Глава 21. "Ночь решает всё"

Моё пробуждение было приятным и оттого удивительным. Я лежала на кровати, укрытая мягким, нежным на ощупь, одеялом. Абсолютно голая. Захотелось сладко потянуться, но я не посмела, потому что во тьме просторной комнаты трепетали оранжевые всполохи. Чуть приоткрыв глаза и стараясь не выдать себя, я осторожно посмотрела в сторону источника света. Перед уютным потрескивающим поленьями, камином, спиной ко мне, поджав ногу, сидел мужчина. Статный, широкоплечий шатен с аккуратной и стильной стрижкой. Впрочем, аккуратной она была недолго, потому как спустя мгновение он небрежно провёл пятернёй по волосам, взъерошив их. В другой руке он держал вытянутый бокал, наполовину наполненный, судя по всему, вином. Пригубив его, он повернулся ко мне и я тут же, едва завидев его движение, закрыла глаза. Сердце заколотилось от волнения. Кто он? И как я тут оказалась?

— Вы проснулись, Юлия? — донёсся до меня очень приятный, мягкий баритон.

Этот голос ласкал слух и сильно контрастировал с хрипловатым-писклявым голоском встретившего меня старика. Это его сын? Или…

Судя по звукам, мужчина встал. Я замерла, затаившись. Лишь старалась дышать спокойно и ровно, будто по прежнему спала. Он тихонько подошёл ко мне. С минуту я слышала только потрескивание дров и едва-едва — его дыхание. Затем моих волос коснулись его пальцы, мягко, даже, пожалуй, нежно. До меня донёсся очень приятный и лёгкий, какой-то цитрусовый, запах.

— Вы же не спите, я знаю, — тихо сказал он совсем рядом, видимо наклонился ко мне.

Открыв глаза, я тут же натянула одеяло по подбородок, отчего он немного отпрянул. "Какой красивый…" — неожиданно для себя подумала я. Он действительно был очень хорош собой, правда скорее, смазлив, чем по-мужски красив, будто было в чертах его чуть улыбающегося лица что-то неуловимо женское. Чёлка, разделённая пополам пробором, приятный овал гладковыбритого лица, большие глаза, казавшиеся сейчас едва ли не чёрными, небольшой ровный нос, полные, слегка приоткрытые губы, чуть заострённый подбородок, длинная шея, широкие плечи. Он по прежнему держал в руке бокал и в свете каминного огня был виден рельеф мышц под матовой кожей. Я силилась понять сколько ему лет и никак не могла. Двадцать пять? Тридцать? Тридцать пять?

— Я должен извиниться перед вами, Юлия, — сказал он.

— За что? — спросонья чуть хрипло спросила я.

— За приём… Впрочем, вам надо позавтракать. Или поужинать, ибо сейчас вечер. Вы выспались?

Я ничего не ответила, только чуть кивнула.

— Я рад. Одну минуту.

Он совершенно очаровательно улыбнулся мне и вышел из комнаты. Я тут же вскочила, и, прикрывшись одеялом, уселась с ногами на постели.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в красивой и очень уютной спальне. Между тяжёлыми тёмно-синими шторами, за высоким окном таилась ночь. Перед камином лежал белый пушистый ковёр. На спинке стула рядом с кроватью аккуратно висело платье, отглаженное чьими-то умелыми руками. Поверх него кто-то положил тёмно-синие хлопковые трусики.

Схватив их, я быстро надела их под одеялом. Затем встала с кровати и принялась спешно надевать платье, то и дело, оглядываясь на дверь, в которую вышел незнакомец. Она была прикрыта, но я всё равно дико волновалась, что он увидит меня голой, хотя, наверное, это было глупо, учитывая тот факт, что голой я спала, а он был рядом.

Тут я вспомнила старика, требовавшего минет и меня едва не прошиб холодный пот от страха. Отчего-то я решила, что меня готовили для него. И первой мыслью было "Бежать!". Но куда? Я даже не понимала, где конкретно находилась, понимала только то, что в том самом замке, который видела до сих пор только со стороны. А какой этаж? А как тут устроены коридоры? А где лестницы? Или тут лифты? Или и то и то? А если я сейчас побегу наугад, то каковы мои шансы покинуть замок? А на чём я уплыву? А как вернуть мои вещи, документы?

