Глава 11. "Жребий. День первый"

Бывают такие мужчины, рядом с которыми постоянно чувствуешь себя не в своей тарелке. Все комплексы неполноценности вылезают наружу, кажешься себе нескладёхой, неряшливой, глупой, да что там — просто тупой. Ощущения непонятные и неприятные и ум, защищаясь, придумывает, что мужчина надменный, фальшивый, ещё какой-нибудь гадкий, только чтобы объяснить это состояние, хотя человек тебе не делал ничего плохого, был вежлив, разве что пожалуй, холоден.

Бывают другие, с которыми кажется, что море по колено, причём без какого-либо алкоголя.

Есть такие, с которыми понимаешь, что ты красивая, даже если таковой себя никогда не считала.

Этот был из тех, с кем нервно.

Это сложно описать парой слов и потому фразу "с ним было нервно" можно воспринять однозначно негативно, однако я вовсе не это имею в виду. С ним было приятно нервно, он держал в тонусе, при этом его галантность лакировала эту нервозность — гладко и приятно. Он возбуждал сексуально и вселял уверенность в том, что с ним запросто может быть потрясающе клёво. Очень уверенный в себе, но как сжатая пружина. Так кот готовится к прыжку, помахивая задом.

Однако галатность очень быстро закончилась. Так быстро, что я даже была несколько шокирована от разом возникшей перемены в моём спутнике. Она закончилась сразу после того, как мы, что несколько минут назад, улыбаясь и шутя, подписавшие необходимые документы, вышли на автомобильную стоянку на заднем дворе.

Во-первых, он тут же отпустил мою руку. Я взглянула на него и увидела, как в фонарном свете играют его желваки. Он посуровел и сделался каким-то напряжённым.

Во-выторых, он не открыл передо мной дверь своего "Nissan Qashqai". Он просто обошёл автомобиль, сел за руль, завёл мотор и принялся ждать, пока я сяду рядом. Точнее, это просто как бы логично вытекало из нашей совместной прогулки до автомобиля, но внешне это выглядело так, будто ему вообще плевать, сяду я в машину или нет. Я остановилась рядом с машиной, совершенно растерявшись, но он даже не повернулся в мою сторону. Уставился перед собой, потянулся к бардачку, достал оттуда сигариллу, закурил прямо в машине, снова уставился перед собой, положив обе руки на руль и держа сигариллу в зубах.

Я медленно выдохнула и пытаясь осмыслить чудаковатость моего недавно галантного спутника, открыла дверь и села рядом. Он никак не отреагировал.

В холодном салоне медленно растворялся дым. Он даже не потрудился открыть окошко.

— Можно тебя попросить не курить в машине? — робко спросила я. — Меня просто и так иногда укачивает, а от дыма, даже такого приятного, может реально плохо сделаться.

Он как-то то ли зло, то ли безразлично — я не поняла — взглянул на меня, сделал ещё одну затяжку и задавил бычок в пепельнице. Затем открыл окошко.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Ничего не ответив, он завёл машину, повернулся назад, закинув локоть правой руки на сиденье и принялся потихоньку выезжать. Затем выпрямился и дал по газам.

Я судорожно пристегнулась и мы, выехав с охраняемой зоны, помчались по ночному шоссе.

— Я что-то не так сделала? — спросила я.

Он ничего не ответил. Молча вёл машину. затем включил музыку. Очень ритмичную и очень сексуальную, но, похоже, вовсе не для того, чтобы меня соблазнять. скорее отделаться от неприятной собеседницы. По крайней мере именно так это и выглядело.

По условиям контракта, который мы подписали, мужчине вручался конверт с квестом, который на протяжении суток, с момента выхода из комнаты, он должен был выполнять. Мысленно я предположила, что эта резкая и безусловно для меня неприятная перемена связана именно с этим заданием.

В голове пронёсся рой предположений, самым логичным из которых, наверное, было "Ему что, запретили разговаривать со мной сутки?"

