Глава 5. "Разбуженное либидо и неожиданный удар"
День начался… странно. Всю ночь я купалась во снах. И все они были только о сексе. Я и выспалась и не выспалась одновременно. Проснулась в каком-то непонятном удовольствии, которое требовало продолжения банкета. Хотелось обнять мужчину, ткнуться носом в его грудь и сладко сопя, уснуть снова, закинув на него ногу. Я понимала, что лежу одна, и это какая-то сладкая полудрёма, когда уже рассвело, но можно лениться. Наконец, я в который раз открыв глаза, увидела рядом Люси. Она присела на кровать, держа в руке поднос, на котором дымился в белоснежной чашке ароматный кофе.
— Пора вставать, Бельчонок, — сказала она, с первой за день улыбкой мне. — У нас полно дел.
Сонная, довольная и разомлевшая от сладких снов, я сощурилась и улыбнулась. Подняв руки, потянулась сладко и забрала из рук Люси поднос. Она включила ТВ и минут пять мы смотрели какой-то музыкальный клип.
Мне вспомнился Жан, парень-мулат, который вчера нежно натирал меня маслом бергамота, массажировал и гладил, его искусство, его умелые руки, которые ласкали так, что поначалу я думала только о том, чтобы стоном не выдать наслаждение, но довольно скоро перестала контролировать себя и здесь. Непонятно, что он пробудил во мне этим массажем, но это не было похоже ни на что подобное в моей жизни ранее. Люси не солгала: он действительно был крутым профи. И когда он уходил, я погружённая в необыкновенную негу, желающая и других удовольствий тоже, но не считающая, что они уместны, просто прошептала ему "Спасибо…"
Я улеглась в кровать разомлевшей, в мягкой пижаме, которую дала мне Люси, на чистое, накрахмаленное белье, укрылась тёплым, объёмным, приятным на ощупь, одеялом. От белья пахло свежестью и фруктами и я, удобно устроившись и улыбнувшись, уснула.
Мне снилось что-то приятное, потом что-то другое приятное, а потом снова что-то приятное… И проснулась я… странной. В смысле я чувствовала себя очень необычно. Будто была не собой. А может наоборот, ею стала. Стоя в ванной под нежными струями душа, я чувствовала себя обновлённой, классной, уверенной в себе. Мне будто бы всё было по силам.
Мы ели гренки и пили апельсиновый сок. Смотрели музыкальные клипы, шутили и смеялись. Люси сказала, что читает исключительно экономические и музыкальные новости. Политика, эстрада, чернуха — то, что она сознательно избегает. "Я прекрасно себя чувствую без этой информации", сказала мне она.
Зимнее солнце наполняло квартиру и я чувствовала себя счастливой. Пожалуй, впервые в жизни я совершенно ничего не боялась и ни о чём не сожалела. Мне было просто очень хорошо. И мне надоело ломать голову на тему, зачем Люси я.
А ещё я была очень возбуждена. Не понимала почему, но не углублялась в это. Желание было приятным, ненавязчивым и просто сопровождало меня, что бы я не делала. Когда надевала джинсы, что приобрела вчера благодаря Люси, когда натягивала на себя мягкий, нежный и безумно приятный бежевый свитер с широким воротом и он приятно скользил по груди, когда прыскала новой парфюмированной водой на запястья и на ямочки за ушами, когда хрустела гренками, щурясь от солнечного света, заливающего квартиру-студию, когда отвечала улыбками на улыбки Люси, когда в лифте устроила с ней детскую возню с хохотом и когда молчаливо смотрела в окно машины, что везла нас в медицинский центр. Когда ела бургеры и измазалась в томатном соусе, когда флиртовала с официантом. Я всё время была сексуально возбуждена. И мне это очень нравилось.
И в какой-то момент произошло что-то странное. Я не уловила, когда точно это случилось, но одно могу сказать точно, когда мы с Люси ехали на собеседование, я перестала воспринимать реальность, как обычно. Возможно сказался мой менструальный цикл, а может это произошло потому, что я никак не могла получить разрядку — день был приятным, но очень насыщенным и всё, что я делала к сексу в общем-то отношения не имело никакого, но одно можно было утверждать наверняка — от желания трахаться у меня стала кружиться голова.
Я не понимала, что со мной происходит. Во мне как будто проснулась кошка. Я всё время хотела секса. Причём, не было понимания того, с кем я хотела бы им заняться, создавалось впечатление, что даже деревья, пролетающие за окном машины, безумно сексуальны.