И пока я мысленно металась от одного вопроса к другому, послышались шаги, дверь отворилась и в комнату вошёл мой новый знакомый незнакомец. Я только и успела, что плюхнуться в кресло за журнальный столик и принять максимально невозмутимую позу. "Ох, до чего хорош…" — снова подумала я.

Он был в джинсах и расстёгнутой на две верхние пуговицы белоснежной рубашке. Не самый, пожалуй, подходящий наряд для знакомства, но, что и говорить, ему невероятно шло. И судя по его самодовольной обаятельной ухмылке, он это прекрасно знал.

Холёный, стильный, красивый, спортивный, с дорогими наручными часами. Прям новенький Порше. Он явно хорошо знал себе цену и просто лучился обаянием. К тому же он очень сексуально двигался, был пластичен и даже, пожалуй, грациозен. Он так поставил передо мной поднос, что мне захотелось по-кошачьи потянуться, прогнувшись в пояснице, но что-то было в его улыбке и ещё более в его взгляде, что не давало расслабиться. К тому же мне, обжёгшейся на молоке, теперь очень хотелось дуть на воду.

— Думаю, вы в смешанных чувствах, — внимательно, даже пристально глядя на меня, произнёс он.

— Не то слово, — ответила я, удивляясь, что у меня не болит голова после вчерашнего — всё-таки весь день на жаре, да и не спала сколько… И тело не ломит… Если бы не царапины, можно было бы подумать, что вчера был мой обычный трудовой московский день.

— Не сердитесь.

Я промолчала.

Он вздохнул.

— Моё присутствие вас раздражает?

Оно меня скорее напрягало и смущало одновременно.

— Нет.

— Вы немногословны. Поешьте. Кофе, гренки, джем.

— Я вижу, — сказала я, глядя ему в глаза. — К тому же запах свежесваренного кофе сложно не заметить.

Он снова подошёл к камину и уселся перед ним, по-турецки скрестив ноги. Глядя на огонь, сказал:

— Это был тест.

— Да неужели? — съязвила я. — И что мне полагалось выбрать? Кофе или гренки?

— Вы прекрасно понимаете, о чём я.

— Неа, — я намазала немного абрикосового джема на гренку и откусила кусочек — Господи, как же вкусно! — Не понимаю.

— Всё вы понимаете.

— Если бы я всё понимала, я вряд ли бы полетела сюда. Не раз, знаете ли, пожалела. А вы, я так понимаю…

— Да. Владелец острова.

— Журналов, газет, пароходов? — что-то он меня стал подбешивать, то ли этим своим деланным смирением, то ли какой-то плохо скрытым самодовольством. А может я просто была остаточно раздражена.

Он пропустил мои слова мимо ушей. Немного помолчав, слушая, как я ем (а я ещё почавкала специально, ему назло!), он негромко сказал:

— Знаете… Я редко вижу женщин… Очень редко… Впрочем, как и выбираюсь с этого острова…

— Где-то я это уже слышала, — усмехнувшись, сказала я и шумно отхлебнула кофе. Потом губами ещё поплямкала. Нравится?

— Читали, скорее.

Он повернулся ко мне.

— Тесты закончились, — сказал он. — Поймите правильно, мне нужно было понять, ради денег вы сюда приехали или…

— Или что? Вы договаривайте, стесняться не надо.

— Я не стесняюсь. Просто… — он снова повернулся к огню, я видела только его точёный профиль, но не взгляд. — Присутствие красивой женщины в одной из любимых моих спален… это так… странно… и так волнительно… Вы потрясающая, когда спите, вы знаете об этом?

— А когда просыпаюсь — страхолюдина страхолюдиной, ага.

Он вежливо улыбнулся.

— Интересный у вас юмор.

— По сравнению с вашим я просто абитуриентка, профессор. Особенно с фоткой в сарае хорошо получилось. Я прям обхохоталась.

Сказав это, я молча принялась жевать следующую гренку. Мне было некомфортно признаваться себе в этом, но он тоже волновал… И голос приятный такой… Но после произошедшего за последние… сутки? Больше? Сколько я спала?

