Глава 1

Лирическое отступление

Кто-то потом скажет, что все последующие события высосаны из пальца, кто-то заметит при этом, что палец был большой и принадлежал правой ноге тролля. Кто-то подумает, что тролль был зелёный, злой и голодный. И что у него в жиденьких, лоснящихся от жира волосах завелись блохи размером с кулак. Кулак при этом тихо оскорбится из-за сравнения с блохой и уйдёт со сцены, не прощаясь.

Всё вышеописанное, конечно, не имеет абсолютно никакого отношения к моей книге, но тем не менее я вас честно предупредила и в этой связи за последствия не отвечаю.

Итак.

Смелым читателям посвящается.

Барабанная дробь…

Номер отеля «Метрополь».

Чемоданы.

И кто их только придумал? Когда надо, они напрочь не закрываются из-за лезущего во все стороны содержимого, но вот когда не надо, попадаются под ноги и всячески помогают упасть, бьют ручкой о колено, сами себе отламывают колёсики, и прочее-прочее.

Вот и чемоданы Эбигайль Кросс себе не изменяли — самый большой из них стал причиной сразу трёх травм у обслуживающего персонала за один лишь вечер. Служанка, которая прибыла в номер исключительно для того, чтобы помочь с разбором вещей, — а следует сказать, что в отеле «Метрополь» люди работали охотно и всячески старались выслужиться в надежде на чаевые, — так вот, бедняжка в отлично выглаженной форме перво-наперво сломала ноготь, пытаясь попросту придать тяжкой ноше вертикальное положение, чтобы, волоча по полу, поднести его к шкафу. Но тут её ждал сюрприз. Сжатые до состояния пружины вещи выстрелили в разные стороны, едва горничная взялась за ручку и попробовала повторить неудачную попытку. Шляпы, носки, очки, парики, банки и склянки из-под кремов вылетели из недр пусковой установки и распластались на полу возле чемодана.

— Ой…

— О нет! — взвыла Эби, соскакивая с дивана. До тех пор она сидела и молча пялилась в стену, долго переваривая произошедшее.

Недавний поцелуй напрочь выбил её из колеи, поэтому она даже не заметила появления официантов, убравших со стола, и служанку, которая явилась невесть зачем.

— Почему? — только и спросила служительница из полиции нравов, опускаясь на полу подле чемодана.

— Я, м-миссис Эттенгоф, п-приш-шла разобрать ваши в-вещи, — дрожащим голосом произнесла девушка в белом чепчике.

Смерив её строгим взглядом, Эби немного смягчилась, не узрев и намёка на злой умысел.

— В таком случае, давайте сделаем это вместе.

— Исключено! — С этими словами в дверях показался сын владельца отеля. Его широкая улыбка вмиг померкла, едва он заметил перед собой неожиданную проблему.

— Эби, я хотел бы тебе показать кое-что. — Райен Эттенгоф многозначительно уставился на горничную, сидящую на полу. Но та опустила взгляд вниз и была самозабвенно занята уборкой разбросанных вещей обратно в чемодан. Для начала.

Сама Эбигайль была занята тем же, поэтому на новоприбывшего никто внимания не обратил.

— Дорогая, — Йен предпринял повторную попытку, — мне вдруг стало известно, — он понизил голос, — что в город прибыл пошляк Друззи.

— Что? Правда?

Изумлённо подняв взгляд, Эби заинтриговано уставилась на мужа.

— Вообще-то я пошутил, но ради тебя готов на всё, даже отыскать его на другом континенте и собственноручно привезти для вашего развлечения.

— Прекрати, это не смешно!

Вмиг обидевшись на беззлобное подтрунивание, супруга встала на ноги, намереваясь покинуть комнату, чтобы очутиться подальше от любителя поиграть на её нервах.

— А мне казалось, шутка вполне уместна, — Райен пожал плечами и вышел ей навстречу. — Ну не куксись, идём. Мне действительно есть что тебе показать.

И он действительно показал, гордо окидывая взором белоснежную полоску дикого пляжа, до которого было рукой подать, если знать подходящую тропу сквозь скалистое побережье — по левую сторону от территории отеля и городского пляжа.

— Вот это да… — банальность, произнесённая Эби, вознесла и без того высокое самомнение Райена до самых небес, но только для того, чтобы тотчас обрушить его о камни, — сказала бы я так, если бы не знала о его существовании.

— Так ты знала?

— А как же. Мы с семьёй частенько ходили сюда купаться, — кивнула девушка, устало усаживаясь на ближайший валун. — Но ты знаешь, спасибо тебе. Я и без того хотела бы покинуть комнату, только не знала, в каком направлении уйти. Вот ты и подсказал мне местечко, куда можно сбегать ото всех, чтобы насладиться долгожданным одиночеством.

— Можно подумать, одиночество — это благо, — проворчал Эттенгоф-младший, единственный в семье сын.

— Поверь мне, можно. Когда у тебя шумная семья и есть братья и сёстра, иногда хочется замкнуться в себе и никого внутрь не пускать. А лучше посидеть в тишине и темноте.

— Глупости, — не согласился с ней муж. — Я рос без матери и частенько чувствовал себя одиноким, даже будучи окружённый со всех сторон людьми.

— Но никто из них не лез тебе в душу и не пытался задеть за живое, — проворчала Эби. — Это не так, то не здесь, там не тут. Я всё делала не так, как того от меня хотели. Мои старшие брат и сестра, — она ненадолго умолкла, прежде чем добавить, — двоюродные, крайне собранные и очень умные. Мне было с ними не тягаться, хоть я очень и старалась.

