Глава 15 · Рада

Кто-то сунул Маняше чашку с водой, и она жадно припала к ней губами.

В голове толкались мысли одна другой дурнее, но ничто не выглядело достаточно реалистично. Что могло довести поленицу до подобного состояния⁈

— Да что — деревня… — Маняша слабо махнула рукой, ставя кружку в траву. — Там делов-то было на полмеча… быстро обернулись, нас даже чаем с пирогами напоили, да с собой дали… А вот на обратном пути… засада была. — Маняшу передёрнуло, словно даже воспоминания заставляли её тело реагировать. Она подняла застывшие глаза на меня. — Такие твари, Рада — я и не видала подобных в обычном лесу. Вроде мавки сперва простые, а потом… похожи на тех, что из двери твоей избы выбирались, когда ты пускала. Настоящие. Сильные. Зубы, когти… Жуть. Надо на помощь девчонкам идти! Мы заняли оборону на лысом холме, но долго им не выстоять…

— Я знаю, где это, — сказала Марья Савишна, поднимаясь.

Обнаружившийся за моей спиной Гордей быстро добавил:

— Собираемся все. Остаются Маняша, трое дежурных и Рада.

— Это ещё почему? — взвилась я. По правде, мыслями я уже мчалась вперёд, туда, где кипел бой и требовались сильные и умелые руки. И даже жалела, что в моём хозяйстве нет крепкого коня — на нём можно было бы вмиг долететь куда надо.

— Кто-то должен остаться здесь, — сказал Гордей, твёрдо глядя мне в глаза.

Девчонки, не теряя времени, кинулись собираться. Деловито, без паники, но споро и не отвлекаясь на лишние разговоры. Я встала, выпрямилась и прищурилась, глядя в лицо Гордею, не скрывая того, как сильно сержусь. И мне было совершенно всё равно, какие у него мотивы. Даже если он вдруг воспылал ко мне чувствами и желал защитить — он не имел права. Я здесь хозяйка, и только я решаю, что и как будет происходить.

— Я могу разобраться с этой проблемой — едва ли не лучше вас всех! — мой голос был обманчиво спокоен.

— Я знаю, — ровно ответил Гордей. — Если там что-то по-настоящему опасное, твоя помощь лишней точно не будет. Но, Рада… ты среди нас единственная баба Яга. И только ты можешь контролировать и это место, и двери между мирами…

Я зашипела через стиснутые зубы, отводя глаза. Неприятно сознавать, но в этом он был прав. Сегодня Велесова ночь — время, когда нечисть в своей максимальной силе просто ждёт, что двери откроются и можно будет рвануть в мир людей, чинить свои порядки. И оставить избу без присмотра не просто безответственно. Преступно.

Было обидно. До дрожи, до стиснутых зубов. Но я не позволила своим эмоциям выплеснуться наружу.

— Идите, — бросила я коротко.

Он колебался лишь мгновение — словно хотел что-то сказать, но передумал.

Уже через несколько минут на поляне опустело.

Дежурные увели Маняшу в сарай и уложили на кровать. А я пошагала в избу, доставать лечебные склянки с эликсирами и порошками. Мрак Васильевич сидел и смотрел на дверь в навь.

— Ты чего это? — удивлённо спросила я, перебирая свои лекарственные сокровища. Такого поведения за котом никогда не водилось. Он даже не слишком реагировал на переходных, с какой бы стороны те не шли. Так, ухом стрельнет да голову повернёт в лучшем случае.

— Мау! — Кот раздражённо дернул шкурой и вернулся к своему занятию.

— Там кто-то есть? — напряглась я. — Кто-то опасный?

Мрак снова посмотрел на меня, и выражение его морды было довольно озадаченным. Но в итоге он отрицательно мотнул головой.

— Но тебя там что-то беспокоит?

Снова кивок.

Я подумала, что проблемы стоит разбирать по мере поступления. Сначала всё же раненая Маняша, затем те чудища, что напали на моих полениц, и лишь после — происходящее за закрытой дверью. Всё равно, открыть её, кроме меня, никто не сможет, поэтому решение этой задачки можно отложить.

Раны девушки оказались не слишком опасными, мой арсенал позволял справляться с таким одной левой. На ссадины — мазь, если поглубже разрезы — стягивающую паутину. Синяки сами заживут. Выспится, отдохнёт — и будет как новая.

Гораздо сильнее меня занимал вопрос, как там оставшиеся. Какими будут их ранения и насколько глубокими.

И хватит ли у меня лекарств.

Я понимала, почему они направили к нам с докладом именно Маняшу — она была самой быстроногой из всех. Добежала проворнее ветра, чтобы сообщить о беде. Теперь надо разобраться, какая конкретно беда на нас настигла.

— Расскажи мне, Маняша, кто на вас напал?