Он помолчал, а затем повторил, обращаясь словно и не ко мне:

— Потрясающая…

И добавил, по прежнему глядя на огонь:

— Особенно, когда раскрываетесь во сне…

Тени плясали на нём, лицо было освещено рыжим светом, он немного ко мне повернулся и я увидела, как в свете дрожащего каминного пламени мерцают его глаза.

— Можно подумать, вы не видели меня голой раньше, — стараясь произнести это вызывающе, дерзко, сказала я, но к моей досаде вышло довольно мягко. Магнетизм этого парня, его обаяние, красоту и какую-то мечтательную задумчивость безусловно сложно было игнорировать… Такие ребята в кино играют принцев… Но мы — не в кино. И я не забыла, как ещё вчера под палящим солнцем подыхала от жажды, голода и усталости на песчаном берегу океана.

— Вы любите музыку? — поинтересовался он.

— Вы прекрасно знаете, люблю я музыку или нет. А вообще интересно, хоть кто-нибудь вам когда-нибудь отвечал на этот вопрос отрицательно?

— Я к тому, что мне хотелось бы сыграть вам.

— На балалайке? Или предпочитаете банджо?

Он повернул голову ко мне. Было видно, что он сердится, но пытается это скрыть. Ну что ж, поделом тебе. Из-за тебя я чуть не умерла там среди камней, фигов тестер.

— На испанской гитаре.

Такого ответа я почему-то не ожидала.

— Знаете что? — сказала я после некоторой паузы, — Давайте-ка вы для начала лучше объяснитесь.

Вообще, по-хорошему, его нужно было послать лесом, но от кого, как не от него я бы узнала, для чего это всё было затеяно?

— Хорошо, — кивнул он. — Могу я попросить вас сесть рядом? — он легонько коснулся ладонью ковра рядом с собой.

— Мне и тут хорошо, — сказала я.

— И всё же? Не бойтесь, я вас не обижу.

— Ну да, ну да, — фыркнув, сказала я. — Вы меня уже обидели. Заочно. И не раз. Причём слово "обидели" — в данном случае настолько дипломатичное, что больше напоминает лесть. Я вам не верю, понятно?

— Слушайте, — нахмурился он, — Ну, детский сад. У меня было множество возможностей причинить вам вред. К тому же спящая вы невероятно соблазнительная и мне не пришлось даже брать вас силой, если бы я не считался с вашими интересами.

Я чуть не задохнулась от такой наглости!

— Вы?! Вы считались с моими интересами?!

— Послушайте… — мягко перебил он, но я не дала ему сказать:

— Нет, это вы послушайте, господин Как Вас Там! Меня пригласили на остров для чего?! Для общения, да?! Хорошенькое общение! "Соси или спи на псарне, потому что ты в моей власти"?!.

— Не кричите, пожалуйста… Я объясню…

— Да вы вообще понимаете, что со мной было на этом острове?!

— Вы и сейчас на нём.

— Да, только я теперь не страдаю от жажды и голода, меня не вырубает из-за дикой нехватки сна, я не валяюсь в грязном песке, не падаю с лестницы и дико напуганная, не убегаю от старого мерзкого… — я запнулась, поймав себя на мысли, что это уже, пожалуй, лишнее, хотя этот старый козёл мне и не такое говорил…

Мой собеседник, повернувшись ко мне, примирительно поднял руки:

— Он не старый. Ему и тридцати нет…

— Кому?

— Ну, актёру, который изображал меня. Это грим. У нас гримёры просто потрясающие. Точнее не меня изображал, а мой статус.

Я молча смотрела на него, не зная, что и сказать. Точнее, мыслей было так много, что я не знала, что озвучить первым. Впрочем, знала и молчала осознанно, потому что первым напрашивался только мат. Но отчего-то мне было дико трудно его ненавидеть. Наверное потому, что вчера его на острове для меня не существовало и все эти гадости говорились мне совершенно другим человеком.

— Между прочим, мы с вами однажды встречались, — тихо сказал он. — Я к тому, что вы видите меня не впервые.

— Да неужели? — я вложила в вопрос максимум сарказма, на который была сейчас способна. — Что-то я вас не припоминаю!

— Однако это так. Помните маскарад перед вашим первым участием в Жребии? Вы были с Лисёнком.

— С Лисёнком?

