Глава 10. "Ускользающий Билет на Бал"
Как только наступили вторые сутки игрового тайма, Игроки-Участницы, как это и было заведено, признались партнёрам в своих квестах. Все уже немного изучили друг дружку и атмосфера в парах в целом стала менее напряжённой.
Конечно стоит отметить шок Анатолия, когда он узнал, что Маша, которую он так неловко кадрил, изображая из себя важного человека и с которой до сих пор ни разу даже не поцеловался, хотя она, судя по поведению и голосу, совершенно не была против, не "бедная провинциалка из Волгоградской области", а владелица четырёх ювелирных салонов в Москве и Петербурге и собственной торговой марки. После того, как он это узнал, он и вовсе стал её побаиваться, совсем оробел и только и делал, что заикался в разговорах с ней.
А вот Борис, узнав, что Людмила вовсе не лесбиянка-буч, а вполне себе гетеросексуальная женщина, набросился на неё, как лис на куропатку и, несмотря на её, мягко говоря, неказистую внешность, только и делал, что шептал ей страстные комплименты. Она действительно оказалась очень страстной и ласковой женщиной и возможно как раз потому, что не пользовалась у противоположного пола особой популярностью. Накопила, так сказать, тонны нежности и вывалила их на Бориса, как только поняла, что симпатична ему. Эта пара только и делала, что трахалась — это даже было скучно наблюдать, особенно с учётом того, что ни Борис, ни Людмила ни внешностью ни поведениями ни разу не были похожи на порноактёров. Часто скрытые одеялом, они что-то возились там, вздыхали сладко, пыхтели, как барсуки в период спаривания и вообще вели себя так, что можно было заснуть, несмотря на это порно в прямом эфире. Ставок предлагалось мало, потому что всё было дико предсказуемо — они вставали с измятых простынь на постели только для того, чтобы слямзить что-нибудь из холодильника, покурить на балконе или смотаться ненадолго в душ, который предпочитали принимать раздельно. А потом снова возвращались под одеяло и принимались пыхтеть, кряхтеть и постанывать, ворочаясь под хлопковой тканью. Причём в комнате всё время стоял полумрак, даже днём — доступ свет почти полностью закрывали тяжёлые шторы.
Что касается Евгена и Альбины — тут творилось вообще чёрте что. Они устроили покатушки на велосипедах по стадиону и умудрились, уехав в какие-то кусты заняться там петтингом и оральным сексом, затем забрались на крышу девятиэтажного дома через люк в подъезде и громко трахались там, пока их не прогнала бдительная пенсионерка. Вращая глазами, она вылезла со скалкой на крышу и пытаясь догнать ржущего Евгена, который надевал на бегу трусы и штаны, совершенно упустила из виду Альбину, сбежавшую вниз, во двор. Евген всё-таки умотал от разгневанной старушенции, воспользовавшись незакрытым люком в другом подъезде, но этого видно не было, потому что линзы Альбины демонстрировали только край крыши и окна этого дома ровно до тех пор, пока Евген не выбежал из другого подъезда и со смехом не рассказал ей, как он смог спастись от длинной деревянной скалки. Они вообще вели себя, как пятнадцатилетние подростки — валяли дурака, обливались водой из фонтана, ели бургеры в "KFC" и то и дело забирались в какие-нибудь укромные уголки в городе, чтобы обжиматься и целоваться, будто им квартиры не хватало для этого. Судя по Альбине, она втюрилась в Евгена по уши — её чуть придурковатая внешне счастливая улыбка и ясный, умиляющийся взгляд, когда они стояли перед зеркалом и она смотрела на него — просто кричали об этом. Да и по голосу и тону, которым она с ним общалась, было понятно, что Евген таки подцепил эту рыбку на крючок. Она уже вовсю предлагала ему варианты проживания с ней на условиях полного пансиона и множества прекрасных преференций, если он на это согласится. Евген отвечал уклончиво, флиртовал, как бог и вообще крутил женщине мозги, как хотел.
Меня же всё сильнее охватывала паника — вторые сутки игрового тайма подходили к концу, а у меня на счёте было чуть больше пятиста у.е. И было понятно, что либо я рискну более-менее по-крупному, либо десятикратного увеличения первоначального капитала мне не видать. При этом я хорошо понимала, что на данный момент у меня на счёте чуть больше пяти миллионов рублей и проиграть, поставив большие деньги на крупные коэффициенты — означало потерять реально большие для меня деньги.