Как себя с ним вести, я не понимала совершенно: он даже близко не напоминал ни одного из

парней, с которыми я так или иначе когда-то встречалась. Да и держался он так, будто вынужден

исполнять долг: холодно, отстранённо, даже, пожалуй, недружелюбно. Будто у него было много

важных и интересных дел, но вот так случилось, что ему меня навязали и теперь приходится

возиться с этой… «невестой».

— Ты спать хочешь? — вдруг спросил он, всё так же глядя перед собой.

— Нет, — сказала я.

Я действительно не хотела.

— Отлично, тогда заедем в одно место.

— В какое?

— Узнаешь, — холодно ответил он.

И вот тут я испугалась. Контракт контрактом, но кто даст гарантию, что он вообще адекватный? Если он везёт меня куда-то в бар, то почему так и не сказал? Что значит "одно место"? По сторонам был только чёрный лес, а впереди и сзади дорога с редкими автомобилями. Времени было далеко за полночь и я вообще плохо представляла, где мы находимся. Что-то покатушки с мужиками этими все какие-то стрессовые — то ли дело с Люси. Вспомнив о ней, я подумала, что если что могу ей позвонить, стараясь отгонять от себя мысль, что она запросто может быть недоситупна или просто не взять трубку.

Наконец я решилась.

— Слушай… ты меня пугаешь… Скажи хотя бы куда мы едем.

Он быстро взглянул на меня и снова уставился на дорогу. Затем чуть приглушил музыку и сказал:

— Слушай, я игрок. Мне баба не нужна. Я просто сделал ставку. выиграл. Но перспектива развлекать тебя мне вообще не улыбается. Ты мне как женщина неинтересна вообще.

Грубо и обидно. Совсем не тот парень, что взял меня за руку после того, как спустился на арену.

— Ясно, — тихо сказала я. — Ну, я не навязываюсь…

— Двое суток мы проведём вместе, — холодно сказал он. — Согласно контракту. — Мне совершенно не улыбается терять деньги.

— Хорошо, — сказала я. — Только…

Я остановилась и почему-то ждала, что он спросит "Что?", но он молчал. Я вздохнула и продолжила:

— Только знаешь что? Если тебя конечно не затруднит. Будь со мной понежней… ладно? Мне реально обидно сейчас, я тебе ничего плохого не сделала.

И тут я поняла, что готова вот-вот расплакаться. Устала, наверное ещё…Но при этом я понимала, что он воспримет это скорее всего, как какую-нибудь манипуляцию, попытку разжалобить его и только больше разозлится. При этом чем больше я заставляла себя не плакать, тем сложнее было сдерживаться — я буквально давилась невыплаканными слезами, а в горле возник ком.

И тут он протянул мне руку и я подумала, что он хочет меня прияобнять или погладить — дура — а он залез в карман за моим сиденьем и, будто фокусник протянул мне носовой платок.

Я машинально взяла его, отвернулась к окну и тихо заплакала. Беззувучно, стараясь себя не выдать. Держа платок в руках на коленях. давилась этим грёбаным комком в горле и понимала, чтоникак не могу остановиться — слёзы текли по щекам и я уже была близка к тому, чтобы возненавидеть этого надменного засранца, который вёл себя со мной так, будто из каких-то неведомых обязательств подобрал на вокзале плешивую лишайную собаку и вынужден везти её к ветеринару, превозмогая брезгливость.

Наверное я казалась ему истеричкой, но ничего не могла с собой поделать.

Так мы и ехали несколько минут — он не расжалобился ни на йоту, хотя я и не преследовала цели его разжалобить, при этом отметила то, что он в этом плане совершенно безучастный. Холодный, безразличный, но по прежнему какой-то нервный. Я всё время ждала, что он то ли вот-вот заорёт, то ли резко вывернет руль, то ли ещё что-нибудь учудит такое, от чего я вздрогну.

Но он ничего такого не делал. Просто вёл машину, слушая ритмичную электронную музыку, которую сделал погромче.