— Люси… — хотела сказать я, но получилось, что я промурлыкала это имя, с какой-то едва заметной хрипотцой в голосе, которую я всё же считала и удивилась этому.
— Да? — хитро взглянула на меня Люси.
— Скажи честно… Ты мне… ох, — меня окатила волна желания и даже немного закружилась голова…
— Да, малышка?
— Ты мне… что-то подмешала в коктейль?
— О, нет, — рассмеялась Люси. — У тебя просто начался переход.
— Что? — страстно выдохнула я, желая просто спросить.
— Ну, это такой очень внутренний термин… В тебе было безумно много задавленной сексуальности. Ты её постоянно сдерживала. Благодаря резком переходу к совершенно другому образу жизни, твоё сознание и твой организм недолго посопротивлялись и в итоге сдались. Учитывая постоянную сексуальную подоплёку, ты будешь некоторое время находиться в состояннии постоянного практически возбуждения. Просто привыкай, потом будет полегче. Это здорово, что ты такая… правда. Ты очень заводишь этим. И члены клуба безусловно будут на тебя реагировать. Будь собой. Вот совсем собой. Такой, какая ты есть в действительности. Вне тех социальных рамок, которые заставляют тебя быть такой, какой ты не хочешь быть. Сейчас твоя сексуальность ищет выход, но это вовсе не значит, что когда она найдёт его, ты не сможешь ею управлять. При желании — сможешь.
— Как ты? — снова выдохнула я, откинулась назад, закинула ногу на ногу, крепко сплела их, подняла подбородок и набрав воздуха в лёгкие, медленно выдохнула… заметила, что у меня дрожит нога…
— Да. Как я. Ты в порядке?
— О… я не знаю… — страстно прошептала я. — я будто под чем-то…
— Это нормально, но всё же я несколько беспокоюсь. У тебя очень уж яркие реакции. Либидо женщины — это во многом чистая психология и оно нередко резко вырастает тогда, когда женщина чувствует себя благополучно, счастливой. Понимаешь, это природный механизм, с ним не надо бороться, надо просто принять, что сейчас ты сильно перевозбуждена не потому, что есть мужчина, которого ты хочешь, а потому что у тебя очень сильное либидо, которое нашло выход в связи с резкой переменой образа жизни.
Слушая её голос, я возбудилась ещё сильнее, а перекрестив ноги, поняла, что совсем уже мокрая там…
Люси остановила машину и повернулась ко мне.
— Посмотри на меня, — сказала она.
— Я не могу… я… очень хочу…. очень хочу… я не лесбиянка, пойми…
— Я знаю, — сказала Люси с улыбкой. — Но тебе…
— Не улыбайся мне сейчас, прошу тебя… — застонала я. — Слушай, мне надо выйти проветриться. Это дурдом какой-то. Я не понимаю, что со мной происходит… У меня такого не никогда не было, даже близко…
— Именно. Тебе надо взять себя в руки. Прогуляйся, я подожду тебя в машине. Не уходи далеко, будь рядом. Чтобы я могла тебя видеть. Волнуюсь за тебя, правда. И не подходи к мужчинам. Они могут воспринять это, как призыв.
— Хорошо, — сказала я и вышла из машины.
Меня действительно немного отпустило во время прогулки. Затем, мы доехали до очень красивого здания с высоченными колоннами и вышли. Люси оценивающе взглянула на меня и сказала:
— Будь собой. Это лучшее, что ты можешь сделать в данной ситуации.
— Спасибо тебе.
— Иди.
Я отстегнулась, вышла из машины и направилась к проходной, где охранник спросил мою фамилию, а затем кивнул "Проходите".
Миновав турникет и вторую дверь я вышла на территорию бизнес-центра, где высилось довольно много зданий, не меньше десятка. Найдя нужное и поднявшись на третий этаж, снова показав документы охране на входе. Открыв дверь, я вошла в комнату, где за длинным столом сидела симпатичная девушка. Брюнетка, лет двадцати трёх, синеглазая, немного курносая, сосредоточенная.
— Здравствуйте, — сказала я.
— Здравствуйте, — подняв на меня глаза, ответила девушка. — Вы к кому?
— Честно говоря, не знаю. Я на собеседование по поводу…
— Поняла, — кивнула девушка. — пройдёмте со мной.
