Глава 22. "Посреди океана"

В половине десятого утра Бранди проводил меня вниз, в роскошную столовую комнату, где я, пожелавшая ранее позавтракать в одиночестве, в одиночестве и позавтракала: съела малиновый йогурт, штрудель и выпила чаю с бергамотом. Затем, зайдя на кухню и поблагодарив повара, вышла во двор.

Тёплое солнце тропиков светило уже вовсю, но на душе у меня было пасмурно и грустно. Однако желания уплыть это ни в коей мере не умаляло. Мне было неуютно. Особенно после отказа Евгению в близости, которой он явно очень желал. Казалось теперь, что я подзадержавшаяся гостья, к тому же более всего сейчас я хотела оказаться одна в московской квартире. А ещё меня беспокоил предстоящий разговор с Люси. Я боялась испортить с ней отношения, потому что она, как ни крути, была мне очень дорога. И дело было совершенно не в бизнесе в Хорватии, а прежде всего в том, что рядом с ней я всегда чувствовала тепло и заботу, чувствовала себя важной и значимой, да и просто, с ней было интересно и весело. И, даже несмотря на то, что я не всегда её понимала, я совершенно точно могла сказать, что будь я мужчиной, по уши бы в неё влюбилась. И всякий раз думая о ней и о ситуации, в которой я оказалась, я никак не могла взять в толк, почему Евгений заинтересовался мной и что же такого случилось между ним и Люси, что она не желала с ним общаться, а он говорил, что ей нужно научиться легче относиться к некоторым вещам.

В этих раздумьях я подошла к воротам, где меня ждал одетый в бежевые штаны и белую рубашку со стоячим воротником, по обыкновению хмурый Роман Станиславович. Но увидев меня, он тепло улыбнулся, чем надо отметить меня несказанно обрадовал. Почему-то его улыбка меня грела. Может потому, что создавалось впечатление избранности — он явно улыбался далеко не всем.

Теперь он был гладко выбрит — никаких усиков — и, возможно поэтому, казался значительно моложе. Ему сложно было дать больше тридцати, несмотря на посеребрянные то тут, то там, волосы. Роман Станиславович курил сигару и внимательно смотрел на меня.

— Доброе утро, — подойдя к нему, сказала я.

— Доброе, — отозвался он.

— Мои вещи у вас?

— Конечно, — произнёс он так, будто иного ответа и не могло быть. — В целости и сохранности. Они на яхте. В вашей каюте.

За спиной послышались голоса, я обернулась и увидела, как к нам в сопровождении Анри и Бранди направляется Евгений. В руках он нёс какую-то полотняную сумку. Подойдя, Евгений сначала радушно поздоровался со мной, потом протянул руку Роману Станиславовичу. Они казались ровесниками, несмотря на то, что Евгений был чуть ниже ростом. Оба широкоплечие, оба атлетично сложенные, но больше в сухопарость и жилистость, чем в полноту и грузность. А ещё я обратила внимание на то, что у них были очень разные руки — рука Евгения, холёная, практически безволосая, с длинными тонкими пальцами контрастировала с крепкой, грубоватой, немного волосатой рукой Романа Станиславовича. После рукопожатия, Евгений, совершенно другим тоном, нежели тем, что общался со мной, сказал:

— Закинь в Нижегородский филиал, после того, как отвезёшь Юлию и сделаешь то, о чём мы договаривались.

— Хорошо, — приняв сумку, сказал Роман Станиславович. — С камерами что?

— Пока не нужно. Николай заказал партию из Германии. Там триста штук, для оснащения хватит.

— Понял.

Евгений посмотрел на меня и произнёс мягче:

— Спасибо за то, что посетили остров. Ещё раз приношу извинения за дискомфорт. Приятного перелёта. Если захотите созвониться, то мой номер…

— Не стоит, — сказала я.

— Как пожелаете, — сказал Евгений. Было видно, что его обидел мой ответ, но я не хотела сглаживать ситуацию, просто отвернулась к беседке.

— Пойдёмте? — спросил меня Роман Станиславович.

Я повернулась к нему и кивнула.