Он смутился. И похоже смутился естественно, не деланно, что меня порядком порадовало и, надо сказать, сделало его в моих глазах значительно привлекательнее. Если отбросить обиды, то он был очень приятный мальчик. По крайней мере пока. И что примечательно — он совершенно не внушал мне страх из-за его явного желания пообщаться дружелюбно.

— С Люсилисой.

— Помню.

— Я подошёл тогда к вам. Точнее, к ней…

Перед глазами промелькнула та сцена, после которой Люси попросила не трогать её пару минут.

— Да, помню, — сказала я. — Она не желала с вами общаться.

— Она просто… очень ранимая девочка… Ей стоило бы научиться относиться легче к некоторым вещам…

— К которым, например? К предложениям сосать от всяких проходимцев?

— Послушайте, не заводитесь снова, пожалуйста. Я же не нападаю. Веду диалог, согласны?

— Мне вам в ножки бухнуться за это?

— Не надо мне в ножки бухаться. Просто посмотрите правде в глаза: вы наверняка очень многое надумали, но в этом и был смысл — вы должны были верить в происходящее. Вы думаете, что от минета с неприятным некрасивым стариком сначала отказывается малый процент женщин? Ничего подобного. Едва ли не все. Но потом деньги берут своё. В абсолютном большинстве случаев. И не доходит до такого, как с вами. И не было такого в планах.

— Вы всех девушек так тестируете?

— Да вовсе нет! — горячо сказал он. — Это просто было раньше, ещё когда я только тестил игру, стандартным сюжетом для понимания дальнейших сценариев. Вы просто не знаете об этом и Люси не знает и не могла вам подсказать, а это и требовалось, чтобы вы были искренни, поймите!

— Сколько вам лет? — вздохнув, спросила я.

— Хм. Тридцать девять. А что?

— Как интересно. Выглядите моложе. А во сколько вы начали свой бизнес?

— Вы про Игру? У меня много бизнесов.

— Да, про неё. И попробуйте быть поскромнее.

— Хорошо, я постараюсь, — смиренно сказал он. — Я создал её девятнадцать лет назад. Дождливым сентябрьским вечером набросал в клетчатой тетрадке идею и первый план по её реализации. В то время Интернет в России только-только набирал обороты. Написал сайт, прикрепил к нему чат. Ну, знаете, наверное, типа "Кроватки". Ничего из ряда вон выходящего.

— "Кроватки"? — не поняла я.

— Был в то время такой довольно популярный чатик. Не тематический. Кто угодно мог писать в нём что угодно. В основном обзывались и флиртовали.

— Ясно. А вы, значит, сделали тематический, так?

— Так.

— Угу. Угу. Можно ещё кофе?

— Да, конечно.

Он встал, подошёл к кровати, провёл, как мне показалось пальцем по изголовью и, повернувшись ко мне, сказал:

— Одну минуту.

Затем вернулся к камину.

Недоумевая, я перевела взгляд с него на кровать, затем с кровати на него. Меж тем в дверь постучали. И минуты не прошло.

— Да-да, Анри. Ты можешь войти, — отозвался мой собеседник, не поворачивая головы и по прежнему глядя на огонь. Нравилось ему это, явно.

Дверь отворилась и в комнату с поклоном вошёл чернокожий мужчина, худой и рослый, в синей рубашке и белых штанах. Он чуть кивнул мне с вежливой улыбкой и, обратив взор на затылок моего собеседника, спросил:

— Вы что-то хотели, господин Маккойл?

— Да. Организуй нам, пожалуйста, ещё два кофе. И принеси, пожалуйста, шоколад.

Затем повернулся ко мне:

— Юлия, заказать ещё гренок?

— Нет, спасибо, — вежливо ответила я. — Я наелась.

Он повернулся к Анри:

— Тогда всё.

— Будет сделано, — снова кивнув, сказал Анри и скрылся за дверью, аккуратно её за собой прикрыв.

— "Господин Маккойл", значит? Это я тоже уже слышала.

— Это на тот случай, если бы вы знали, как меня зовут. Это не фамилия. Это старый игровой ник, который затем стал чем-то вроде второго имени. Но Бранди действительно доложил о вашем приходе именно мне. А вот вышел к вам да, уже актёр. Его Степаном зовут. Очень прикольный чувак.