Она встала, вышла из-за стола и я обомлела. Помимо стильной тёмно-синей кофточки, тёмно-синих же чулков и такого же цвета туфель на высоких прямоугольных каблуках на ней ничего не было. Лобок привлекал внимание аккуратной полоской. У неё были красивые бёдра и я, изголодавшаяся за день по сексу, поймала себя на мысли, что… впрочем, неважно. Важно то, что было дальше.
А дальше я молча проследовала за ней, глядя на её сокращающиеся при ходьбе круглые ягодицы. Хотела бы я иметь такую попу. В обоих смыслах…
Девушка, как ни в чём ни бывало, остановилась около двери, указала на неё рукой и, дежурно улыбнувшись мне, сообщила:
— Алексей Николаевич вас ждёт. Приятного общения.
Последние два слова добавили сексуального подтекста в моё волнение. Я выдохнула и вошла.
За огромным дубовым столом сидел коротко стриженый мужчина лет сорока пяти. Он был крупным и хмурым. Всё в нём говорило о мощи. Вообще складывалось впечатление, что если он встанет из-за стола и треснет по нему кулаком, стол, жалобно скрипнув, просто разломится на две части и, сложившись, упадёт к его ногам. Суровый взгляд серых глаз был тяжёлым и проницательным. Когда сидящий за столом уставился на меня, у меня создалось впечатление, что одежда на мне вспыхнула и пеплом слетела к ногам.
Мне и без того было не очень уютно, учитывая костюм секретаря этого мужчины и, разумеется, собственный чувственный сумбур, но и теперь и вовсе захотелось сбежать. И потом я, стараясь не выказать непочтительности, немного пробежалась взглядом по обстановке.
В кабинете царил минимализм, но это был минимализм обжитый, иначе говоря, не создавалось впечатления филькиной конторы, которая недавно тут обустроилась. Стиль — лофт, высокий потолок, серо-кирпичные стены, диванчик у стены, рядом со шкафами с бумагами. Чёрный журнальный столик с журналом на нём и белоснежной чашкой на белоснежном блюдце. Огромное окно за спиной мужчины, плотные, очень красивые шторы,
Мы стояли с девушкой рядом и я кожей чувствовала его власть над нею. Она трепетала перед ним. Это чувство передавалось и мне и я уже готова была сквозь землю провалиться, ожидая, когда он начнёт говорить
Наконец он поднял бровь и спросил:
— Почему вы одеты не по форме? Это нарушение регламента. Вы знаете об этом?
У него был хриплый бас и это тоже не вселяло в меня уверенности, и я не знала, как себя вести, однако решила, что "быть собой" — действительно хороший совет и эти мысли чуть подбодрили меня.
— Она не в статусе, — залепетала девушка. — Пришла на собеседование.
От волнения у меня колотилось сердце.
— А-а-а, вот оно что, — протянул он, поигрывая толстой шариковой ручкой и немного поворачиваясь в кресле то в одну сторону, то в другую. — Собеседница, значит. Ну что ж, тогда побеседуем. Присаживайс, — обратился он ко мне. — Вон туда.
Он указал на тёмно-бордовое кресло с высокими подлокотниками, у стены справа от него. Я послушалась: прошла к креслу и села, сведя ноги и сложив на коленях руки. Едва ли не все мои силы уходили на то, чтобы справиться с волнами сексуального возбуждения и диким волнением, страхом провалиться на экзамене.
— Подойди ко мне, — приказал он, глядя перед собой, и я послушно привстала, но как выяснилось поспешно — девушка незамедлительно подошла к нему и встала рядом. Значит, сказано было не мне и я поторопилась… Это, разумеется, не ускользнуло от его взгляда.
Он чуть ухмыльнулся уголком рта. Я поняла, что ему польстило моё желание исполнить его приказ.
— Ты не в статусе, — сказал он, снова приподняв бровь.
Я не понимала, о каком статусе они говорят, но вспомнив слова Люси о том, что не следует без необходимости проявлять неосведомлённость, решила просто молча кивнуть.
Мужчина протянул руку и положив ладонь на голую ягодицу девушки, слегка притянул её к себе. Она словно по неслышной команде чуть расставила ноги и он, отпустив ягодицу, принялся ласкать её пальцами, отчего она сладко простонала:
— Благодарю вас.