С Люси мы больше не созванивались и как обстоят дела у неё — я не знала, что, по понятным причинам, спокойствия и уверенности в себе мне совершенно не прибавляло. Я пару раз набрала её, но она первый раз не ответила и потом не перезвонила, а второй — и вовсе звонок и вовсе невежливо скинула. Подумав о том, что она обиделась на меня, я не решилась больше навязываться и звонить перестала.
В ставках с маленькими коэффициентами была своя прелесть — они действительно часто оказывались верными и приносили пусть и небольшой, но всё же ощутимый выигрыш. Другое дело, что достаточно было не угадать один раз из семи-десяти, как я оказывалась без выигрыша, а два проигрыша подряд лишали меня уже значительной суммы.
Больше всего я проигрывала на паре Анатолий и Мария. Красивая, миловидная, очень няшная девушка, явно очень нравившаяся Анатолию, никак не могла завлечь его в свои сети — он робел, краснел и дико стеснялся. Вообще я, наверное, впервые видела столь нерешительного мужчину и даже тогда, когда ну очевидно же было то, что сейчас между ними что-нибудь да будет — ну хоть объятия или поцелуй в щёчку, всякий раз этот балбес сливал мои ставки. В какой-то момент, когда он, робко глядя ей в глаза, спросил о том, нравится ли ей, как мужчина — я громко выругалась матом, назвав её дурнем с набором непечатных эпитетов. Маша тоже была хороша! Вместо того, чтобы сказать ему "Да и очень!", она кокетливо подёрнув плечиком, игриво спросила его "А сам-то ты как думаешь?". Анатолий замялся, покраснел и промямлив какую-то невнятную фразу, перевёл тему.
У меня было чуть больше пятиста у. е и три пары, первая из которых трахалась, как автралийские кролики, вторая гуляла по паркам и набережным, не в силах взяться за руки, а третья носилась по крышам домов, стадионам и трахалась в кустах и каких-то общепитовских туалетах. Какой-то дурдом на экране! При этом я уже третьи сутки мало и плохо спала и только и делала, что пыталась сообразить, на каком событии вообще тут можно заработать.
Предсказуемый Евген с мизерными коэффициентами, практически бесставочный Борис или робкий тормоз Анатолий, на которого ставить уже было откровенно ссыкотно — я слила на нём не меньше ста пятидесяти у.е.
Чуть более чем за три часа до окончания второго тайма на моём счёте светилась сумма в 648 у.е. и в этот момент произошло кое-что такое в паре Анатолий и Мария, что я забыла про обе другие пары и сосредоточила всё внимание на "важном собственнике бизнеса и бедной провинциалке из Волгограда".
Я не понимала, что она в нём нашла, но он совершенно точно ей нравился. И вот, случилось наконец так, что она, привезя его на своём "Порше"-кабриолете в трёхэтажный особняк, укрытый от посторонних глаз обилием высоких сосен и берёз, налила ему виски на первом этаже, а сама поднялась по лестнице на второй этаж, где принялась переодеваться. И судя по тому белому кружевному белью, которое она набросала на кровать, она собиралась его так или иначе соблазнить.
Анатолий стоял у стены меж двух окон и рассматривал под стеклом коллекцию старинных российских монет. Ссутулившись он приблизился к стеклу лицом, отчего оно немного запотело, и явно заинтересованный какой-то монетой или несколькими, даже не услышал, как к нему, спустившись по лестнице сошла в японском шёлковом халатике Мария.
— Крышку можно поднять, — мягко сказала она. — Если хочешь, возьми их в руки и посмотри поближе.
Анатолий резко выпрямился и обернулся на её голос. Вид у него был такой, будто его застали за чем-то постыдным. Смутившись, он потёр нос и, глядя куда-то в сторону, пробормотал еле слышно:
— Да не… Я так…
— Ну, как хочешь, — сказала Мария и прошла к барному столику на котором стоял бокал с недопитым алкоголем — А чего ты виски не пьёшь?
— Да я пью… — тихо сказал Анатолий.
— Ты чего так стесняешься-то? — спросила Мария. — Расслабься.
Она подошла к нему и положила ладони ему на плечи, отчего он вздрогнул.