Мы ехали минут тридцать, не меньше. Наконец он вырулил с шоссе на небольшую асфальтированную дорогу и спустя минут пять мы подъехали к ярко освещённому трехэтажному дому, как выяснилось чуть позже — закрытому клубу. Как только мы вышли из машины я услышала звуки музыкальной долбёжки, приглушённые закрытыми дверьми.

Охранник протянул руку моему спутнику, тот пожал её и бросил:

— Девушка со мной.

Охранник улыбнулся, кивнул и пропустил нас.

Мы зашли в тёмное помещение, где яркими цветастыми пятнами мелькала цветомузыка. Какая-то ритмичная композиция ещё при входе оглушила нас, мой спутник держа меня за руку, словно ледокол стремительно разрезал толпу танцующих людей, мерцающих в огнях.

Мы миновали длинную барную стойку и вышли в соседнее помещение, ярко освещённое и наполненное стоящими парами-тройками людьми, затем прошли по небольшому коридору, на стенах которого висели различные поп-арт плакаты, а после зашли в просторную бильярдную.

Какие-то люди кивали мужчине рядом со мной, некоторые пожимали ему руку и улыбались. Мы прошли через весь зал, в конце которого стояло несколько столиков, пара из которых были свободны. Здесь было значительно тише, хотя музыка — тоже какая-то электронная — и слышалась из колонок.

Только мы присели, как нам подошла девушка-официантка, поправила волосы, вынула блокнот и спросила готовы ли мы сделать заказ.

— Бутылку "Джек Дэниэлс" и два шопских салата.

Он даже не спросил меня, хочу ли я это. Я хотела, но мне было обидно. Впечатление, что я для него — обуза, закрепилось окончательно, тем более, что он даже не смотрел на меня. Я, блин, даже не знала его имени!

После 50 грамм виски я спросила его, повернувшегося вполоборота к бильярдным столам и закинувшего ногу на ногу, курящего сигариллу и безучастно смотревшего в сторону:

— Может пора познакомиться?

Он бросил на меня ледяной взгляд, затянулся, выпустил струйку дыма и безразлично сказал:

— Олег.

— Юля, — сказала я.

— Угу.

Жесть. Мне предстояло провести с этим человеком двое суток…

— Слушай, — наконец рассердилась я. — Может хватит, а? Если тебе так неприятно моё общество, может посидим за разными столиками?

— Оплатишь сама? — вскинув бровь, спросил он.

Я смутилась. Представления о том, какие тут цены у меня не было, он жестом пресёк попытку девушки дать мне меню и сразу сделал заказ, но я понимала, что стоит тут всё недёшево. С другой стороны на мне были золотые украшения, подаренные Люси.

— Да, — сухо ответила я. — Сама.

Он заинтересованно посмотрел на меня. Впервые с момента выхода из клуба, где мы встретились.

— Валяй, — сказал он.

Я закусила губу, встала и направилась к единственному свободному столику.

— Стой, — сказал он, догнав меня. — Я не всерьёз.

— А я — всерьёз! — сказала я, выдернув руку из его руки. — Меня достало это!

— Что именно?

Взгляд — озадаченность и сама невинность. Вот ведь козёл.

— Да всё!

— Успокойся, окей? — примирительно сказал он и остановил меня, легонько взяв за плечо.

Тут я почувствовала свою власть. Что-то тут не так. Он, похоже, тоже зависел от меня. Ну что ж, выясним.

— Зачем? — с вызовом спросила я. — Я же тебе противна! Ты же весь такой из себя молодец меня терпишь!

— Юль, — сказал он, глядя в сторону. — Я — гей. А мне по квесту предлагается тебя трахать всю ночь.

Зашибись. И то и другое необычайно порадовало. Я так офигела, что даже не сразу нашлась, что ответить.

— Слушай, гей… — сказала я, — а ты головой своей вообще думал, когда ставку делал? Понимал, что может так произойти, что можешь оказаться с одной из девушек?

— Понимал, — кивнул он. — Но во-первых, это хорошая ставка, а во-вторых, я же не знал, что мой челлендж будет таким! Давай не будем ссориться? Мне не улыбается, знаешь ли…

— А тебе вообще хоть что-нибудь улыбается? — завелась я. — Ну гей и гей, что ты ведёшь-то себя со мной, как будто я к тебе в гости напросилась, а?