На меня навалился такой шквал эмоций, что мне казалось, что я сейчас взорвусь: я одновременно запаниковала, была готова провалиться от стыда, ловила себя на мысли, что так возбуждена, что еле сдерживаюсь и одновременно с тем, хотела вскочить и убежать. Он ласкал её пальцами, глядя мне в глаза и я не смогла выдержать его взгляд и опустила глаза. Смотрала на паркетный пол и слышала тихие постанывания. Сердце, казалось мне, вот-вот вырвется из груди, так оно колотилось.
Девушка застонала громче, явно не стесняясь меня и не сдерживая удовольствия от умелых ласк своего босса. То ли из-за любопытства, то ли из-за непонимания, как себя вести на этом диком собеседовании, я подняла взгляд и увидела, как мужчина вынул из девушки палец, засверкавший влагой в свете из окна, облизал его, шлёпнул девушку по заду и сказал:
— Ты можешь идти. Мастурбируя, думая обо мне. Только обо мне. Приду — проверю.
«Интересно, каким образом он собрался это проверять?» — подумала я. Эта последняя его фраза чуть не спровоцировала меня на нервный смех. Я едва сдержалась.
— Да, босс, — сказала девушка.
Не взглянув на меня, она ушла, оставив нас наедине.
Он тяжело и властно смотрел на меня. Будто раздумывал, что со мной делать.
— Итак, — сказал он, вновь откинувшись в своём огромном чёрном кресле и скрестив пальцы перед собой, — на «ты» с тобой я уже перешёл. Ты будешь обращаться ко мне на «вы». Ты поняла это?
— Да, — сказала я.
— Ты знаешь кто я?
— Вы босс, босс.
Он сдержанно улыбнулся.
— Талантливая… Но нет. Для тебя я — Алексей Николаевич. Потому что ты не в статусе.
— Поняла, Алексей Николаевич, — кивнула я, смиренно держа руки на коленях.
— Слышал я, — буравя меня взглядом, — у тебя была работа.
— Она и сейчас есть. Я взяла отпуск за свой счёт.
— Сколько тебе там платят? — спросил он.
— Коммерческая тайна, — сказала я и позволила себе улыбнуться. Это было непросто, учитывая волнение.
— И всё же? — нахмурился он.
— Немного.
— Я так понимаю, конкретики не будет? — прищурился он, сложив на груди руки. На столе перед ним стояла большая чёрная чашка с белой надписью. Я видела только последнюю букву — «S».
— В ответе на этот вопрос — да, не будет.
— А в каких будет?
— Пока не могу сказать.
— Хорошо, я понял. Ты сквиртуешь?
— Не уверена, что правильно поняла вас, но если поняла правильно, то нет, не сквиртую.
— Твой любимый фрукт?
— Апельсин.
— Что делает тебя особенной?
— Моё прошлое.
— Ты стала бы спать с мужчинами за деньги?
Я немного задумалась, подбирая слова, затем сказала:
— Если мне нравится мужчина в достаточной степени, чтобы я чувствовала, что хочу его, деньги — приятный бонус, безусловно.
Он ухмыльнулся.
— Сколько у тебя вечерних платьев?
— Теперь два. Вчера утром не было ни одного.
— Серьги или клипсы?
Я совершенно не понимала ни структуры этого опросника, ни цели, которую преследовал человек, мне эти вопросы задающий. Понимала только то, что мне следует быть осторожной. И вежливой.
— Серьги, — сказала я.
— Какая ты, когда сонная?
Я снова ненадолго задумалась, вспоминая себя по утрам и не только.
— Ласковая. Плохо соображающая. Раздражённая. По-разному.
— Как часто ты мастурбируешь?
Ну, без этого вопроса и анкета не анкета!
— Зависит от менструального цикла, — сказала я, глядя в сторону. — И не только от него. Иногда неделю-две — нет, иногда несколько раз в сутки.
— Сколько тебе платят на твоей нынешней работе?
Я вздохнула.
— Коммерческая тайна.
Он снова ухмыльнулся.
— Ты завидуешь Люси?
Я задумалась, не зная, что ответить. Он молча ждал, продолжая внимательно смотреть на меня. Казалось бы, он просто смотрел мне в глаза, но это очень возбуждало меня. Впрочем, меня возбуждало сейчас едва ли не всё, включая эти перебрасывания вопросами и ответами.
И тут он взял и озвучил весь этот мой сумбур, уложив его в простую и понятную схему:
— Ты бы хотела, чтобы я сейчас встал, подошёл к тебе, взял за подбородок, проник языком в твой рот, прогнул бы тебя дугой, снял бы с тебя трусики, вставил в твоё тёплое, влажное лоно член и намотав твои волосы на руку принялся бы сначала нежно и плавно потрахивать тебя, а после динамично и энергично трахать, до тех пор, пока бы ты не пролилась здесь криком наслаждения?