Бранди открыл ворота и мы, вдвоём с Романом Станиславовичем пошли по дорожке к заросшей пальмами насыпи, чтобы после спуститься к пристани. Евгений, Бранди и Анри остались на территории замка.

Мягко дул южный ветер, мирно щебетали птицы. Одетая в новое платье, бежевое, приталенное и вообще — очень приятного фасона, и в босоножки на высоких каблуках, я шла рядом с Романом Станиславовичем и думала о том, скажет ли он мне первым хоть слово на протяжении этой дороги, если я с ним не заговорю.

Не сказал. Мы в абсолютном молчании спустились по асфальтированной дорожке вниз, затем по лестнице и вышли к пристани, где теперь стояло целых две яхты и четыре катера, в одном из которых суетился какой-то сутулый бородатый мужчина в гавайской рубашке.

— Что-то ищешь, Борь? — спросил Роман Станиславович, взойдя со мной на пристань и подойдя ближе к катеру.

— Да куда-то снасти засунул… То ли в замке оставил, то ли… — он сунул руку под какие-то наваленные друг на друга тряпки и удовлетворённо произнёс: — А-а, вот они где… А вы сейчас куда? В Москву?

— Точно, — сказал мой спутник. — В Москву. Но не все. Успешной вечерней рыбалки тебе.

"Что значит "не все""? — подумала я, но при рыбаке спрашивать ни о чём не стала.

— Да уж, — ответил бородач. — Утром, считай, вообще ничего. Место, похоже, не то выбрал. Но ничего, восполним. Килограммов двадцать-тридцать вечером точно наберу.

Уже знакомая мне яхта с именем "Julliette" стояла дальше и сначала мы прошли мимо другой, белоснежной с оранжевыми полосами, тоже трёхпалубной, но чуть больше. Увидев её название — "Foxy" — я вопросительно взглянула на Романа Станиславовича.

— Яхта Люси, — подтвердил он. — Она — партнёр в вопросах организации балов. Здесь домашняя марина её яхты. Убрали по приплытии сюда, чтобы вас не смущать, сейчас вернули на место.

— А могу я её увидеть? — взволнованно спросила я.

— Люси?

— Да.

— Её нет на острове.

— Позвольте уточнить, мы сейчас до аэропорта и я лечу в Москву?

— Совершенно верно, Юлия, — ответил Роман Станиславович. Прошу, — и он сделал пригласительный жест рукой.

Мы поднялись на борт, я впереди, он сразу за мной.

— Простите, мне надо оставить вас ненадолго, — оказавшись на палубе, сказал Роман Станиславович. — Вы можете пока позавтракать…

— Я позавтракала, спасибо.

— Или же спуститься в свою каюту. Как вариант — погулять по палубе. В общем, не скучайте.

— Хорошо.

Он направился вдоль борта к носу, но я окликнула его:

— Роман Станиславович!

— Да? — обернулся он.

— Вы наблюдали за мной на острове?

Он поднял ладонь и покачал головой:

— Позже. И да, можно просто — Роман. Мне так будет даже приятнее.

Он отвернулся и ушёл в салон.

Выяснилось, что на яхте довольно много людей — десятка два, не меньше, и далеко не все из них были заняты делом. При этом я не видела ни одной женщины. Группа мужчин на корме что-то обсуждала между собой, я подошла к ним и они все, как по команде, разом замолчали.

— Я помешала? — смутившись, спросила я.

Их было человек десять, при этом трое явно спасатели, судя по гидрокостюмам, а остальные пятеро выглядели подобно внешнему виду Романа — все в бежевых брюках, белых рубашках с длинным рукавом, и в солнечных очках-авиаторах, что, конечно было неудивительно — солнце светило уже вовсю.

— Нет, — сказал один из мужчин в брюках.

При этом больше никто не говорил ни слова, поэтому мне показалось неуместным моё дальнейшее пребывание с ними рядом и я, последовав совету Романа Станиславовича, спустилась в свою каюту.

На дамском столике лежало с десяток солнцезащитных очков на выбор и стояла моя сумочка, на кровати я обнаружила уже знакомый тёмно-синий купальник и три аналогичного фасона разных оттенков синего, а рядом с кроватью стояла моя сумка с вещами, которые, как я думала, пригодятся мне на острове.

