Глава 15. "Сюрприз"

— Не ожидала, честно, — поделилась Люси. — Впервые проиграла на тебе. Думаю, нас таких много было и ты получила неплохой гонорар. Чем непредсказуемее поведение претендентки, тем больше выигрывает Клуб.

Мы, не торопясь, бродили по выставочным залам Центрального Дома Художника.

— А какие ты делала ставки? — поинтересовалась я, глядя на Люси, что рассматривала сатирический постер с котами.

— Разные, — ушла Люси от ответа. — Пролетела везде. Похоже я изучила тебя не настолько хорошо, как думала. Но тем интересней.

— Ну, например? — не отставала я.

Люси повернулась ко мне и покачала головой:

— Это конфиденциальная информация. Вот какой гонорар тебе заплатили?

Я улыбнулась.

— Это конфиденциальная информация, — сказала я.

— Умничка, — улыбнулась Люси. — Но думаю — лям. Максимум.

— Чуть поменьше. Но на машинку хватит.

— Ты хочешь купить автомобиль? — вскинула брови Люси.

— Да, хочу. И давно. А что тебя удивляет?

— Это же пассив. Бензин, ремонт, все дела.

— Зато свой личный транспорт и музыка в нём.

— Это верно, — улыбнулась Люси. — А какую ты хочешь?

— Ещё не решила. Подбираю. Тысяч за семьсот, б/у.

— Справишься сама? Или помочь?

— Если у тебя есть полезные контакты, то я бы воспользовалась.

— Есть. Дам твой номер одному парню, он занимается продажей подержанных автомобилей. Думаю, подберёте что-нибудь достойное.

— Спасибо.

— Пожалуйста, дорогая. Скажи, какие у тебя планы на ближайшие три месяца? Автовождение?

— Да. Автошкола, дополнительные занятия и получение прав.

— Не хочешь слетать в Хорватию? Немножко подзаработать.

— Отчего же? Хочу, конечно.

— Хорошо. Значит, договорились. Реши вопрос с автошколой, сообщи мне о своём графике и скоординируемся. Там нет ничего сверхсрочного, но деньги терять не хочется.

— Хорошо, — кивнула я.

— Ещё пробовать будешь? — спросила Люси, рассматривая стеллаж с гипсовыми фигурками — что-то историческо-политическое.

— Буду, — сказала я. — По меньшей мере это крутой заработок.

— Статус намного круче, — сказала Люси. — Он даст тебе контакты. А контакты часто ценнее денег. Особенно в России. Потому на музыкальных каналах поёт не тот, кто поёт хорошо, а тот, кто имеет нужные связи.

— Это несправедливо, по сути, — сказала я.

— Представлений о справедливости, Бельчонок, примерно столько же, сколько и людей. Иногда совпадает, иногда нет. Часто нужен не голос, а шоу, если продолжать аналогию. А иногда просто отмыть деньги. Для этого оперный вокал не нужен. К тому же представления о качестве тоже у всех разные и потому не озадачивайся вопросами справедливости. Это пустые рефлексии.

Несмотря на то, что мой образ жизни за последние полгода кардинально изменился, и однозначно в лучшую сторону, я всё чаще стала ловить себя на мысли, что мне не хватает приятно-волнительных приключений. Меня, словно болото, засасывала рутина деловых будней, перемежаемая только сном и мечтами о сказочном острове. Я грезила этим островом, этим замком, мне представлялся он чем-то невероятно загадочным и в воображении моём он всё чаще высился на холме, подножьем утопал в солнечной зелени, окружённый со всех сторон нежно-синим океаном. Когда я делилась с Люси своими представлениями об острове и замке, она, неизменно улыбаясь при этом, говорила, что если я получу приглашение туда, я сама смогу сравнить реальные впечатления со своими фантазиями.