— Хочешь, я тебе массаж сделаю? — проворковала она.
Анатолий, чуть поведя плечами, отошёл в сторону и сказал:
— А может поедим чего-нибудь?
Ставки в таблице бешено сменяли друг дружку. Коэффициенты на некоторые были просто огромными!
— Ты зачем выбрал претендовать на статус Плейбоя, твою мать? — схватившись за голову, простонала я. — Плэйбой, блин…
Я реально злилась. Потерять на этом дядьке более ста пятидесяти тысяч рублей только потому, что он в общении с Машей напоминал по поведению больше гомосексуалиста, чем гетеросексуала, было очень обидно. А в связи с молчанием Люси и подходящим к концу игровым таймом я уже конкретно разнервничалась. С другой стороны я сама его выбрала, да и не был он обязан соответствовать моим представлениям о мужской решительности. Просто он уже реально подбешивал — Маша разве что не разделась ещё перед ним, а он всё типа не знал, как себя вести. Причём я понимала, что она ему очень нравится — но в том-то и прикол, что нравься она ему меньше, он бы, наверное, так сильно не робел. И вообще — зря она ему рассказала правду о своём статусе и финансовом положении — он после этого вообще стал напоминать испуганного суслика. Все остатки былой важности — как ветром сдуло.
Мария протянула ему бокал и её незастёгнутый сверху халатик чуть распахнулся, обнажив полушария её грудей, спрятанных под бюстгальтером. Анатолий нырнул взглядом в раскрывшийся вырез и облизал губы.
Жалко я толком не видела её лица — на первом этаже были установлены три камеры, но две из них показывали её сзади, а одна сверху и она не передавала мимику Марии. С её же линз был виден только чуть возбуждённый, очень смущённый и даже несколько перепуганный Анатолий.
— Будешь ещё? — спросила она.
— Давай, — пожав плечами, ответил он. — Слушай, а водка есть у тебя? Может водочки?
— Водки нету, — извиняющимся тоном произнесла она, — но есть текила. Будешь текилу? Она хорошая. Я сейчас сделаю.
— Давай, — кивнул Анатолий.
Что в его взгляде настроило меня на более позитивный лад. Видимо, решившись нажраться, он решился и на более близкий контакт с Машей, а это означало, что мою плачевную ситуацию в плане претендования на Билет на Бал, возможно было значительно улучшить — коэффициенты на события, в которых Анатолий так или иначе переставал вести себя, как закомплексованный подросток — были действительно высокими.
— Хочешь, пиццу закажем? Или суши? Ещё у меня овощей полно — я могу салатик сделать. Йогурты ещё есть, — говорила Мария, стоя у открытого холодильника. — А могу приготовить что-нибудь поосновательней, только подождать нужно будет.
— А колбаса есть у тебя? Бутеры можно сделать.
Я закатила глаза и медленно выдохнула сквозь сомкнутые губы. Затем отпила остывшего чаю с лимоном из чашки, вернула её на тумбочку и поудобнее устроилась в кресле, положив ноутбук на колени.
Колбасы у Марии не нашлось. Она сделала Анатолию три бутерброда с красной икрой и он, слопав их, уселся в кресло-мешок, набитый шариками и уставился перед собой. О чём он думал — я совершенно не понимала. Его мимика не выражала ничего кроме смущения и на Марию он смотреть избегал. А она не терялась. Принесла текилу с солью и лимоном, включила музыкальный канал, сделала звук погромче, по-турецки уселась на ковёр перед Анатолием, опрокинула залпом один шот, встала и принялась танцевать стриптиз.
Делала она это настолько грациозно и сексуально, что интересно стало даже мне. Я поймала себя на мысли, что очень хочу увидеть её обнажённой. Музыка была под стать — сексуальный ритм, нежный женский вокал с лёгкой хрипотцой — всё работало на соблазнение Анатолия. И судя по появившемуся блеску в его глазах, сочетание танца раздевающейся красивой девушки и ударившего в голову алкоголя — действовало на него так, как Марии и хотелось. И вот — первая активность со стороны Анатолия: когда она, с поднятыми к потолку переплетёнными руками, покачивая бёдрами, чуть кружась танцевала перед ним с обнажённой грудью — соски её торчали так, что это возбуждало уже даже меня, потому что вся она превратилась в такое явное желание, что этим сложно было не проникнуться — он потянулся к ней рукой и погладил её по бедру. Точнее, попытался, потому что Мария с улыбкой ускользнула в сторону, чтобы продолжить свой танец соблазнения в полуметре от того места, где только что стояла. Она явно провоцировала его на большую активность.