Я услышала урчание мотора и поняла, что яхта отшвартовывается от пристани. Выйдя на палубу, я удивилась — на ней не было никого. На верхних палубах я тоже никого не нашла и потому решила, что люди в бежевых брюках либо в салоне, либо в каютах, либо что было весьма вероятно, остались на острове. Интересно, чем они занимались? Наверняка это были сотрудники, отвечающие за наблюдение… А может какие-нибудь секьюрити… Но что тогда они делали на яхте, если Евгений остался на острове?

И тут, выйдя на площадку в задней части верхней палубы, я увидела его на пристани, как раз между двумя из этих пяти. Заметив меня, он улыбнулся и поднял руку. Я хотела было ответить, но он послал мне воздушный поцелуй, а потому я, готовая вежливо помахать ему, просто развернулась, сделав вид, что не заметила этого жеста и ушла с площадки вперёд, по ходу движения набирающей скорость яхты.

Потом спустилась вниз, чтобы посмотреть поближе, как нос яхты рассекает волны и дождавшись, пока остров позади не поголубел из-за расстояния, прошла на корму, где располагались скрытые для посторонних глаз качели.

Поначалу там никого не было, но вскоре на площадку вышло несколько мужчин, что оживлённо болтали между собой. Я стояла у бортика и смотрела то на исчезающий остров, на воду, что пенилась по бокам яхты и особенно за кормой. Я вспомнила себя позавчерашнюю, увидевшую впервые остров, то и дело замирающую от предвкушения чего-то радостного и романтичного, переполненную позитивными эмоциями, и мне стало грустно — реальность первых суток на острове оказалась совсем иной. Но ради чего — я никак не могла понять. Если бы Евгений отнёсся ко мне иначе, да банально — просто по-человечески гостеприимно, а не заставил бы общаться с этим мерзким Степаном, у него было бы куда больше шансов на то, что я заинтересовалась им, как мужчиной… Если такова была его цель, конечно. Впрочем, вряд ли я вообще была ему нужна, как личность. Скорее, он просто поигрался. Наверное, они все делали ставки на то, как я поведу себя на этом острове. Интересно, Люси действительно была не в курсе того, что я прилетела сюда или же вместе со всеми просто зарабатывала деньги, наблюдая за мной через экран смартфона или компьютера?

— Юлия, я хотел бы официально извиниться перед вами.

Я повернулась на голос и увидела худощавого блондина с носом-картошкой и большими наивными глазами. Он встал рядом со мной, облокотился спиной о бортик и повернувшись ко мне вполоборота, внимательно посмотрел на меня.

— Извините, — сказал он и виновато улыбнулся.

— Не поняла? — приподняла брови я.

— Ну, у меня был текст и я следовал роли, ничего личного, правда. Понимаете, какая штука, я зарабатываю, как умею. Иногда случаются такие вот весёлые подработки. Но уверяю вас, у меня не было никакого желания вам хамить. Вы мне очень симпатичны. Простите меня. Кстати, вы очень-очень красивая девушка.

Я посмотрела на него, и сказала:

— Вы, получается, и есть Степан?

— Ну да, — рассмеялся он. — Я и есть Степан. Вам про меня уже рассказали, да?

Он протянул мне свою тощую руку. Я посмотрела на неё, затем ему в глаза, и, ничего не сказав, повернулась к воде.

— Да ладно вам обижаться, — сказал Степан, встав со мной рядом и глядя на едва заметный остров на горизонте. — Это же только игра.

Солнце сверкало бликами на водной глади, светло-голубое небо настраивало на мечтательный лад. За кормой тянулась обильно вспененная белая полоса, уходящая вдаль и постепенно там рассеивающаяся среди гладких океанских волн.

Я чуть перегнулась через невысокое ограждение и тихо сказала:

— Погодите. Тигровая акула.

— Где? — не понял он. — Тут их вроде не…

Обернувшись, я плавно подалась назад, и держась за бортик обеими руками, крикнула:

— Смотрите! Тигровая акула! — а затем отпустила бортик, нагнулась, схватила за ноги этого придурка, что подавшись вперёд, высматривал в воде опасную рыбу, и резко подняла вверх.