— Прикольнее некуда, — холодно сказала я. — Пусть лучше этот "чувак" мне на глаза не попадается, если не хочет, чтобы я ему лицо исцарапала после пары десятков пощёчин.

— Чего вы злая-то такая? Он вас и пальцем не тронул. Говорил то, что нужно было, играл отменно.

— Слушайте, лучше не бесите меня. Он меня не трогал, да, но я вообще-то верила тому, что он говорил!

— Но это не его вина, правда? Это как раз говорит о его высококлассной игре.

— Это куда больше говорит о напуганной девчонке, которая приехала на остров, мечтая совсем о другом… — я осеклась.

Он это уловил и, чуть прищурив глаза, отчего стал каким-то совсем уж секси, быстро спросил:

— А о чём вы мечтали, Юлия, когда согласились прилететь сюда?

— Вы же обо мне всё знаете! — с вызовом ответила я.

— Ваши мысли я не читаю. А с Люси вы об этом не говорили.

— Слушайте, а когда я в туалете, вы за мной тоже подглядываете?!

— Это конфиденциальная информация. Её разглашение может пойти в ущерб бизнесу.

— То есть для вас все эти вуайеристские штучки — это просто бизнес?

— Не в вашем случае.

— Прекрасно. А что в моём случае?

— Вы на мой вопрос сначала ответьте.

Нахмурившись, я посмотрела на изголовье кровати.

— У вас там кнопка, что ли?

— Да, всё верно. Кнопка. В некоторых спальнях нет камер, а это одна из таких. Обычно же достаточно поднять вверх руки и хлопнуть трижды в ладони.

— Ладно, — сказала я. — Шутки кончились. У меня к вам много вопросов. Очень много вопросов.

— Я отвечу, — сказал он. — Вы только сядьте рядышком.

— Окей, — сказала я, вставая. — Но предупреждаю, если вы начнёте распускать руки, я закричу.

— Услышал, — сказал он и, мягко улыбнувшись мне, снова похлопал рядом с собой. — Присаживайтесь.

Подойдя к нему, я вновь уловила запах его приятного свежего парфюма. Он кружил голову, как впрочем и этот парень. Мне сложно было воспринимать его иначе, так молодо он выглядел. Впрочем, я не была удивлена, с его-то деньгами и возможностями. Я осторожно опустилась рядом, сохранив тем не менее дистанцию вытянутой руки.

В комнату вошёл Анри с подносом. В согласии с распоряжением моего собеседника, он поставил кофейный столик между нами, прямо напротив камина, составил чашки с ароматным, дымящимся кофе и удалился.

— Так вы ответите на мой вопрос прежде, чем я буду отвечать на ваши? — мягко, даже как-то вкрадчиво, спросил Маккойл.

— Нет, — сказала я, после того, как пригубила напиток.

— Почему?

— Не хочу.

— Может быть потом? — с надеждой во взгляде спросил он.

Я пожала плечами:

— Может быть.

— Хотите рому? — неожиданно для меня спросил он. — Ямайский, очень-очень вкусный.

Я нахмурилась:

— Вы меня споить, что ли, пытаетесь?

— Зачем мне это? — в свою очередь нахмурившись, пожал плечами он.

— Понятия не имею. Может, чтобы я стала поразговорчивее. А может, чтобы меня соблазнить.

— Интересные перспективы… — он обаятельно улыбнулся. — Мне нравится…

Я повернулась к огню, взяла кочергу и задвинула поглубже прогоревшее с одного конца полено. Затем повернулась к нему и сощурив глаза, спросила:

— Не боитесь, что я вам кочергой врежу?

— Нет, — сказал он с улыбкой. — Не боюсь. Дальше-то что вы будете делать?

— А вдруг я после этих суток в одиночестве на острове стала психопаткой и мне теперь пофиг, м?

— Ну, во-первых, ударить кочергой меня вам удастся только сзади, это сто процентов…

— Да ладно? — угрожающе спросила я.

— А вы попробуйте.

Секундная пауза, глядя друг другу в глаза, и я, резко взмахнув кочергой, опустила её на широкое плечо этого нахала… точнее опустила бы, потому что он совершенно спокойно, очень умело и потрясающе быстро её перехватил ладонью, сжал в кулаке, чуть повернул его и кочерга вывалилась из моих разжатых пальцев. Он убрал её подальше от меня и холодно сказал, вперив в меня свой пронзительный взгляд:

— Больше так не делайте.