— Так мавки! Ну сначала они мавками были, просто девицы лесные — баловницы, но вроде не страшные. А потом как пошли в птиц превращаться! — Маняша вновь расширила глаза, вспоминая. — Они захлопали крыльями — такой ветер поднялся, почти буря, нас с ног сбивало. После вверх взмыли, и начали из них перья сыпаться. Но по пути к земле эти перья в камни превращались! Настасье чуть голову не проломили. А затем кидаться на нас стали. Падают с неба, точно ядра… Ловкие они очень, Рада. Быстрые. Мы не такие. Но всё равно удавалось их зацепить, шкуру мечом разорвать. И тогда падали они на землю замертво. Да только на их место новые приходили. Вот тогда меня Настасья и отправила к вам за подмогой.

— Хм… — Я поёжилась. Верно они определили: мавки это и были. Да только мавки в своей навьей форме. Такой, которую они там, в другом мире принимать легко могут. А здесь им это не дано. Ну, или теперь — дано.

Неясно было, что случилось. То ли канун Велесова дня так сильно навий дух в наш мир протолкал. То ли это ещё нечто неправильное творится.

— Ты знаешь, — Маняша схватила меня за рукав, — я увидела, что наверху, высоко на сосне сидел… змей с двумя хвостами!

— Горыныч? — недоверчиво уточнила я. Для такого нападения у Горыныча была слишком сильна его человеческая часть, к тому же, он был слишком независим, чтобы ввязываться в не касающийся его конфликт и тем более занимать одну из сторон так явно. Он бы, скорее, на помощь поленицам бросился, на дам он падок, но не в смысле смертоубийства.

— Да где там! — Маняша сморщила нос. — Шкура чёрная, но переливается в заходящем солнце будто радуга. И морда птичья, с клювом… И лапами держался за ветку, будто птица…

— Аспид, — выдохнула я.

— Как есть аспид. — Маняша облегчённо откинулась на подушку. Она, похоже, не была уверена, что я поверю. Но я поверила. И в большей степени потому, что аспид считался главным помощником Чернобога. Поговаривали, даже его сыном.

И вот это всё было очень скверно.

Я, конечно, подозревала, чьих рук вся эта заварушка, но хотелось верить в лучшее. В случайности там, в невезение или потерю удачи. Немного успокаивало лишь одно: аспид не вмешивался. А значит, задача ему была поставлена другая — наблюдать, подмечать. Не удивлюсь, если всё это затеяно лишь с главной целью: вынудить меня нарушить равновесие. Пойти в схватку с поленицами и помочь им не только мечом. И тогда…

Меня передёрнуло. Надо же, как прозорлив, сам того не ведая, оказался Гордей. Если бы он не убедил меня остаться здесь…

Хуже нет, чем ждать и догонять. Но сегодня выяснились, что певое все еж хуже. Я была готова бежать вслед кому угодно, лишь бы не сидеть и таращить глаза в зелёную листву, становящуюся всё темнее и мрачнее с каждым новым погасшим лучом этого дня.

Чтобы с пользой провести время ожидания, я перебрала все свои лечебные запасы. Рассортировала их по назначению и расставила на столе. Заживляющие. Восстанавливающие силы. Кровоостанавливающие и кроветворящие. Сращивающие кости.

Было уже совсем темно, когда с улицы раздался женский окрик:

— Рада!

Я выскочила из дома, едва не сорвав дверь с петель. Дежурные запалили костёр, поэтому я сразу разглядела процессию: оборванные, лохматые поленицы, словно банда юродивых путников, а впереди Настасья и Марья Савишна, поддерживающие с двух сторон едва стоявшего на ногах Гордея.

Ругательство рвались из горла, но я затолкала их обратно — и так слишком много нечисти вокруг, чтобы кликать её дополнительно. Сердце почти перестало биться, а потом понеслось с такой скоростью, словно планировало пробить себе дорогу наружу.

Сбежав по ступеням, я подскочила к ним.

Богатырь был бледен, похоже, он с большим трудом держал глаза открытыми, но особых видимым ранений у него не обнаруживалось.

— Что случилось⁉ — почти заорала я. Не удавалось контролировать ещё и силу голоса в добавок ко всему.

— Рада, — голос Марьи Савишны срывался, чего за ней я не помнила никогда, она всегда была выдержанной и спокойной. — Похоже, это яд.

— Яд⁈ Откуда?

— Эта тварь с раздвоенным хвостом… Кажется, он ударил Гордея.

На концах хвостов аспида были ядовитые шипы, это точно. Но я не слышала, чтоб тот хоть когда-то ими пользовался… Да и вообще участвовать в битвах как будто бы для этого создания ниже его достоинства.

— Куда? Куда ужалил?

Разум отказывался верить в происходящее. Яд аспида смертелен, и противоядия от него нет. Но скорость распространения не очень велика, поэтому, если удар шипа пришёлся в одну из конечностей, можно её удалить, тем самым сохранив богатырю жизнь.

