Эпилог

Свадебное празднество в банкетном зале отеля «Метрополь» было в самом разгаре. Весёлая музыка громким эхом разносилась по окрестностям живописного уголка света. Гости задорно танцевали, а кто-то сидел и с улыбкой поглядывал на партнёршу, сжимая её тоненькую ручку в своей ладони. Мистер Харви Эттенгоф был готов слушать и слушать всё, о чём говорит София, будь это животрепещущий рассказ о собаке по имени Дейзи или же про взлёт по карьерной лестнице — причина, по которой его спутница не может оставить работу и стать лишь сиделкой на некоторый срок, какие бы деньги ни были предложены взамен. Работа — это её жизнь, точнее неотъемлемая часть, как и любимые дети.

— Тогда я, быть может, тоже могу стать её частью?

Непримиримый циник, воротила и непобедимый коммерсант не привык проигрывать и на дух не переносил отказы, вот и в этом конкретном случае чувствовал, будто пойдёт на всё, лишь бы добиться своего. София интриговала его, она нравилась ему такая, какая есть, без налёта надменности, живая и участливая. Она с самой первой, ну или первой, в которой он увидел в ней личность, заполонила собой все его мысли, обостряла чувства одним только присутствием, заставила его думать о любви, как бы сильно он ни противился подобному проявлению слабости характера.

Сейчас он был готов поверить в то, что для него ещё не всё потеряно. И есть на свете такая женщина, способная заставить его встать на колени и истребовать немедленно отдать руку и сердце в качестве компенсации за моральные страдания.

— Мне нужно подумать, — только и ответила его мучительница, не веря своим ушам.

Удовлетворившись уже тем, что это не отказ, Харви отступил. На сегодня ему было уже достаточно — его не отвергают, и это главное.

Тем временем Эбигайль веселилась от души, искренне радуясь за молодых.

— Как жаль, что у нас не было такого пышного праздника, — смеясь, проронила она. Забывшись, она охотно приняла объятья мужа и широко улыбнулась ему, будто и не было между ними всяческих разногласий, начиная от места для сна, заканчивая вопросом о дальнейшем совместном проживании, ведь один скандал утих, но ему на смену, как по команде, возник другой, ещё более громкий. Судья Асольда Колски втайне встречалась с мистером Оберхоленом, и Харенс Гост вывел её на чистую воду. Информатором против воли стала её собственная дочь, Рика.

— Воздуха бы, хочу подышать!

Увлекая супругу за собой, Райен и не подозревал, чем окончится вечер для них двоих.

Будучи наедине в беседке прилегающей территории отеля, они не заметили идущий в их сторону силуэт.

— Дочь? — позвала её Фабиола Гинкрауд. Будучи в простом наряде и с сумкой в руках, она узнала от сестры, что Эби всё рассказали. Поэтому перед отъездом она всё же отважилась увидеть её.

— Мама? — неуверенно позвала девушка, озираясь.

— Если позволишь, — вылитая Эбигайль в более взрослом исполнении вышла на свет фонаря, подставляя лицо ярким лучам, — я бы хотела переговорить наедине.

Кивнув, Эттенгоф нехотя покинул лавочку, однако далеко не уходил, чтобы не упустить из виду ту, чьё общество стало для него жизненно необходимым. Стремясь завладеть её телом, он заметить не успел, когда только втрескался в неё по уши, страшась одной возможности разлуки.

— Так принц Офренский мой отец? — первым делом спросила Эби, запрещая себе плакать. Ком подступил к горлу, когда она увидела прямое тому подтверждение — они были похожи как две капли воды. Только слепой не заметил бы их схожесть.

— Да, это так.

— Почему?

Одно лишь слово вместило сразу столько эмоций. Слёзы навернулись, но Эби остервенело вытерла глаза тыльной стороной ладони, не обращая внимание на размазанный по лицу макияж.

— Какая из меня мать? — сказала Фабиола, устремляя взгляд в даль. — Знаешь, почему я приехала? Не догадаешься никогда.

— М?

— На спор.

— Что, прости?

— Мы с Сибиэлой поспорили, что вернём себе своих мужчин. На одном из фуршетов мы с ней пересеклись, и дело закончилось вот так.

Она вздохнула, откидываясь на лавочку.

— Я пыталась заводить семью. Но, видимо, что-то со мной не так. Мне скучно сидеть на одном месте. А орущие дети вызывают у меня острый приступ раздражения. Ты знала, какой крикливой была в детстве?

— И лишь поэтому ты меня отдала тёте?

— Фелиция — золотко и умница, всегда была любимицей, а мне же доставались все тумаки. Я дралась, была заводилой. Да… Какая из меня мать, м? Я решила, что лучше тебе будет не знать обо мне вовсе, чем терпеть моё раздражение и переезды с места на место.

— Мерзко. Это мерзко!

— Как есть, — выдохнула Фабиола. — Ну, я не жду твоего прощения. Понимаю, что не заслужила твоей любви и всегда буду для тебя чужим человеком. Во всяком случае, я пыталась поговорить.

Встав с лавочки, она махнула рукой, делая вид, будто её не тронули слова дочери.

— Прощай.

— Стой!

Подскочив с места, Эбигайль стиснула маму в объятьях и расплакалась, хоть и не собиралась.