— Тебе на самом деле повезло.

— А вот и нет! — воскликнула Эби. — Знаешь, какого это понимать, что даже младший сын из семьи Кросс учится лучше и прилежнее меня? Знаешь, какого это видеть, как все они, одетые с иголочки, спускаются к завтраку и ведут себя столь непринуждённо и правильно. Да они, они… — и тут слёзы показались на её щеках. — Никто меня… не… понимает…

Недовольство всколыхнулось внутри. Райен сделал над собой усилие и полез в карман за платком, однако тотчас передумал. Воспользовавшись моментом, он опустился рядом с супругой и подставил ей плечо.

— По-твоему лучше расти в доме для беспризорников?

Неумелая попытка поднять Эби настроение эффекта не возымела.

— Да что ты знаешь?

— Я рос в таких условиях, — Йен со вздохом перевёл взгляд к линии горизонта, восхищаясь игрой красок там, где вода словно перетекала в небо. — В золотой клетке под строгим взором надзирателей. Когда отцу надоело менять нянюшек, он отправил меня в закрытую школу-интернат, где я рос среди остальных таких же. Среди детей, которые мешали родителям работать и делать деньги.

Перестав плакать, Эби подняла сочувственный взгляд к Райену и тихонько произнесла:

— Прости, я не знала, что и ты хлебнул горя.

— Да какое горе, я просто научился с этим жить. Вроде есть отец, а вроде бы его и нет. Он как стихийное явление. Иногда врывается в мою жизнь, требует, кричит, ругает. Потом забывает обо мне или перепоручает заботы секретарю, и на том всё. Теперь вот эта женитьба.

И тут Райен понял, что вступил на скользкую дорожку, с которой следовало бы свернуть и поскорее.

— Женитьба?

— Проехали, — отмахнулся Йен.

Неприятное, саднящее чувство ножом провернулось в сердце, прежде чем сын владельца отеля нацепил на лицо очередную любезную улыбку искусного соблазнителя, коих у него было в достатке.

— И всё же. Что ты хотел сказать? — Эбигайль явно вознамерилась услышать окончание его мысли, чего бы ей это ни стоило. Она была готова даже ради этого начать перебирать варианты, лишь бы услышать положительный ответ. Поняв это, опытный сердцеед сработал на опережение. Выкрутился с лёгкостью:

— А ты разве не знала? Наш секретарь женится, он отдал нам свой регистрационный бланк, чтобы мы поженились.

— Свой бланк?

— Именно, он и сам планирует в скором времени с кем-то расписаться. Интересно, а кто же его избранница?

Облегчённо выдохнув, Йен поспешно поднялся на ноги и приступил к главному.

— Искупаемся?

Закономерный ответ не заставил себя ждать:

— Ты сдурел?

— Самую малость, от любви к тебе, моя дорогая жёнушка, — парировал опытный сердцеед. — Ну же, не смущайся, твои соблазнительные формы уже были доступны моему взору не так давно.

— Нет уж! — спешно отрицала Эби, опуская взгляд вниз, туда, куда упали расстёгнутые штаны Райена, ныне не обременённые ремнём.

— А мне кажется, ты хочешь, но не можешь этого сделать, потому что это неправильно. Ты же моралистка, служительница полиции нравов, привыкла действовать по правилам и во всём себе вечно отказывать.

Как ни странно, но провокация попала прямо в цель.

— Ах так? Моралистка? Правильная? — недовольно фыркнула та. — Да будет тебе известно, я уже купалась здесь голышом!

Тот факт, что это случилось тогда, когда ей было всего пять лет, она решила в разговоре умолчать. Тем более о подобном узнала только из рассказов дяди и тёти во время одной из семейных посиделок за столом.

— Это, конечно, здорово, но ты вряд ли осмелишься, — хмыкнул Йен.

— И правильно думаешь, я ещё не совсем чокнулась, чтобы купаться голой, хоть и на диком пляже!

— На твоём месте я бы так громко не кричал, иначе публика для нашего концерта будет точно обеспечена.

— Ой…

Оба ненадолго замолчали, вслушиваясь в вечерние шорохи окружающей их природы. Стрекот сверчков, шелест листвы ближайших пальм. Хруст веток и тихий стук — где-то на песок упали целые грозди фиников. Разделив одну улыбку на двоих, супружеская пара продолжила начатое дело, будто устроила соревнование, кто первый нырнёт в воду.

Стороннему наблюдателю, если бы он был и прятался, например, за ближайшим кустом, было бы видно, что молодой мужчина намеренно медлил, подыгрывая. Не спешил снимать рубашку. Эбигайль к тому моменту стянула юбку и недовольно проворчала:

— Отвернись и не смотри.

— Как скажешь. — Райен лишь шире улыбнулся, исполняя желание леди.

Стоит отметить, несколько минут спустя оба со смехом уже оказались в воде, напрочь позабыв обо всём на свете. Время приятно утекало сквозь пальцы, как теплая вода Синего океана. Неожиданное ребячество, которое Эби за собой ранее не замечала, позволило по-настоящему насладиться маленьким вечерним приключением, о котором она абсолютно точно никому не расскажет.

Потому что кроме весёлого купания она с удивлением обнаружила, как оказалась в крепких мужских объятьях вездесущего, надоедливого, но безусловно привлекательного и интересного Райена Эттенгофа.