Время игрового тайма: 45 часов 19 минут.
Делаем ставки, дамы и господа!
1. Вероятность того, что Мария закончит свой танец, полностью обнажившись — 1 к 1,2
2. Вероятность того, что Анатолий захочет овладеть Марией до того, как она снимет трусики и сам снимет их с её — 1 к 3,4
3. Вероятность французского поцелуя Анатолия и Марии в течении ближайших 10 минут — 1 к 2,4
4. Вероятность того, что Анатолий примется целовать грудь, если она сядет к нему на колени после танца — 1 к 1,8
5. Вероятность секса в течении 20 минут — 1 к 6,8
6. Вероятность секса в течении часа — 1, к 5,8
7. Вероятность того, что Мария разденет Анатолия (минимум две вещи) — 1 к 1,3
8. Вероятность того, что Анатолий полностью разденется сам в течении 20 минут — 1 к 4,9
9. Вероятность того, что Анатолий вслух откажется от предложения Марии заняться сексом — 1 к 1,4
10. Вероятность того, что минимум час из оставшегося времени игрового тайма Мария и Анатолий будут заниматься сексом — 1 к 7,4
11. Вероятность того, что Анатолий и Мария не займутся сексом до окончания игрового тайма — 2,6
12. Вероятность ссоры между Анатолием и Марией из-за несостоявшегося секса — 1 к 3,4
13. Вероятность того, что Анатолий заснёт до окончания игрового тайма — 1 к 4,8
14. Вероятность выхода на улицу Анатолия и Марии в течении 30 минут — 1 к 1,6
15. Вероятность того, что всё оставшееся время игрового тайма Анатолий и Мария проведут в её доме — 1 к 1,8
Ставки бешено сменяли друг друга. Закусив губу, я напряжённо наблюдала за происходящим стриптизом, поглядывая на сумму в 648 у.е. и раздумывала на тему того, стоит рискнуть или нет. Я понимала, что медлить нельзя — нужно решать именно сейчас — некоторые соблазнительные ставки пропадали и части из них я видела подтверждение в последующей трансляции. Я понимала, что это мой шанс выиграть Билет на бал, но из-за оболия ставок и временных ограничений голова шла кругом и у меня никак не получалось сообразить, какие какие события в ближайшем будущем этой пары — наиболее вероятны.
Я понимала, что Анатолий Марию очень хочет и алкоголь в сочетании со стриптизом играет огромную роль в снятии его психологических барьеров, но одновременно с тем я хорошо помнила, сколько уже слила денег на этом нерешительном мужичке. И это заставляло меня, уже готовую сделать ставку, замирать с приподнятым пальцем над левой кнопкой мыши.
Наконец я решилась. Я подумала о том, что даже если проиграю деньги, поставленные на предлагаемые события, всё равно останусь в хорошем плюсе по сравнению с началом игрового тайма. О том, что если не поставлю сейчас, когда предлагаются такие "вкусные" коэффициенты, а потом убежусь в том, что сыграли именно те ставки на события, которые кажутся мне наиболее вероятными — я реально очень расстроюсь. В конце концов, пара "Анатолий и Мария" — мой реальный шанс выиграть Билет на Бал, увидеть Романа и поговорить с ним наконец о том, что меня давно уже волновало. Тем более, что на помощь обидевшейся на меня и не разговаривающей со мной Люси я теперь уже не рассчитывала.
И я поставила.
30 у. е на то, что Мария закончит свой танец голой.
20 у. е на то, что Мария разденет Анатолия.
И 100 у. е на то, что они займутся сексом в течении ближайшего часа.
На счёте осталось 498 у.е.
Всё случилось до невозможности прозаично.
Мария действительно закончила свой соблазнительный танец полностью обнажённой (если не считать линз, конечно). И они действительно стали целоваться — по её инициативе, которую он сначала робко поддержал, а потом явно увлёкся и принялся активно лапать её, завалив на пуфик. И он стал сам снимать с себя вещи, когда она лежала перед ним с раздвинутыми ногами и светила влажной, поблескивающей в свете ламп гладко выбритой киской.