В Хорватии мне было очень хорошо, я наслаждалась красотой озёр, купалась в чистом и тёплом Средиземном море и потихоньку занималась делами. Ничего сверхсложного я не делала, работа очень напоминала прежнюю офисную, только проходила в основном на побережье и яхтах. Я занималась закупками необходимого оборудования, отслеживала состояние яхт, организовывала поставки еды и напитков, нанимала и увольняла персонал, договаривалась с местными рыбаками о сотрудничестве, оформляла на правах и.о. различные мелкие сделки, присылала отчёты Люси, занималась подрядчиками, сотрудничала с яхт-клубами, выбивая для клиентов членские билеты и устраивая им возможность участия в регатах, если на то было их желание. Довольно скоро я стала более-менее понимать сербо-хорватский, а спустя некоторое время научилась и немножко на нём общаться. Впрочем, большинство моих собеседников прекрасно говорили на русском или на английском, а нередко владели и тем и тем языком.

Ухоженная, загорелая, улыбчивая и стильная, я купалась в мужском внимании, но старалась не производить впечатление легкомысленной особы и флиртовала редко и в свободное от рабочих вопросов время. У меня не было романов, хотя несколько раз я позволила себе секс с одним обаятельным парнем, клиентом Люси, арендовывающим у неё посуточно одну из небольших яхт и совершенно на мой взгляд не пригодным к более-менее серьёзным отношениям. Лёгкий и очень приятный в общении, романтичный бабник-раздолбай, он умел соблазнять, но представить его ответственным хоть за что-то кроме организации романтического ужина на берегу Адриатического моря я, как ни силилась, не могла никак. Секс с ним не был особенно примечательным, так как партнёр думал в основном о себе любимом, но меня устраивал в достаточной степени, чтобы я захотела пару раз повторить. Что, собственно, и сделала.

Так и пролетели три месяца — я летала на работу из Москвы в Дубровник и останавливалась там иногда на сутки, иногда на двое-трое, а затем возвращалась в российскую столицу брать уроки вождения и отоспаться в арендуемой квартире. К слову сказать, там никого кроме меня не бывало, за исключением конечно Люси.

Так вот, несмотря на то, что жизнь моя стала насыщенной приятными встречами и интересными событиями, я всё же чувствовала себя… как бы это сказать точнее… немножечко ущербной… неполноценной, потому что страсть, как хотела на Остров, но меня туда не брали. И вот за несколько дней до третьей своей попытки я стала так сильно волноваться, что принялась налегать то на хорватские вина, то на успокоительные средства, потому что порой не могла заснуть до утра, мечтая о том, чтобы наконец пройти уже этот Жребий и полететь с Люси на бал.

Надо сказать, что Люси, как я узнала в одном из разговоров, летала туда каждые три месяца и оставалась там на неделю-две, при этом отключала все телефоны, и только просматривала почту по вечерам, да и то не каждый. На вопросы, что она там делала, она не отвечала, лишь загадочно и немного, как мне казалось, грустно улыбалась. Иногда роняла что-то в стиле "Придёт время — сама узнаешь. Если придёт, конечно".

Но как-то раз, за два дня до Жребия, состоялся у нас диалог, во время которого я узнала о Клубе и Острове чуть больше, чем возможно изначально хотела Люси.

Поздним вечером мы сидели на широком подоконнике в одной из её квартир, пили ирландский кофе, много молчали и смотрели в темноту через оконное стекло, где маленькими оранжевыми звёздами светились фонари. Я снова спросила Люси, зачем так возится со мной, зачем обеспечила меня работой и платит солидную зарплату, и она сказала:

— Мне хочется, чтобы ты не повторяла моих ошибок.

— Каких? — заинтересовалась я.

Она немного помолчала, глядя в окно, отпила кофе и, повернувшись ко мне, внимательно на меня посмотрела.

— Я не всегда была богатой, Бельчонок. Было время, когда я твёрдо была убеждена в том, что такие люди, как я, иметь большой доход не могут по определению. Знаешь, будто не та каста. Что-то вроде "не дворянка" и максимум мне может светить зарплата, чуть большая, чем в среднем по региону. И то, если буду из кожи вон лезть, сутками пропадая на работе и абсолютно забыв про личную жизнь.