— Не уез-жай… по-будь с на-ми, я совсем тебя не знаю!

Счастливо стиснув дочь, Фабиола тихонько проворчала:

— Фелиция меня убьёт.

— Нет, она не такая… Она добрая. И ты добрая, просто ты другая, мама, не уезжай!

— Что ж, если ты просишь…

— Требую!

— А что ты скажешь своему мужу? Вот уж ситуация, никогда бы не подумала, что своим абсурдным пари подтолкну вас к подобному. Сибиэла до сих пор сокрушается из-за нашего с ней родства. И бедный Винвиг, она играла его чувствами, лишь бы подобраться к Харви, а сейчас уезжает из города, так как не знает, как помягче отказать, по её словам, этому простофиле.

— Вот как? — как оказалось, в вечерней темноте сада прятался не только Райен, но и Винвиг, вышедший искать приятеля скорее по привычке, нежели необходимости.

— Но я об этом не говорила, — спешно добавила Фабиола, скривившись. — Не знаю, кто там и что услышал, это не я.

— Будьте спокойны, никому я не скажу, — заверил секретарь, скрываясь обратно в банкетном зале. Ведь он узнал причину, почему его любимая перестала отвечать на звонки и будто растворилась в воздухе.

— Это и был мистер Винвиг, — подсказала Эби, узнавшая его голос.

— Знаешь, оно и к лучшему, — вздохнула Фабиола Гинкрауд. — Когда-нибудь он всё равно бы узнал, но лучше раньше, чем позже.

— Ты так легко об этом говоришь?

— Твоя правда. Моя чёрствость даже меня поражает.

— На сей радостной ноте я хочу вас прервать, — вмешался в разговор Райен Эттенгоф, заметив людей, вышедших на террасу. — Может быть, продолжим в номере, где вы сможете вдоволь наговориться?

— А хороший у неё сын уродился. Аж завидно.

— Мама!

— Шучу.

— Идём, — перехватив её сумку, Эби утянула маму вперёд по аллее, туда, где виднелось основное здание отеля. — Я столько хочу у тебя узнать…

Райену Эттенгофу осталось лишь молча следовать за ними и мысленно радоваться тому, что, судя по всему, поездка с принцем Клео Одус Офренским отменяется. В порыве злости однажды она уже грозила ему, что уедет в другую страну, как только выдастся такая возможность. Теперь же этот вопрос явно надолго уйдёт с повестки дня.

***

На утро после свадьбы дочери Харенса Госта страдающий от похмелья Винвиг был вынужден признать очевидный факт. Он — голый, лежит в чужой кровати, а рядом с ним довольно улыбается во сне никто иная, как Джеки Кросс — подружка невесты. Та самая Джессика, из семьи юристов, которая весь вечер протанцевала с ним до упаду и позже он вызвался её проводить в один из номеров отеля, щедро предоставленных мистером Харви для всех гостей свадебного празднества, надолго занявшего первые полосы газет не только местных, но и столичных. Ведь написать было и впрямь о чём.

На территории отеля открыли собачий приют на прямо возле бывшего ВИП-пляжа и прилегающей к нему территории. Сам владелец отеля «Метрополь», мистер Эттенгоф-старший, женится на некоей Софии Митц, совершенно неизвестной прессе. Клео Одус Офренский уже дважды за сезон попал в неудобное положение, был застукан на диком пляже в объятьях светской львицы по имени Сибиэла и на этот раз напрочь отказался комментировать происходящее, попросту отбыл обратно к себе на родину. Так что открытие музея происходило целиком и полностью без его объявленного участия. И несмотря на это от желающих его посетить не было отбоя. Ведь ходил слух, будто одним из центральных экспонатов стала русалочья шкатулка, способная побуждать людей на необдуманные поступки, раскрывать потаённые желания. Говорили, будто это семейная реликвия одной из семей Нанса, столь щедро пожертвованная музею, а на самом деле утраченный экспонат частной коллекции одного заграничного богатея-филателиста.

Тетушка Клепфеди стала почётной гостьей на семейных вечерних посиделках, проходящих на террасе номера владельца отеля «Метрополь». Эбигайль Эттенгоф по настоянию мужа уволилась из полиции нравов и с удовольствием устроилась экскурсоводом при отеле. Мистер Винвиг получил долгожданный отпуск, чтобы сыграть свадьбу с Джеки Кросс.

После показательного случая с семьёй казначея и бывшей супругой Харенса Госта всем Муниципалитетом было принято решение о расформировании его отдела насовсем.

Друззи в очередной раз сбежал от правосудия и покинул побережье Синего океана в неизвестном направлении. Поговаривали, будто на острове Сагос поселился один экстремал-отшельник. И быть может, это он и есть?

Рика Колски и Вольф Мадеус были вынуждены искать себе новую работу в соседнем городе, так как никто не хотел брать к себе моралистов, изрядно подпортивших жизнь многим из местных жителей.

Фабиола Гинкрауд нашла себе новое увлечение, будучи родственницей основателя города, она без особых препятствий «выбила» место в секретариате Муниципалитета, положив глаз на нового казначея, по совместительству холостяка, приехавшего из столицы. Но это уже совсем другая история…

Конец