Он ойкнул, затем взвизгнул, и будто мешок с камнями полетел вниз, в воду, как раз ровно в центр пенящегося белого следа. У этой моторной яхты не было на ахтерштевне никакого выступающего киля, я это знала совершенно точно — работа в Хорватии не прошла даром. Киль был подо дном и устремлялся вниз. Мы шли со скоростью не более восьми узлов — примерно с той же скоростью, с которой бежит человек и даже, если этот придурок не умеет плавать, шансы на его спасение были огромны.

С едва слышным плеском Степан шлёпнулся в воду и на пару мгновений исчез в белой пучине. Затем выплыл и принялся барахтаться на воде, всё удаляясь и удаляясь от уплывающей яхты.

— Помогите! — заорал он, явно дико перепугавшись. Хлебая воду, он судорожно дёргался в ней и озирался по сторонам — видимо искал акулу. Боже, как же он орал! Если бы я была акулой — точно дала бы дёру.

— Человек за бортом! — закричала и я во всю мочь.

— Человек за бортом! — закричали рядом со мной.

И тут же с разбегу в воду едва ли не одновременно попрыгали те самые трое мужчин в гидрокостюмах, причём один из них держал в руке ярко-оранжевый спасательный жилет. Ещё через мгновение в воду бросили бобик — надувную лодку и пару спасательных кругов, и яхта принялась замедлять ход. Да, спасатели работали тут профессионально и быстро, нечего сказать.

Фальшивый хозяин острова бултыхался уже метрах в пятидесяти от яхты, а к нему навстречу плыли трое спасателей, активно работая вёслами. Подплывая к нему, они бросили ему спасательный круг, а поравнявшись с ним, затащили его на борт бобика и надели на него спасательный жилет. Чуть позже, когда яхта остановилась, они подплыли вчетвером к её борту и поднялись на палубу. Степана тут же укутали простыней, что заботливо принесла уже знакомая мне девушка, по-видимому, горничная, и дали бокал, судя по всему, бренди, чтобы он поскорее пришёл в себя.

— Её надо запереть в каюте! — громко жаловался Степан. — Или и вовсе высадить! Ненормальная! Я чуть не утонул там!

Вид у мокрого актёра, то и дело указывающего на меня, был очень печальный, даже трагический, но когда он смотрел в мою сторону, то хмурил брови, явно полагая, что сурово, а на самом деле довольно комично.

— Юлия Сергеевна, — подошёл ко мне один из спасателей. — Эта выходка совершенно непозволительна, даже несмотря на то, что яхта…

— Я разберусь, — легонько отодвигая его рукой и вставая между нами, сказал подошедший Роман.

Затем он взял меня под локоть — не грубо, но крепко, и попросил отойти к носу яхты.

— Её надо запереть в каюте! — кричал Степан позади, пока мы проходили мимо кают. — Ненормальная совершенно! Я к ней извиниться подошёл!

Я немного испугалась, потому что вид у Романа был реально суровый, а не как у актёра-жалобщика, но усадив меня на шезлонг, скрытый от посторонних глаз, Роман улыбнулся, а затем, вздохнув, сказал:

— Темперамент у вас, конечно, тот ещё… А если бы он захлебнулся?

— А если бы я измотанная жаждой, голодом, бессонницей и усталостью, захлебнулась у берега острова, после того, как он, переодетый в престарелого уродца, угрожал мне огнестрельным ранением? — нахмурившись, возразила я.

— Но он же не всерьёз, Юлия…

— Так и я пошутила, — похлопав глазками, невинно улыбнулась я. — Смешно же получилось, не правда ли?

— Вообще я ему говорил, что он сильно рискнёт, приблизившись к вам. Правда, я полагал, что вы влепите ему пощёчину. Он же просто хотел принести извинения.

— Будем считать, что я его простила, — сказала я. — Это какой океан — Тихий?

— Тихий, — подтвердил Роман.

— А недавно был достаточно громкий.

Роман улыбнулся, а потом мы вдвоём рассмеялись.

— Будете лимонад? Или холодный сок? — спросил он.

— Гранатовый? — хитро прищурилась я.