Я опустила глаза.

— Значит, со мной можно что угодно вытворять, а как в ваш адрес поступила угроза, так сразу "больше так не делайте"?

— Угрожать вы можете сколько угодно. Если это вас развлечёт или поможет отпустить обиды. Но вы попытались ударить, это другое.

— Вы сами предложили, — вполне резонно возразила я.

— Не думал, что вы посмеете.

— Посмела, ещё как.

— Я заметил.

Теперь он стал заметно более колючим.

— Слушайте, я понять не могу, что вам мешало начать общаться со мной сразу нормально? — спросила я. — Зачем нужно было подсовывать мне эту отвратительную ходячую манию минета?

— Я отвечу на этот вопрос после вашего ответа на мой. Не ранее. Точка.

— А я не желаю вам сейчас на него отвечать, — сказала я. — Шах и мат.

— Хорошо, — примирительно произнёс он. — Не отвечайте. Так вы будете ром? За компанию, потому что я — буду.

— После вина-то? — ехидно поинтересовалась я.

— Там гранатовый сок.

— Ага… Для сердца полезен, да?

— Просто вкусный.

— Я смотрю у вас тут все фанаты этого сока.

— Вы про Романа?

— Угу, — ответила я. — Про него.

— Слушайте, я так понимаю, что я вам не нравлюсь. Ок, никаких проблем, не буду навязываться.

Он встал.

— Не заигрывайте, — сказала я. — Вы прекрасно видите, что нравитесь. Но я на вас в сильной обиде. Сядьте. Вы ещё не ответили на мои вопросы. А мне нужны эти ответы. К тому же вы обещали.

— Обещал, — вздохнул он. — И за что же вы на меня в обиде? За то, что я не планирую связывать жизнь с женщиной, которой нужен не я, а мои деньги и статус? За то, что я дважды очень, вы даже не представляете насколько, обжёгся? А потом безвылазно сидел на острове, не веря женщинам вообще? Да сама Игра появилась, как следствие того, что в юности моя пылкая любовь популярно объяснила мне, что я парень конечно хороший и она бы безусловно осталась бы со мной, как и клялась мне когда-то, нежно глядя в глаза, но надо смотреть правде в глаза: я беден, перспективы туманны, а у неё есть ещё один хороший друг, который нежно любит её и она думает, что для серьёзных отношений он подходит куда больше?

— Нет, — наконец перебила я этот нескончаемый поток вопросов и жалости к себе. — Не за это.

— А за что тогда?

— За то, что вы заигрались. Я могла умереть.

Он повернулся ко мне и абсолютно серьёзно посмотрел мне в глаза.

— Вы не могли умереть.

— Откуда такая уверенность?

— Да всё, что происходило после вашего первого отказа — вообще не планировалось. Паника и экспромт. Вы были постоянно на виду. Лучшие врачи и команда дежурных спасателей не смыкали глаз вместе с вами. Да и я тоже не спал. Вы задали жару, нечего сказать. Вам ничего не угрожало вообще. Огромная часть психологического давления — это ваши надуманные фантазии и страхи. А физического воздействия к вам никто не применял и вы это прекрасно знаете. И препон в рамках передвижения на острове вам никто не строил. За исключением замка и его близлежащей территории.

Я молча сверлила его взглядом.

— Не надо злиться. Я же говорю, у меня было много причин поступить так, как я поступил. И ни одна из них не была направлена против вас. Да, вам нахамили и не раз. Да, вы испугались загримированного актёра. Да, вы не полезли в джунгли за едой и не ходили к пляжу, где была доступная вода, хотя о его наличии вам даже не намекнули, а сказали прямым текстом. Да, у вас забрали пару предметов одежды, косметичку и не ловящий сеть смартфон и документы, точнее вы сами их отдали, но лишь для того, чтобы вы их не намочили и не потеряли.

— Смотрите-ка, какая забота, — процедила я.

— Да. Забота. Просто вы о ней не знали.

— В сарае тоже была она?

— Слушайте, если бы вы полезли с лодкой в океан, вы бы значительно усложнили задачу по своевременному спасению вас от любой реальной опасности. Мы бы просто могли не успеть. А прикол с фоткой был только для того, чтобы вы как раз поняли, что вы всё время под наблюдением и помереть вам тут никто не даст.

