения. Не дождался, что предсказуемо, и снова заговорил сам.

— Послушай, я знаю, что эта вся ситуация очень тяжело тебе даётся. Это было бы для любого тяжело, но особенно для человека твоего типа. Но я делал всё…

— Хватит, — попросила она мягко. — Ты действительно сделал всё, но это не работает.

— Я стал тебе безразличен?

Она хотела бы солгать. Правда, хотела бы. Но…

— Нет. Правда неизменна… Не важно. Это не работает по другой причине. Твоё будущее там, в Коалиции Альдо, за креслом Фобоса. Но я не хочу там оставаться. Даже ради тебя. Это, в общем-то, не не хочу… Я не могу, Танатос. Причин много, они и в прошлом, и в настоящем. Я просто не могу. Не из-за тебя. Ты делал всё. Больше, чем всё. Но… я сломана, и это невозможно починить. И это не только про вирт. Я знаю, ты не поймёшь…

— Я понимаю. На самом деле. Я половину сознательной жизни прожил в чужой власти, было бы странно, если бы я не. У меня другой вопрос: если ты уходишь, почему ты не позвала меня с собой?

Она устало вздохнула.

— Танатос, мы оба знаем, что твоё место в Коалиции Альдо.

— Действительно? Знаем? — его глаза были холодны. — И это говорит мне та же самая женщина, которая так много и обстоятельно рассказывала мне о важности личного выбора? Хватит решать за меня, Ли. Всему есть предел. Моя правда тоже неизменна… А, в бездну иносказания. Хватит с нас этого. Как ты там сказала тогда? Так вот, я всегда люблю тебя. Даже когда не хотел бы любить. Даже когда ненавижу… Но эта проклятая правда про меня, она неизменна, Ли. Даже если иногда я очень хотел бы её изменить. Сколько раз я бежал за тобой, как слепой щенок? Но это последний раз, слышишь? Я устал, и теперь решать тебе.

— Ты слышал тогда…

— Конечно, слышал. Но важно не это. Прямо сейчас, Ли, у тебя два варианта: позвать меня с собой или нет. Решай, потому что другого шанса не будет. Решишь, что нет — я уйду. Потому что просто хватит.

— И ты пойдёшь со мной, если позову? Это глупо, Танатос!

— А может, ты не будешь решать за меня? Твоё дело — позвать или не позвать. Дальше дело за мной... Решай, Ли. И решай быстро.

Она прикрыла руками лицо, чувствуя мерзкую дрожь, распространяющуюся по телу.

Ей стоило бы сейчас его отпустить. Действительно стоило бы. Его ждало отличное будущее там, в прекрасной Альдане, рядом с братом-Канцлером. Но та дурацкая правда… Она ведь и для неё была неизменна.

Всегда.

И Ли знала, что после всего услышанного не простит себе, если не спросит.

— Пойдём со мной, — попросила она тихо. — Я собираюсь в путешествие под чужим именем. Я хочу повидать эту галактику и, возможно, найти себя — подальше от больших дорог, политики и прочего. Мне совсем нечего предложить тебе, если честно, кроме дороги, ведущей неведомо куда. И себя. Но если ты… Если, быть может...

— Согласен, — он осторожно сжал её ладони в своих. — Может, ты ещё не поняла, но дорога вперёд и ты — лично мне этого более чем достаточно.

Она почувствовала, как слёзы хлынули по щекам. Он осторожно стёр их.

— Ну чего ты… Откуда мы начнём, кстати? Меня вот владелец сети борделей из ЗС пригласил на свою свадьбу. Я отказался, потому что ты и работа, но теперь думаю — надо ехать. Тем более что невеста лично обещала заткнуть жениху рот кожаным мячиком, если совсем разойдётся. И поверь, это хорошая новость… Что скажешь?

— Звучит неожиданно. А…

— А потом мы могли бы навестить ещё одного моего знакомого. Он открыл недавно собственную охранную фирму. Было бы забавно вам познакомиться, наконец, лично. И я тоже хотел его повидать очень, очень давно… А потом мы придумаем что-то ещё. Это большая галактика, знаешь?

— О да, — шепнула она, глотая слёзы. — Это большая галактика.

— Если что, то я прихватил полотенце, — сообщил он заговорщически.

И вот тогда она всё же рассмеялась.