— Можно гранатовый, — улыбнулся Роман. — Можно другой.

— Апельсиновый хочу.

— Будет сделано, сударыня. Подождёте здесь?

— Да, подожду здесь.

Явно желая спрятать улыбку, он тем не менее снова улыбнулся мне и, покачав головой, скрылся за углом нижней палубы. А я встала и, ухватившись за бортик, принялась наблюдать, как снова набиравшая ход яхта рассекала чуть волнистую гладь океана.

С Романом мы поболтали совсем чуть-чуть, а потом он, сославшись на дела, откланялся и ушёл в свою каюту. Я немного поплавала в овальном бассейне, расположенном в задней части нижней палубы, спустилась в салон, перекинулась парой-тройкой слов со спасателями, которые теперь не просто не злились на меня, а даже немного подтрунивали, узнав вкратце предысторию купания Степана, который сидел надутый на диванчике на второй палубе и смотрел в одиночестве какое-то кино, где как сказала мне Лариса — полненькая рыженькая официантка средних лет, болтушка и хохотушка — он играл одну из главных ролей.

Мы немного поболтали с ней о том, о сём, я поспрашивала об острове, о замке, где она, как выяснилось, была всего дважды и оба раза на балу, но выудить из неё чего-то толковое мне не удалось: ряд тем были под запретом увольнения, сказать что-либо по секрету совершенно не представлялось возможным, да и знала она немного, а Евгения и Романа так и вовсе видела впервые, причём Евгения только из иллюминатора яхты.

Затем я посмотрела музыкальные клипы, съела из металлической вазочки приготовленное для меня мороженое, усыпанное спелой и сочной земляникой, немного поплавала в бассейне на верхней палубе, позагорала на корме, а затем тоже ушла в свою каюту, где приняла ванну и немного накрасилась. Меня клонило в сон, но не хотелось спать на яхте, я решила, что высплюсь в самолёте, всё равно лететь долго, а плыть осталось всего ничего. И потому я покинула каюту и ушла наверх, поды крытый навес, где устроилась в тени на шезлонге. Чистая, умиротворённая, расслабленная, я и не заметила, как задремала.

Проснувшись, увидела рядом Романа. Он что-то сосредоточенно просматривал в телефоне. Заметив мой взгляд, он кивнул мне и чуть улыбнулся.

— Приятные были сны? — спросил он.

Я сладко потянулась, зевнула и кивнула.

— Как насчёт кофе? — задал он новый вопрос. — Арабика, только сваренный. Разгонит сон в один момент.

Закрыв глаза я, толком ещё не проснувшаяся, сонно покивала.

— Вы такая забавная, — сказал Роман с улыбкой, — Вы будете каппучино? Или другое что-нибудь? Латте, например.

— Каппучино, — сказала я, стараясь проснуться.

— Хорошо.

Роман нажал что-то в телефоне и произнёс: "Один каппучино и один американо на верхнюю палубу под навес".

Мы выпили кофе и встали у борта, разглядывая океан. К тому моменту я уже совершенно проснулась.

— Сколько нам осталось плыть? — спросила я.

— Ещё долго.

— В прошлый раз мы плыли меньше.

— В прошлый раз мы плыли с другого острова.

— Но мы ведь туда, где есть аэродром?

— Мы туда, где есть даже целый аэропорт.

Меня снова обволакивало чувство уверенности, исходящее от этого мужчины. Оно было каким-то дико уютным. Он вроде бы ничего особенного не делал, да и не выглядел, скажем так, брутально, скорее просто мужественно, но при этом я чувствовала себя очень женщиной в его присутствии.

— Могу я задать вам вопрос? — спросил Роман. — Интересен ваш ответ.

— Задавайте, — сказала я.

— Вам не понравился Евгений? Просто, как я заметил, вы не попрощались с ним, когда стояли на корме. Я имею в виду проигнорировали его воздушный поцелуй. Даже не помахали рукой.

Я хотела сказать "Сами же всё знаете, что дурака-то валяете?", но вспомнила, как Евгений сказал о том, что в некоторых спальнях камер нет и та, в которой спала я — одна из таких.

— Я бы не хотела это обсуждать.