— Очень знакомо… — тихо сказала я. — Я, собственно, и сейчас нередко себя так ощущаю… Потому что без тебя…

Она не дала мне договорить:

— Вот именно, Бельчонок. Вот именно. Я хочу, чтобы ты преодолела этот барьер. Деньги — это мышление. Большие деньги — просто нетипичное мышление. Но для того, чтобы стать действительно финансово самодостаточной, тебе нужно понять, что ты не финансовая плебейка. Знаешь, это как преодолеть барьер в уровень месячного дохода в сто тысяч рублей. Ты это делаешь, сама, и понимаешь, что не просто хочешь и даже не просто можешь, а уже сделала. По факту. Как научилась плавать и проплыла от берега до острова. И вот ты сидишь на камнях этого острова и понимаешь, что доплыла. И снова сможешь. По факту. Мне, как твоей подруге и если хочешь… наставнице… важно, чтобы ты сумела сама. Я подкинула тебе работу не только для того, чтобы облегчить жизнь себе — в конце концов я могла бы найти опытную сотрудницу. Правда вряд ли она имела бы такой уровень доверия, какой имеешь ты и это однозначно для меня бонус — я не беспокоюсь по поводу махинаций с яхтами и тому подобным. Но в целом, мне даже не пришлось бы обучать её или его, как тебя, достаточно было бы ознакомить с бизнесом, ввести в него и платить ту же зарплату. Просто ты — это во-многом и моя репутация. И прежде всего перед самой собой. Знаешь, глядя на тебя, я часто вспоминаю себя прежнюю…

— Думаю, что понимаю тебя… — тихо сказала я.

Мы помолчали.

— Одно время я была просто потреблянткой, вытянувшей счастливый билет… — сказала она. — Я очень зависела от мужчины… а потом оказалась не у дел… И мне стоило огромных усилий вновь поверить в то, что я что-то могу сама. Тогда меня едва не раздавило понимание, что либо я целиком и полностью зависимая игрушка, либо должна вернуться в бедность, а для меня мой прежний на тот момент уровень жизни был уже бедностью. А твой недавний, к слову, я бы уже тогда сочла нищетой. Без обид.

— Никаких обид, — помотав головой, заверила я.

— Славно, — мягко улыбнулась она. — Так вот, я хочу, чтобы ты понимала, что и без меня кое-чего стоишь, что без меня достойна того уровня жизни, который обрела. Жребий будет всего лишь трижды или четырежды, а что дальше? Представь, что мы перестали общаться. Чем ты занималась бы?

— Скорее всего вернулась бы к прежнему образу жизни… Восстановилась бы на прежней работе или нашла бы подобную… Правда с мужчинами общалась бы иначе, это точно.

— Именно. А вот теперь ты вполне могла бы заниматься тем, чем занимаешься сейчас в Хорватии. Твоя зарплата больше прежней в четыре раза и она вполне себе среднерыночная. И для начала это совсем неплохо, уверяю тебя.

— Знаю, Люси. И очень тебе благодарна.

— Пойми, нужны навыки и вера в себя. Ты теперь водишь машину, знаешь немножко ещё один язык, постоянно практикуешься в инглише, осваиваешь новые горизонты в бизнесе. Ты учишься уважать себя. А раньше ты жила так, будто нашла себя чуть ли не на помойке. Пойми правильно, я не про деньги. Я про отношение к себе самой и про веру в себя достойную самых разных благ и удовольствий. В обмен на интеллект и труд. Если этого не будет, то без мужиков ты будешь никем. И внутренне, глубинно, не будешь себя уважать и ценить. А значит — останешься там же, где и была. Потому что не будешь чувствовать себя способной и достойной. Снова нашла бы подобного этому Саше мужика и принялась бы его "тянуть". А мужчину не надо тянуть, Бельчонок. Мужчину надо вдохновлять.

— Сашу вдохновлял, пожалуй, только компьютер…

— Да. Но потому, что ты не была круче компьютера. Уверена, познакомься я с ним и пофлиртуй вечер, вскружила бы ему голову, он бы и думать забыл бы про свои танчики или во что он там игрался.

— Так бы и было, — охотно согласилась я.

— Только вот мне он такой был бы зачем? — с улыбкой спросила Люси. — В моём понимании из себя не представляет вообще ничего. Просто балласт. Который ты даже не скинула, он сам отвалился, когда вопрос встал о том, чтобы перестать балластом быть. Но не будь нашей встречи — охотно бы повесила его на себя снова, при том, что он стопудово остался бы прежним.

— Да, очень вероятно…

— А теперь? Теперь ты стала бы встречаться с таким мужчиной? А выстраивать с ним серьёзные отношения?

— Ты смеёшься, что ли?

Люси действительно рассмеялась.