— "Прикол с фоткой", значит? — злобно спросила я.

— Ну, послушайте, кто мог ожидать, что вас приведёт в ярость ваша же фотография? Это же не вам факи показывали, верно?

— Бедненькие… Вы, наверное, там сильно огорчились, когда я так сделала, да? Расплакались? Мне вот интересно, вы получали удовольствие, когда наблюдали, как плакала я, а?

Мой собеседник был, казалось, совершенно растерян.

— Юля, — наконец сказал он. — Я вам не враг. Но если я вам неприятен, я уйду.

— Да, уходите, — твёрдо сказала я. — Утром я хочу уплыть.

— Хорошо, — грустно ответил он и встал. — Как пожелаете. Только знайте… я очень восхищаюсь вами.

Обхватив колени руками, я отвернулась и буркнула:

— А я вами — нет.

— Да, мне это понятно, — грустно сказал он. — Доброй вам ночи. В шкафу — книги, на верхней полке — планшет, там много фильмов. Это если не будет хотеться спать. В десять утра по местному времени вас заберёт яхта… Она действительно названа в вашу честь. Это правда.

Он направился к двери.

— Постойте, — вырвалось у меня. — Не уходите. Давайте ещё поговорим.

Он повернулся ко мне. Красивый, как древнегреческий бог. Грустный, как пасмурный сентябрь. И удивлённый моей просьбой остаться — это было заметно. Приятно удивлённый. А я… я мысленно ругала себя за то, что остановила его, но и радовалась тому, что он не уйдёт. Он нравился мне… нравился мне, как мужчина и я уже не злилась на него так сильно, как вчера, когда ещё по сути не знала его… Мне действительно хотелось улететь завтра домой, хотя бы для того, чтобы переварить это всё и понять, чего же я хочу, но улететь не так… Да и не хотелось мне оставаться одной этой ночью в этом огромном замке. Заснуть я бы всё равно не смогла, как и заинтересоваться книгой или кинофильмом.

— Вы на меня сильно сердитесь? — спросил он, всё так же стоя у двери, едва различимый в каминном свете.

— Да, — честно сказала я. — Сильно. Я даже не уверена, что смогу вас простить.

— Я понимал, что так может быть, Юля… И понимаю, что вам будет очень сложно меня понять… Но я действительно очень одинок и именно потому, что очень богат. Когда-то я купался в мимолётном сексе и кратковременных отношениях, но когда устал от этого, только потому что всегда видел в глазах женщины лишь одно — мои деньги, мои возможности и мою власть. В них не было любви.

— Всегда ли? — спросила я, прищурившись.

— Вы о Лисё… о Люсилисе…

— Да, я о ней.

— Да, вы правы, — вздохнул он. — Она — исключение. Но… Вы просто не понимаете…

— Так объясните, — предложила я, похлопав рядом с собой по ковру ладонью, как он не далее часа назад. — По меньшей мере я выслушаю.

— Это касается не только меня, поэтому я не могу посвятить вас в эту историю. Но если очень кратко, она не прошла тест.

— Как интересно… — холодно сказала я. — А вы любили её вообще? Что ж вы всех тестируете-то?

— Вы тоже тестируете, уверяю вас. Всех и каждого, просто у вас возможностей меньше. Часто просто довольствуетесь поверхностными и часто предвзятыми оценками, как и многие другие люди. А я хочу точно понимать.

— Что — понимать?

— Что больше мне не придётся справляться с сильной душевной болью. Я не тороплюсь влюбляться, это так. Но я не тестирую тех, к кому равнодушен. И даже тех, кто мне просто сильно нравится. Получить просто секс я могу без проблем, полагаю, что вы это прекрасно понимаете, Юля. Но я ищу не секс… я ищу любовь. А для того, чтобы любить, нужно доверять. Без доверия не бывает любви, Юля. А у меня большие проблемы с доверием…

— Как вас зовут? — спросила я.

— Вы про моё настоящее имя?

— Да.

— Евгений.