— Ясно, — сказал он. — Просто я полагал, что вы на остров на неделю, не меньше.

— Он пригласил меня пообщаться, мы пообщались. Это всё, — повторно дала я понять, что не хотела бы говорить об этом.

— Хорошо, понял вас.

Я отошла к бортику, облокотилась и принялась смотреть вдаль, на медленно проплывающий мимо остров, бежевый песчаный берег которого было словно каёмкой для пышной зелени, заполонившей всю его поверхность. Много-много пальм и каких-то других деревьев. Красивый очень.

Роман подошёл ко мне и встал рядом, тоже облокотившись на бортик.

— Здесь их много. Очень много, — сказал он. — Некоторые — совершенно пустынны. Дикие острова Океании. А под нами прямо сейчас проплывает огромное количество рыб.

— Вы давно работаете с Евгением? — спросила я, продолжая смотреть на остров.

— Семь лет.

— А чем вы занимаетесь?

— Ну… Это сложный вопрос.

— Чем же он такой сложный? — повернулась я к нему.

— Ну, я так полагаю, вы имеете в виду какую-то специальность вроде электрика или должность вроде начальника отдела сбыта, верно?

— Типа того, — кивнула я.

— Начальник службы безопасности сгодится? — глаза его смеялись. В уголках глаз были заметны морщинки и это выдавало его возраст — где-то около сорока, может чуть меньше.

Я улыбнулась:

— Это ваша должность?

Он улыбнулся в ответ:

— А почему нет? Ничем не хуже других. Безопасностью я ведь тоже занимаюсь.

— То есть вы — главный охранник, да? — склонив голову набок и прищурив один глаз, рассмеялась я.

— Что касается вашей безопасности, то можете быть уверены, что я что-то вроде железобетонного бункера вокруг вас.

— Прикольно, — сказала я. — То есть если кто-то посмеет меня обидеть, то вы ему зададите жару, да?

— С лица земли сотру, — сказал он, причём сказал так, что я охотно ему поверила.

Как странно менялось выражение его лица. Улыбаясь, он будто теплел, а потом, посерьёзнев, превращался в лёд. Мне было трудно представить кого-либо его не слушающимся и мне дико нравилась эта его уверенность в себе — она была настоящей, а не напускной, как бывает у многих мужчин, желающих произвести впечатление серьёзных людей. Мне казалось, что если между мной и тираннозавром Рекс будет стоять Роман, то я могу даже пледик на травке разложить и выпить кофейку из чашки, оттопырив пальчик — всё равно ничего плохого не случится.

— Вы не будете возражать, если я закурю сигару? — спросил он.

— Нет. Ваша маленькая слабость?

— Есть немножко, — сказал он и отошёл к столику у дивана, достал из верхнего ящика деревянную коробку и вынул оттуда сигару и щипцы. Прикурил и, держа в руке миниатюрную пепельницу, вернулся ко мне, но встал поодаль.

— Наверное ещё из слабостей у вас женщины, угадала?

— Когда-то так было.

— А сейчас? — прищурилась я с улыбкой.

— А сейчас — нет.

— А скажите, вы давно наблюдаете за мной?

— С момента вашего появления в Клубе, это часть моей работы.

— Много выиграли денег?

— Я не делаю ставки.

Я удивилась.

— Что — совсем?

— Совсем. Мне это не нужно. Я достаточно зарабатываю.

Мы немного помолчали, он докурил сигару и положив её на край пепельницы, поставил на столик.

— А я вам нравлюсь, я знаю, — беззаботно сообщила я, когда он подошёл.

— Откуда? — чуть улыбнулся он.

— По мужчинам всегда видно, когда им нравится женщина. Вы, мужчины, не умеете это скрывать. И лично вы — в том числе. Так что шпион из вас получился бы не очень.

— Смотря в чём конкретно состоит задание, — уклончиво сказал он. — И я думаю, что вы много кому нравитесь.

— Например?

— Например Степану, — хмыкнул он.

Я закатила глаза.

— Ещё.

— Ещё Евгению.

— Ах, этот Евгений! — фальшиво экзальтированно сказала я. — Мечта любой женщины! Красивый, галантный миллиардер! Такой душка! Но знаете что?