— Ну всё, всё, — он примирительно поднял ладони. — Успокойся.

— Да я не волнуюсь! — сказала я. — Меня просто уже подбешивает твоё отношение ко мне. Я так поняла, что ты тоже потеряешь деньги, если мы с тобой не поладим, так?

— Да, бОльшую часть, — кивнул он.

— Ну так чего ты тогда ведёшь себя, как… — я запнулась. — Зачем ты так себя ведёшь?

— Как "так"? — спросил он.

— Мне срифмовать? — зло спросила я. — Я могу.

— Ладно, всё, перестань. Пойдём поедим.

— А ты не думал, что я может не хочу вискарь и этот салат, что ты заказал мне? А? Что мешало спросить? Ориентация?

— Да блин… — вконец смутился он. — Ну, прости… Что тебе заказать?

— Яйца. Пашот.

— Чего?

— Того.

— Окей, хорошо, закажу яйца пашот, если тебе так хочется.

Мне не хотелось. Я из вредности назвала первое, что пришло в голову. Просто он задолбал.

— А мне расхотелось, — сказала я. — А вот виски я бы ещё выпила.

Он растерянно посмотрел на меня и я поняла, что в этой краткой схватке однозначно победила. И потому немного оттаяла.

— Что ты стоишь? — спросила я, как ни в чём не бывало. — Мы виски пить идём?

— Идём, — кивнул он.

— А ничего, что ты за рулём? — спросила я.

Он смутился.

— Я хорошо вожу.

— Да мне плевать, — сказала я. — Если ты сядешь пьяным за руль, я с тобой не поеду.

— Слушай, я под коксом ездил не раз…

— Ты дурак? — спросила я.

— Слушай, ты забываешься, — сказал он сердито. — Я тебя не обзывал.

— А как назвать человека, который ездит обдолбанным? Ты что себе думаешь, а? Ты вообще-то по контракту отвечаешь за мою безопасность, забыл?

— Окей, я не буду нюхать.

Осчастливил, блин.

— Ты собирался убрать дорожку? — спросила я с видом прожённой суки. По меньшей мере мне так казалось.

— Слушай, мой образ жизни…

— Да мне наплевать! — воскликнула я. — Сейчас мы вместе и будь любезен, если налакаешься, вызови мне такси.

— Пипец ты…

— Я? — чуть не задохнулась я. — Я? Ты не охренел ли, Олег?

Виски явно дал о себе знать. Я уже совершенно не стеснялась, а учитывая то, что он меня конкретно выбесил, была готова даже пройтись по его ориентации, хотя вообще-то человек совершенно не гомофобный.

— Успокойся, ага?

— Ага. На чём мы поедем к тебе?

— А мы… поедем ко мне? — снова растерялся он.

— А куда ты собирался? — я охреневала просто от этого парня.

— В отель…

— Хорошо, в отель. На чём мы поедем, если ты сейчас нажрёшься, а? Я тебе сказала — я не сяду в машину с пьяным водителем, как бы ты там классно не водил!

— Окей, прости, я не прав. Но мне реально хочется выпить. Давай так, я оставлю машину тут, возьму такси и мы спокойно доедем… с трезвым водителем… Годится?

— Годится, — примирительно сказала я. — Пошли бухать.

Он улыбнулся:

— А ты прикольнее, чем я думал.

— То ли ещё будет, — сказала я нарочито сурово.

Спустя час мы порядком пьяные уже вовсю трындели о шмотках и всяком таком, о чём я обычно с мужчинами не разговаривала. Он оказался куда общительнее, чем я думала, и куда прикольнее — вовсю шутил, отчего я порой просто заливалась смехом.

— Хочешь поплавать? — вдруг спросил он.

— Поплавать? — не поняла я.

— Ну да. Тут бассейны классные. Индивидуальные. Арендуем на часок-другой, там намного тише, чем здесь. Устал перекрикивать музыку. Это хороший клуб, я тут расслабляюсь обычно. Если ты, конечно, не хочешь спать.