— Нет.
— Врёшь?
— Да.
— Ты очень мокрая?
— Очень, сказала я, а потом отчаянно добавила: — Просто теку. В прямом смысле.
— Тебе нравится, когда тебя пьют?
— Вы про куни? — уточнила я. Мало ли, может он что-то другое имел в виду.
— Да.
— Да. Но у меня довольно скудный опыт здесь.
Он прищурился и спросил:
— Тебе трудно говорить сейчас?
Я выдохнула:
— Да, я очень возбуждена.
— Ты завидуешь Люси? — повторил он вопрос.
— Да, — сказала я честно. — Завидую.
— Почему?
— Потому что я не знаю как. Знала бы — не завидовала.
— Не знаешь, как зарабатывать столько денег?
— Да. За недостижимостью — остаётся только завидовать.
— Ты храбрая?
Я не уловила связи между вопросами выше и этим, но на всякий случай ответила расплывчато:
— Когда как.
— Ты уверенная в себе?
— Скорее нет.
— Отчаянная?
— Иногда…
Он сделал паузу. Уставился на меня и молчал.
— Зачем ты здесь? — спросил он наконец.
— Хочу.
— Секса?
— И секса, — я произнесла это на выдохе и сама смутилась того, как это прозвучало.
Он замолчал. Я прерывисто дышала, и хоть всячески старалась этого не выдать, он явно читал меня, как раскрытую книгу. Я вдруг поняла, что очень хочу его ласк. Чтобы если бы он сейчас подошёл ко мне и проделал бы то же самое, что и с этой девушкой, я бы обрадовалась этому, хотя ещё вчера сочла бы всё это дичью и извращенством. Что позови он меня и возьми так же за ягодицу, я так же расставила бы ноги и жаждала бы его ласк его пальцев, что он почувствовал бы, как сильно я возбуждена и как сильно моё желание. Я едва не запустила руку между ног, чтобы усмиряя дыхание, приняться ласкать себя при нём, чтобы он видел, как я хочу…
— Вы можете идти, — сказал он.
Чуть склонил голову и выпрямился.
Я встала, поблагодарила, прошла к двери, дрожащими пальцами повернула ручку и вышла в фойе.
Девушка сидела там же.
— Простите, можно воды? — разлепив пересохшие губы, тихо попросила я.
— Да, конечно.
Девушка встала, вышла из-за стола и я снова залюбовалась её бёдрами, попой, когда она наклонилась к кулеру, чтобы налить воды в пластиковый стаканчик и лобком, когда повернулась ко мне, протягивая его в руке:
— Держите.
— Спасибо, — сказала я. — вы… очень сексуальны… эээ… добры.
— Благодарю. И вы. Очень сексуальны.
Затем я попрощалась и вышла. В лифте я просто старалась привести дыхание в порядок. Более-менее получилось, и миновав охрану, я вышла на улицу — темнело — и глубоко задышала. У меня дрожали ноги, я чувствовала слабость и головокружение. Потихонечку пошла в сторону выхода с территории.
Я остановилась, сердце ушло в пятки.
"Audi Q7" на месте парковки не было. Телефон Люси молчал.
Означало ли это то, что я не прошла собеседование?
Понуро я направилась в парк и некоторое время гуляла там по дорожкам среди сугробов и фонарей, а снег покрывал меня хлопьями.
Потом я ушла к метро и уехала домой. В подземке у меня уже не осталось и следов возбуждения, а была только усталость и грустное недоумение. Мне были неприятны прикосновения тел, в том числе и мужских, в набитом людьми вагоне и хотелось только одного — прийти домой и лечь спать. Чувствовала себя уставшей. Вымотанной.
От станции метро до моего дома две остановке на автобусе, и я пошла пешком.
Рядом со мной остановился белый "Рено".
— Гражданочка, одну минутку.
Я остановилась, недоумевая, зачем понадобилась полиции.
— Гражданочка, в машину садимся, — сказал полицейский, выходя из машины и открывая заднюю дверь.
Я замерла. Ничего не нарушала, почему они…
— Вы меня не слышите? — с давлением, даже с наездом в голосе спросил полицейский. — Я сказал — в машину садимся.