— Очень приятно, Евгений…

— И мне…

То, что было дальше сложно объяснить тому, кто не видел этого проникновенного взгляда, этих сексуально приоткрытых губ, когда понимаешь, что мужчина безусловно очень сексуальный и очень обаятельный, такой, что в его присутствии теряешь почву под ногами от одного его голоса, и, главное, совершенно не настроенный против тебя и такой на которого очень, очень сложно даже сердиться, так увлечён тобой. Когда прямо-таки чувствуешь его одинокость в этом огромном замке, его растерянность и его искреннюю радость оттого, что ты рядом… От былого или мнимого его самодовольства не осталось и следа…

Не прошло и часа, как мы принялись играть в настольную игру, шутить и смеяться, а потом разговоры приняли окраску каких-то доверительных признаний и я, наконец, согласилась пригубить рому, а потом мы немного погуляли в саду внизу под звёздным, очень красивым небом в тёплую ночь… И мне не было страшно, наоборот, было хорошо и приятно его внимание… Мы сидели на траве, под пальмами, пили приготовленный для нас коктейль Куба Либре, общались, потом он совершенно потрясающе играл для меня на испанской гитаре, и, когда я слушала эту волшебную музыку, мне очень хотелось прижаться к нему. Но я не смела.

Возвращаясь назад, он впервые коснулся меня, будто случайно, на лестнице. Просто коснулся пальцами талии, пропуская вперёд, но от этого прикосновения я задышала чаще…

Позже, по возвращении в спальню, мы поели фруктов, которые заботливо оставил для нас Анри, а потом, хлопнул в ладоши и с моего согласия мы немного потанцевали под приятную, дико красивую музыку, мягко льющуюся со всех сторон комнаты…

В какой-то момент мы прижались друг к другу… И я, выспавшаяся, приятно расслабленная, и уже совершенно на него не сердившаяся, почувствовала, как во мне стремительно нарастает желание…

И тут я осознала, что обнимая меня, он приближается лицом ближе, что вот-вот коснётся губами моей шеи и я совершенно точно потеряю голову, если позволю ему себя поцеловать…

И потому я отстранилась.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Я не могу, — сказала я. — И дело даже не в том, что я натерпелась вчера, правда.

— А в чём? — тихо спросил он, только что сексуально приоткрывший губы, готовый для поцелуя, которого я только что тоже очень хотела…

— В Люси.

— Она не узнает об этом… — потянувшись пальцами к моей щеке и явно желая нежно коснуться её, прошептал он. — Я обещаю тебе…

— О нет, — отпрянула я. — Нет.

Отойдя на шаг, я медленно помотала головой. И словно какой-то морок спал с меня, словно пелена спала с глаз.

— Что "нет"? — не понимая спросил он.

— Всё — нет, — твёрдо сказала я. — Женя, ты классный парень, правда, если не брать в расчёт твоих тараканов, которые порядком попортили мне нервы. Ты действительно такой, что я сейчас испытываю просто физический дискомфорт, зная, что между нами не будет сексуальной близости. Но её не будет. И мы оба это переживём. Можешь мне верить.

— Почему не будет? — тихо спросил он.

— Потому что Люси, какой бы там твой тест она не завалила — моя подруга. Моя лучшая подруга. И она тебя любит.

— Она не узнает, — едва не простонал он. — Не узнает, пойми…

— Узнает, — сухо сказала я. — Можешь быть уверен. Она любит тебя. И этого достаточно для того, чтобы между нами не было тех отношений, каких ты хочешь. Мне вообще не стоило сюда прилетать.

Я помолчала. Он тоже ничего не говорил, только стоял и смотрел на огнь в камине.

— Хотя нет… — добавила я. — Стоило. Для того хотя бы, чтобы кое-что для себя понять. Поэтому спасибо за приятную и интересную ночь, но утром я хотела бы уплыть с острова. Туда, где есть аэропорт. И если не затруднит, я бы предпочла, чтобы обратно меня сопровождал Роман Станиславович. Он единственный тут, если не считать слуг, кто меня не обижал. Но и к нему у меня есть пара вопросов.

Пристально глядя на меня, Евгений кивнул и тихо сказал:

— Хорошо. Спокойной ночи, Юля. (2295d)

Затем вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

— Спокойной ночи, — сказала я, глядя на неё.

А затем прошла к кровати, упала на неё и накрыв подушкой голову, дала волю слезам.