— Немного хочу. К тому же у меня нет купальника с собой.

— Так голышом же, — рассмеялся он.

— Ещё чего! — фыркнула я. — Думаешь, напоил меня виски и теперь всё можно? Это твой челлендж, а не мой. А ты меня пока что вообще ни разу не соблазнил, понял?

— Да блин… сказал он. — Как тебя соблазнить, если я…

— Да успокойся, — сказала я. — Я просто пьяна немного. Мне даже интересно… — я запнулась.

— Чего интересно? — спросил он.

— У тебя на женщин не…

Он насупился и кивнул.

— Совсем?

— Совсем.

— Вот мне и интересно… а вдруг?

Этот разговор отчего-то стал меня возбуждать. Дурь конечно, но отчего-то в мою пьяную голову пришла мысль сделать из гомосексуала гетеросексуала… Вопрос не из лёгких, но тем азартнее.

Спустя десять минут мы оказались в мини-бассейне под стеклянным потолком.

Голубая вода в свете подводных ламп, стеклянный купольный потолок, Алкоголь и фрукты на подносе.

Он пил и пытался шутить, но было очевидно, что всё это — наносное.

Раздевалась я так, как не раздевалась, пожалуй, ни для кого.

Он, стоя в одних трусах передо мной, вовсю смотрел на меня.

— Ты не гей, — утвердительно сказала я, глядя на то, как член приподнял ткань.

— Не гей, — ухмыльнулся он.

— А зачем врал? — нахмурилась я.

— Квест такой…

Я расхохоталась:

— Про кокс тоже?

— Ага.

Он стоял и ухмылялся, глядя на голую меня. Может чересчур самодовольно, но меня это не смущало. Я к слову, отчего-то его совершенно не стеснялась.

— И что, квест провален теперь?

— Неа, — сказал он. — Я сделал то, что требуется, правил не нарушал. Это просто физиология подвела…

— Как раз не подвела, — тихо сказала я, приблизившись к нему.

Похоже я совсем напилась, потому что совершенно не смущаясь, я мягко положила ладонь на его член, твёрдый и упругий, провела по нему напряжённому, пальцами, легонько, без нажима и приблизившись губами к губам, добавила:

— Плавать будем?

И тут он преобразился. Словно какой-то вервольф почувствовал полнолуние. Он схватил меня, развернул и целуя шею, быстро вошёл в меня, а затем принялся так классно трахать, что я совсем потеряла счёт минутам.

Мы трахались как-то отчаянно, упиваясь друг другом, без особых ласк, просто ради самого процесса.

Мы трахались ради процесса.

В воде и на суше, мягко и жёстко, дико и сладко. Я стонала и кажется орала, царапала его и вообще делала, что хотела — мне было плевать, как он это воспримет, но мне было приятно, что всё это его возбуждало. Он вынимал, кончал и снова был готов к сексу со мной.

Это был секс ради секса. Без влюблённости, без обязательств. Просто самец и самка. И мне это дико нравилось. Он, худощавый и мускулистый, рельефный и ароматный, постанывающий от удовольствия, рычащий во время оргазмов, дико возбуждал меня, и я текла, как весенняя кошка. Я кусала и царапала его, прерывалась на глоток алкоголя, курила сигареты и снова была готова трахаться.

Просто текла. Он что-то шептал мне хрипло, а я лизала его шею и кусала губы. Он отстранялся, внимательно смотрел на меня и затем набрасывался снова.

Он трогал меня так, будто это был последний в его жизни секс, упиваясь тем, что может меня касаться, а я благодарно отзывалась на эти ласки ещё до того, как осознавала их.

Он изгибал меня дугой и проникал сзади, раздвигал ноги и впивался в меня языком, вылизывал и насаживал сверху, держа на руках. Я проникала пальцами в его мокрые волосы, прижимала к себе и стонала всласть.

Я никогда ранее так упоённо не трахалась.

Никогда ранее.