— Что? — спросил посерьёзневший Роман.

— У него дико хреновые представления о гостеприимстве. Просто какие-то идиотские. Просто мне было очень любопытно на него поглазеть.

Слушая это, Роман чуть поиграл желваками. А мне отчего-то дико хотелось его дразнить.

— Почему любопытно? — спросил он.

— Ну, потому что он любимый мужчина моей подруги. Я восхищаюсь ею и хотела взглянуть на объект её восхищения, — я сделала акцент на слове "её".

— И как вам?

Я снова отвернулась к воде.

— Я же вам сказала, я не хочу об этом говорить.

— И всё же? В двух словах.

— Он красивый, — сказала я. — Умный, начитанный. Но…

— Что "но"?

Он так напряжённо спросил это, что мне показалось, что он ревнует меня. Я снова посмотрела на него. Он пожирал меня глазами, при этом отчего-то мне это нравилось. Когда мужчина так смотрит на женщину, складывается впечатление, что он под гипнозом или в трансе или ещё что подобное. В его взгляде хорошо читалось только одно — восхищение. И это было очень приятно.

— Но я бы с ним встречаться не стала.

— Вы лукавите. Стали бы.

— Это почему это "лукавлю"? — обиделась я.

— Потому что я вообще не знаю ни одного примера, чтобы женщина ему отказала. Ну… кроме вас, но тут…

— Что "тут"? — заинтересовалась я. — С этого места поподробнее, пожалуйста.

— Тут нестандартная ситуация.

— То есть вы полагаете, что я не стала его любовницей только потому, что он мне устроил не самую приятную встречу на острове?

— Ок, почему ещё?

— Потому что он — любимый мужчина моей лучшей подруги, — прочеканила я. — И уверяю вас — одного этого достаточно для того, чтобы он стал для меня чем-то бесперспективным.

— Но они же не встречаются, — возразил Роман. — Просто дружат. И работают иногда вместе.

— Кстати, да, — сказала я, хитро улыбнувшись. — Расскажите мне об их отношениях. Мне очень, очень интересно.

— Не считаю это корректным, — заметно холоднее сказал Роман.

— Ладно, как скажете, — пожала плечами я. — Скажите, а вы давно знаете Люси?

Мой вопрос его явно выбил из колеи, он совершенно точно не был готов к такому повороту и я про себя отметила, что мне нравится эта его растерянность. Одновременно с тем мне показалось, что его с Люси что-то связывает, а это уже отчего-то напрягло.

— Пойдёмте поедим, — сказал он и взглянул на часы. — Время обеда.

— Эй, — схватила я его за руку, — Я так не играю! Ответьте мне на вопрос!

Он рассмеялся и направился в сторону салона, не обращая внимания на то, что я принялась на нём висеть, точнее чуть повисла на его руке.

— Господин Железобетонный Бункер! — дурашничала я. — Ну, скажите же мне правду!

Но он молчал, как партизан, только заметно потеплев, тихо смеялся.

Мы очень душевно пообедали вместе со всеми, но за отдельным столиком вдвоём, а затем, надев солнцезащитные очки, прошли на корму, где я растянулась на шезлонге, попивая через трубочку холодный оранжад, а он присел на соседний, лицом ко мне.

— Чего вы хотите от жизни, Юлия? — спросил он вдруг.

— Боюсь, мои желания и мечты покажутся вам приземлёнными. Я хочу совершенно элементарных и естественных для женщины вещей: любимого и любящего мужа, детей, интересную работу, такую, чтобы хотелось ею заниматься. Мне нравится путешествовать и я с удовольствием побывала бы в ряде стран.

— Каких, например?

Я задумалась. Прикрыв глаза, принялась перечислять:

— Исландия, Норвегия, Каталония, Япония, Тайланд, Австралия…

— Австралия, говорите?

Я открыла глаза.

— Ну да. Коалы, страусы, австралийские аборигены, природа — мне интересно. А что вас удивляет?

Посмотрев на меня поверх очков, Роман Станиславович приподнял бровь и улыбнулся.

— До Австралии отсюда чуть больше трёх с половиной тысяч километров по воде. Меньше пяти часов лёту.