Он сказал это таким тоном, что типа если я не подчинюсь, то окажу сопротивление сотруднику полиции. И потому я села на заднее сиденье. Он тут же захлопнул за мной дверь, отчего я вздрогнула.
Он сел на переднее сиденье, рядом с водителем. Оба казались огромными из-за своей формы. Едва не касались друг друга плечами.
У того, который сидел на пассажирском сиденье, хриплым и неразборчивым мужским голосом заговорила рация. Он выслушал то, что ему там прохрипели, придвинул её ко рту и нажав кнопку, сказал:
— Игрушка её новая. Или соучастница. Выясняем.
Убрал с кнопки палец, дождался односложного ответа что-то типа "Понял" и убрал рацию. Затем повернулся ко мне:
— Вы понимаете, почему мы вас задержали?
— Нет, — честно ответила я. В голову, разумеется, лезли мысли о Люси.
Полицейский достал из бардачка несколько листов и протянул их мне со словами:
— Вы знаете эту женщину?
На распечатанных на чёрно-белом принтере фотографиях была Люси — волосы распущены, взгляд исподлобья, ни намёка на улыбку. Анфас и профиль.
— Да, — сказала я.
— Прекрасно. Рад, что вы не отпираетесь, — довольно сказал он.
— Я не понимаю в чём причина вашего…
Он резко перебил:
— Вопросы здесь задаю я. Это ясно?
— Да, — ответила я.
— Прекрасно. Как давно вы знакомы с этой женщиной?
— Чуть больше суток.
Полицейский, сидевший за рулём, хохотнул:
— Ты смотри… Врёт и не краснеет!
— Я не вру, — сказала я.
— Гражданочка, на вопросы отвечаем, — надавил на меня полицейский справа.
— Хорошо, — сказала я.
Он вынул из кармана телефон, судя по всему включил диктофон, потому что направил его в мою сторону и спросил:
— Я повторю вопрос: как давно вы знаете Лебедеву Люсилису Сергеевну?
— Повторю ответ, — сказала я. — Чуть более суток.
Полицейский за рулём хмыкнул.
Полицейский справа убрал телефон в карман, подался ко мне и сказал:
— Гражданочка, вы может чего не понимаете, но вам, согласно УК РФ грозит серьёзный срок за соучастие в ряде преступлений. Настоятельно ррекомендую вам быть честной и откровенной. За гражданкой Лебедевой давно уже идёт слежка. Она известная аферистка, ранее уже судимая, что вы возможно не знаете. Шантаж, мошенничество, махинации с квартирами. Вы предоставляли ей какие-либо сведения о себе?
В голове пронёсся шторм самых разнообразных мыслей: от паники и желания сбежать, до желания объяснить, что я тут вообще ни при чём.
Я постаралась взять себя в руки:
— Я никаких преступлений не совершала.
— А вот это мы выясним, — сказал полицейский. — Вы совершенно точно контактировали с группой лиц, которых можно считать организованной преступной группировкой. И поскольку это по факту так, то мы сейчас лишь выясняем, какую роль вы во всём этом играете. Я вам сразу скажу, у меня за плечами годы оперативной работы и врать мне — бесполезно. Вы однозначно либо потенциальная жертва гражданки Лебедевой, либо её соучастница.
— Послушайте, — сказала я, но он снова перебил меня.
— Вопросы здесь, я сказал, задаю я, — с нажимом, чеканя слова, произнёс он. — Это неясно или что?
— Ясно, — смиренно сказала я.
Он вынул из бардачка папку, достал оттуда фотографию мужчины и протянул её мне:
— Вам знаком этот человек?
На фотографии был парень из кафе… Миллионер…
— Я его видела один раз всего…
— Ну-ну, — сказал полицейский. — Один раз всего, значит? Хорошо, допустим. И вы его конечно не шантажировали на предмет отписания вам квартиры на Малом Козихинском, так?
— Ерунда какая-то… — сказала я в недоумении.
— Ясно, — зло улыбнулся полицейский и покивал головой, подняв брови и поджав губы. — Решили валять дурочку. Ну что ж, ладно. Езжай в отделение, Серёг, — сказал он водителю.
— Послушайте, — сказала я, подавшись вперёд, — произошла какая-то ошибка!
Полицейский не оборачиваясь, молча сунул мне в руку небольшую кипу бумаг.
Это были распечатанные фотографии с минимум двух камер в кафе, на которых я стояла рядом с миллионером, целовала его и стояла напротив Люси…
Машина мчала нас по освещённому оранжевым светом проспекту.