Только вот дальше…
Его вроде бы вставший член, обмяк, как только он стянул с себя трусы. Потому что запутавшись в них, он рухнул на пол, покраснел и принялся извиняться за неловкость. И тем самым убил всю атмосферу на корню. Он стоял перед ней в носках, пьяно поглядывая то на неё, то на раскиданные вещи под ногами, а его небольшой член заметно обмякал и в конце концов полностью сник.
И сколько Мария не ласкала его, сколько ни сосала под прицелом линз и телевизионных камер, транслирующих этот минет множеству Игроков в разных городах, всё равно она не достигла нужного эффекта — член Анатолия так и не встал.
Закомплексованный претендент на статус "Плэйбоя" не только был с маленьким кривым членом, но и имел проблемы с потенцией, а его нерешительность и робость перед Марией сыграла с ним злую шутку.
Спустя полчаса Мария отказалась от дальнейших попыток пробудить в Анатолии потенцию и, вздохнув, мягко, но очевидно расстроенно, предложила ему прогуляться вместе к реке. Одеваясь, она утешала его, говорила о том, что ничего страшного не произошло, что всякое бывает, что они могут неплохо провести вечер и без секса, но было понятно, что продолжать с Анатолием отношения она больше не станет. Это просто чувствовалось, несмотря на присущие ей дипломатичность и такт.
Опьяневший Анатолий грустно кивнул и поначалу замкнулся в себе, но чуть позже, на прогулке, транслирующейся по понятным причинам только с линз Марии, порядком развеселился и принялся изображать из себя балагура. Правда его шутки Марию, судя по всему, скорее утомляли, чем веселили и она то и дело посматривала на наручные часики, когда он отворачивался, но зато они смешили его самого.
Они неспешно бродили вдоль реки, перешли по мосту на другой берег и погуляли немножко по сосновому бору. Солнце заливало предзакатным золотом ярко бликующую реку, рыжие корабельные стволы и покачивающиеся на ветру хвойные зелёные кроны. Живописные виды подмосковной природы в свете рыжего солнца однако лишь добавляли грусти. Весело было только захмелевшему Анатолию. Он вообще вёл себя так, будто у него камень с души свалился — расслабился и стал очень разговорчивым.
Из трёх моих ставок сыграла только одна. Я выиграла на ней 6 у.е.
И проиграла 120.
На счёте осталось 534 у.е. и стало совершенно очевидным то, что увеличить эту сумму почти вдвое я за оставшиеся полтора часа игрового тайма — не смогу.
Было сложно переключиться на другие пары и я сделала небольшой перерыв — оставив смартфон и ноутбук дома, вышла прогуляться на улицу. Побродив в парке, вернулась, убедилась в том, что Анатолий и Мария ещё гуляют, причём он её уже стал заметно раздражать своей пьяной болтовнёй, в которой рассказывал о каких-то своих рабочих подвигах в прошлом. Переключилась на две другие пары, но ставок больше не делала. Даже на маленькие коэффициенты. Я увеличила первоначальный капитал более, чем в пять раз, а цель достигнуть десятикратного увеличения перестала быть реальной — и потому я полностью потеряла мотивацию. Тем более, что очень устала от игрового напряжения и совершенно не выспалась.
Игровой тайм закончился и последние ставки можно было сделать только на подтверждение статусов Участников Игроками-Участницами. Причём эти ставки стояли особняком и уже не влияли на получение Билетов на бал — результаты этих ставок объявлялись спустя сутки после окончания игрового тайма. Тогда же и приходили деньги на счета Игроков.
На то, что Альбина подтвердит статус Плэйбоя Евгену ставка была мизерной — 1 к 1,1
Но на то, что Мария не подтвердит этот же статус Анатолию ставка была ещё меньше — 1 к 1,05.
В паре Борис и Людмила ситуация была не сильно отличной — на то, что Людмила подтвердит Борису статус Жениха предлагался коэффициент 1,2.
Так что играть на этом для меня в принципе не имело смысла — всё было вполне очевидным и выиграть можно было лишь крохи, а от ставок я уже порядком устала.
И поэтому я заставила себя поужинать овощным салатом, выпила слабого чаю и, выключив ноут, легла спать.