— У тебя чашка тоже пустая… Повторим?

— Повторим, — охотно откликнулась я.

— Для того, чтобы иметь хорошее, надо быть готовым к этому, надо иметь это сначала в голове, Бельчонок. Не просто хотеть, а иметь. А этого не будет, если ты сама не считаешь себя достойной. И неважно, сколько человек тебе скажут, что ты достойна. Надо самой так считать. А для этого надо на что-то опираться. На что-то устойчивое. Вроде навыков, умений и понимания, как и что делать, чтобы то или иное нужное получать. Вот именно этому ты сейчас и учишься. Учишься фильтровать мужское общество, учишься вращаться в мире бОльших, чем привыкла раньше, денег, учишься общаться с богатыми людьми на равных, а не как бедная родственница или лукавая хабалка — это обычные манеры общения бедных людей с богатыми. Либо прибедняться и заискивать, либо панибратствовать и рисоваться. Потому что внутренней убёждённости в относительном равенстве нет. Вот пусть она у тебя появится. Потому что пока её нет.

— А зачем тебе моя уверенность в себе? — спросила я.

— Вот то, что ты так часто задаёшь мне эти вопросы — как раз признак того, что её нет. Как и вытекающей из неё самодостаточности. Потому что видишь меня меценаткой и аристократкой, а себя — неспособным быть мне полезным заморышем. Понимаешь?

— Да, Люси… — сказала я. — Понимаю. Так и есть, в общем-то.

— Так есть, пока ты так считаешь. Это вопрос внутренней уверенности. Внимание, не показушно-фальшиво-нарочитой самопрезентации, а внутренней уверенности. Вот скажи мне, ты прежняя стала бы трахаться с вонючим, немытым, заблёванным и обгадившимся бомжом?

— Фу, мерзость… Нет, конечно!

— А для меня твой бывший Саша — примерно то же самое, Бельчонок. Однако ты с ним спала. В одной постели. А я бы его за руку не взяла бы, побрезговала. Не мой уровень совершенно. А вот зассанная бомжиха-алкоголичка с вонючим опустившимся алкашом спать будет запросто. Её уровень. И уровень тут — не снобизм, не показуха, а внутреннее понимание того, чего в действительности достойна ты сама. Фитнес поможет тебе выбирать спортивных и атлетичных, деньги — богатых, статус — влиятельных, интеллект и эрудиция — умных и интересных. Просто будет твой уровень. Понимаешь меня, Бельчонок?

— Да, Люси. Понимаю. Спасибо тебе.

— И тебе. Ты очень много делаешь для меня, знай. Ты очень выручила меня тогда в кафе, ты усилила уважение ко мне в Клубе, ты дала мне возможность не раз хорошо заработать, ты облегчаешь мне задачи в бизнесе, да и просто ты моя душевная подруга, близкий мне уже человек.

В каком-то порыве я обняла её и она тут же отозвалась нежными и тёплыми объятиями.

— А о каком уважении в Клубе ты говоришь? — спросила я. — Не очень понимаю, о чём речь.

— Благодаря тебе… точнее… моему введению тебя в Клуб, я стала чаще видеться с одним очень важным для меня человеком…

— Не понимаю… — призналась я.

— Я сама не очень хорошо понимаю взаимосвязь… но думаю, что ты ему интересна и поэтому он стал… больше общаться со мной…

— Интересна кому?

— Ему, — уклончиво ответила Люси и снова уставилась в окно.

Я тронула её за плечо.

— Кому "ему", Люси?

Она повернулась ко мне. В глазах сквозила грусть и какая-то отрешённость. Ни тени улыбки. Непохожая на себя Люси.

— Я не хочу обсуждать эту тему. По меньшей мере не сейчас. Ты ни в чём не виновата, более того, я тебе благодарна. Очень благодарна…

— Хорошо… Но ты хотя бы можешь сказать мне, кто он и почему я ему интересна? Это же напрямую меня касается. Я его знаю?

— Нет.

— Обалдеть. А он меня да?

— А он тебя да.

— И кто он?

— Создатель Игры. Создатель Клуба. Владелец Острова. Хозяин Замка.

Обомлевшая, я сидела, вытаращив на Люси глаза. А она тихо добавила:

— Мой любимый мужчина…