— В грудь. Прямо у сердца…

Паника рванула в голову, лишая способности думать. Захотелось орать, срывая связки, а потом крушить. Всё. Деревья валить, избушку, всю навь снести к чертям собачим.

Тихо, Рада, тихо. Для этого время всегда найдётся. Сейчас надо искать кое-что другое.

— В дом тащите его, — коротко распорядилась я.

Открыла им дверь — сами они бы не смогли. Вход из мира людей в междумирье, которым, по сути является моя изба, не может распахиваться перед обычным человеком. Иногда я оставляла проход нараспашку, но после визита Чернобога об этом пришлось забыть.

Запустив внутрь полениц, я пошла к своему тайному месту. Сняла все заклинания, извлекла холщовый мешочек и направилась назад, в избу. Гордея положили на сундук. Он дышал, но, кажется, всё медленнее.

Четверо полениц во главе с Настасьей мялись, явно не зная, что делать дальше. При том что сами выглядели не лучшим образом, они больше переживали за богатыря. Но заняться им стоило другими ранеными. Я велела им забирать лекарства со стола и коротко сказала, какое для чего. Без воздействия бабы Яги они не сработают так же хорошо, но пока это лучше, чем ничего. Сперва я займусь Гордеем.

Дверь за ними закрылась.

Я подошла к лежащему.

— Мау! — завопил Мрак Васильевич.

— Да, я собираюсь сделать именно это, — негромко ответила я. В данном случае понять неговорящего кота оказалось совсем не сложно.

— Мау?

Я вздохнула:

— Надеюсь, обойдётся.

Я растянула вязки мешочка и достала прах феникса. Я не знала точно, как им следует пользоваться, поэтому отодвинула ткань рубашки на груди Гордея и посыпала на рану, оставленную шипом аспида. Для верности пару крошек мазнула мужчине по нижней губе. И стала ждать.

Но ничего не происходило.

Мне казалось, что волшба такого уровня должна сопровождаться максимальными спецэффектами. И действовать очень быстро.

Но не менялось ровным счётом ничего.

— Почему не работает? — спросила я кота, и голос сорвался всхлипом.

Мрак прыгнул на сундук и посмотрел в бледное лицо богатыря.

— Мау…

Я застыла. Верно. Всё верно.

Оживить можно лишь мёртвого.

Живого оживить никак.

Я должна дать Гордею умереть.

Ужасней минут в моей жизни ещё не было. Утекали капли времени. Утекал свет из глаз богатыря. И казалось, моя жизнь тоже утекает вместе с ним.

Я запретила себе думать хоть о чём-то, ведь ровно ничего не имело значения. Никакие слова не играли роли. Никакие признания не совершили бы чуда. Всё было без смысла.

Кроме порошка в моей руке.

Веки дрогнули, судорга пробежала по телу богатыря.

Последний выдох был совсем лёгким.

— Только попробуй не оживи! — рыкнула я, наклоняясь вперёд.

Немного пепла на рану, столько же — на стремительно холодеющие губы. Накрыв его грудь ладонями, я влила силу. Усиливают ли способности бабы Яги конкретно это волшебное средство, но сейчас все варианты были хороши.

Три, два…

Гордей резко втянул в себя воздух и закашлялся. Поднявшись на локтях, он распахнул глаза и посмотрел прямо на меня. В ушах зашумело от вырвавшихся из-за запоров эмоций, весь мир поплыл перед глазами. На заднем плане суетился Мрак. Но я смотрела только в его глаза. Замирая от восторга, видя лишь то, что в них вернулась жизнь. И всё остальное не имело ровно никакого значения.

Я разрешила себе облегчённо улыбнуться.

Взгляд Гордея медленно переместился ко мне за спину. Ресницы дрогнули, распахиваясь. И я увидела в отражении нечто, поднимающееся за моей спиной.

Резко обернувшись, я вскрикнула.

Там было то, что никак быть не могло. Див. Большой, мощный. Он весь состоял из подвижных тугих тяжей. Будто пустынный ветер, он завивался, постоянно менял форму и надвигался на меня, нависал, занимал собою всё пространство.

Я схватила меч Гордея, который поленицы сложили к сундуку, и полоснула им чудовище. Но ничего не вышло. Колыхающаяся масса лишь обогнула клинок, выйдя из-под моего удара.

Гордей вскочил и оттолкнул меня, перехватив своё оружие, а затем бросился на врага. Но тут же отлетел к дальней стене, распластавшись по ней всем телом.

Два гибких тяжа рванули ко мне, стянули мои запястья будто кандалы и дернули вверх, поставив на ноги. Затем распахнулась дверь в навь, и ветряной див улетел туда, превратившись в воронку урагана. И конечно же, утянул меня за собой.

Последнее, что я помню — стук запирающейся двери.