— А мы, собственно, где? — спросила я, недоумевая.

— Очень своевременный вопрос, не находите? — расхохотался Роман Станиславович.

Я смутилась. Усевшись с ногами на шезлонге, сказала:

— Ну да, я не спросила. Меня пару раз подмывало, но честно говоря, я думала, что сама догадаюсь и мне было это интересно, понимаете? Самой догадаться. Я же не знала, что меня ждёт на этом острове… И доверяла вам…

— Это говорит о некоторой вашей беспечности, сударыня, — вмиг посерьёзнев, сказал Роман. — Вне зависимости от того, кто вас сопровождает, вы должны быть в курсе своего местоположения, согласны?

— Вы правы, но я и сейчас не понимаю, чем мне помогла бы информация о месте моего нахождения, если у меня не было связи с внешним миром, — я помолчала. — Ладно. Я дура, конечно. Но, честно говоря, я не думала, что вы скажете, где мы, если я спрошу.

— Нет, вы не дура, просто это вопрос вашей безопасности. Всё-таки, надо признать, вы довольно авантюрная натура. Впрочем, в Клуб редко попадают люди с другим характером. И да, додумывать за других не стоит. Если бы вы спросили — я бы ответил. Мне вот как раз было очень интересно, почему вы не спрашивали.

— Не знаю… Просто доверяла вам… К тому же в этих самых вопросах безопасности я привыкла доверять Клубу… Я думала, что мы где-то в Южной Азии….

— Ясно. Нет, мы в Океании, на Фиджийском архипелаге. Сейчас плывём на остров Вити-Леву, на котором находится столица государства Фиджи — город Сува. Там международный аэропорт, ходят рейсы в Москву. Перелёт с двумя пересадками, время в полёте — тридцать часов. Собственно говоря, когда вы спали, мы дважды приземлялись на дозаправку. Вообще в планах посадить вас на самолёт до Москвы, но у меня дела в Канберре — это город такой в Австралии…

— Я знаю, — кивнув, перебила я.

— Хорошо, — улыбнувшись, одобрил Роман. — Так вот, у меня там дела, нужно решить пару вопросов, а затем выходные — два дня. Если вы располагаете временем, силами и желанием, то могу взять вас с собой. Из Сувы туда лететь четыре с половиной часа. Обычным рейсом, если не смущает. К вечеру будем там. Покатаемся на джипе по австралийским прериям, поедим макадамию в шоколаде и десертный квандонг, а если захотите — кенгурятину. Чаю попьём с анзаком и роки-роудом. Попробуете известный австралийский безе-тортик "Анна Павлова" с клубникой и маракуйей. Он называется так в честь русской балерины и сделан в виде балетной пачки. А может вам больше понравится бисквит Лемингтон, облитый шоколадом и посыпанный кокосовой стружкой. По Канберре погуляем, это красивый город, я вам его покажу. Хотите?

Как интересно, подумала я. Очередной тест? Не соблазнюсь ли я другом владельца замка? Они же друзья? Или нет? Он же сказал, что тесты закончены… Неужели врал? Ну что ж, я ничем ему не обязана… А Роман Станиславович мне безусловно очень нравится…

— Да, хочу, — сказала я.

— Прекрасно, — сказал Роман Станиславович. — Но прежде — позвольте я отзвонюсь.

— Жене? — пошутила я, желая прояснить его статус, в том числе Клубный.

— Я не женат, — сказал он. — Евгению Павловичу. Это щекотливый вопрос и мне нужно обсудить его с ним.

— Да, конечно, — как можно безразличнее пожав плечами, сказала я.

Он ушёл, затем вскоре вернулся.

— Летим в Канберру, — тепло улыбаясь мне, сказал он. — Вместе.

— Хорошо, — радостно ответила я. — Скажите… А можно… мне ещё покататься на качелях?

— Ну, конечно, — как-то нежно ответил Роман. — Простите, что сам не предложил.

Восторгу моему не было предела, когда солнечным, удивительно красивым днём, я опять принялась летать над океаном, на шумящими подо мной пенными волнами. Я снова купалась в этом чувстве невероятной, безграничной свободы.