Глава 11

Одну неделю спустя

Афина

Странно. Так странно.

Почему-то мой взгляд фокусируется не на багровом пятне, расползающемся по полу моей кухни, и не на мужчине, лежащем неподвижно в центре этого пятна.

Отнюдь. Он сосредотачивается на следах крови под моими ногтями.

Мысль тонким лучом пробивается в мое сознание. Я должна что-то сделать. Должна позвонить в полицию. И во всем признаться. Но я не знаю, где мой телефон. Во время борьбы он упал со стола и куда-то закатился.

Я уверена, что у НЕГО есть телефон. Но я ни за что не смогу заставить себя приблизиться к нему. А что если он очнется и схватит меня? Это маловероятно, учитывая, что он лежит неподвижно уже несколько минут, а лужа крови под ним только увеличивается. И все же, я не могу приблизиться к нему.

Громкий звук отвлекает мое внимание от созерцания моих пальцев. И я не сразу осознаю, что это был звук выпавшего из моей руки ножа, ударившегося о плитку.

Мне нужно взять себя в руки и начать действовать. Ведь теперь дело не только во мне. Эта же самая мысль промелькнула у меня в сознании перед тем, как я нанесла первый удар. Я должна была остаться в живых. Ради моего малыша. Я должна была защитить его.

Этот инстинкт — защита своего потомства — движущая сила. Это сам смысл существования. Он заложен глубоко в нашем ДНК природой. И я сделаю все, чтобы защитить тот свет жизни, что зарождается во мне. Однако, как человек, имеющий отношение к юриспруденции, как помощница одного из лучших адвокатов города по уголовным делам, я четко понимаю, что этого объяснения будет недостаточно в суде. Да. Есть закон, защищающий права обороняющегося. Согласно этому закону позволено причинить легкий вред здоровью нападающего на тебя человека. Однако если он пострадал сильнее, чем обороняющийся, будет возбуждено дело. За это предусматривается уголовное наказание. Ведь на практике доказать, что переделы необходимой обороны были превышены очень сложно. Особенно, когда нет свидетелей.

Даже такой матерый адвокат, как мой шеф Рубен Каренович, не сможет спасти меня от тюремного заключение за то, что я только что сделала. Умышленное причинение смерти.

Никогда не думала, что окажусь в такой ситуации.

Единственное, что может смягчить приговор, чистосердечное признание.

Не до конца отдавая себе отчет в своих действиях, встаю и иду к входной двери. Одной рукой держась за дико болящие ребра, хватаю с комода в прихожей ключи от машины и выхожу из квартиры. Я плохо вожу и редко езжу за рулем. До работы я хожу пешком. Я купила эту машину скорее как еще один символ своей независимости. На дорогах в этот поздний час пусто, и я очень надеюсь, что не попаду в аварию и не наврежу кому-нибудь еще.

Вопреки всем своим недавним рассуждениям, я направляю машину не в сторону ближайшего отделения полиции, но в противоположную.

К дому, где живут те, кто всегда будет защищать женщин. Независимо от обстоятельств и стороны закона.

К Беркутам.

******

Чили

Уже неделю я наблюдаю за своим другом. Пытаюсь понять, что происходит.

Услышав, как хлопает дверь его комнаты, я поспешно выхожу из своей в коридор.

— Куда ты идешь, Бо? — догоняю его на лестнице.

— Я должен теперь отчитываться перед тобой?

— Нет. Конечно, нет. Просто спросил.

— Ты не просто спросил. Если тебе так интересно, я иду в гостиную. Посмотреть телек. Поваляться с пивом на диване.

— Не поедешь к Афине? Сегодня же суббота.

— Нам необязательно видеться каждые выходные, как какая-то влюбленная парочка.

— Вы поссорились в прошлый раз? Поэтому ты всю ночь катался черт знает где и ездил на старый мост? — следую за ним на кухню мимо диванов, где сидят все парни. И даже Илья с Никой. Хотя они обычно любят проводить время только вдвоем за закрытой дверью своей спальни. Или уезжая на все выходные в его хижину на Серебристых озерах.

— Говорю же, мы не пара, чтобы нам ссориться. Ты это знаешь.

— Ты ни разу не приглашал ее куда-нибудь? В кафе?

— Мы не ходим на свидания. Это ты тоже прекрасно знаешь.

Я тоже беру пиво, наблюдая, как Богдан ищет открывалку в кухонном ящике.

— Ты живой, только когда ты с ней, — выпаливаю в его удаляющуюся спину. Теперь я вижу это.

— Что ты сказал? — он застывает у самой двери из кухни, но не спешит оборачиваться.

— Я сказал, у тебя глаза живые, только когда вы с ней вместе, играете в свою маленькую эротическую игру «секс без обязательств».

— Это не игра. И нас все устраивает. А глаза… это просто взгляд удовлетворенного мужчины.

— Тогда, может быть, пригласишь ее в следующие выходные к нам? Устроим опять тройничок.

— Нет.

— Почему бы и нет? — подначиваю его, не отставая ни на шаг.

— Просто нет и все, — ворчливо отвечает он.

Мы устраиваемся на диванах в гостиной как раз в тот момент, когда наша по-настоящему влюбленная пара, а в этом у меня сомнений нет, встает и направляется наверх под аккомпанемент пошлых шуток Матвея.

— Оставь их уже в покое, Матвей. То, что Илья влюблен в Нику, видно невооруженным взглядом.

— Откуда ты знаешь, что это любовь? Может, им просто нравится проводить время вместе. Это просто секс, — он смотрит на меня, лениво развалившись на другом конце дивана.

— Можно просто заниматься сексом, — ухмыляется он. — без того, чтобы вовлекаться в...

— Ты видел, как эти двое смотрели друг на друга? — перебиваю его. — Такой взгляд бывает только у влюбленных.

— Откуда тебе знать? Ты же вроде никогда не был влюблен? — вмешивается Богдан.

— Не был, — поспешно отвечаю, на что Матвей громко откашливается и подмигивает мне. Если он сейчас вспомнит про Юлю, я кину в него бутылку. — Совсем необязательно быть самому влюбленным, чтобы узнать этот взгляд у других людей, — ворчу.

— Парни могут проводить много времени с девушкой, могут быть одержимы идеей заниматься с ней сексом, но при этом все еще не быть влюбленным в нее. В отличие от женщин, мы сами выбираем, когда влюбляться, — говорит Бо, растянувшись на диванных подушках.

— Слушай, мне кажется все не совсем так, — возражаю, хотя сам не понимаю, зачем я вообще продолжаю? Я затеял этот разговор, чтобы увидеть реакцию Бо. Если он не хочет говорить о своих отношениях с Афиной, может быть, он покажет свою истинную реакцию при обсуждении другой пары. Но, кажется, это не работает.

— Чили, просто расслабься, — ворчит Матвей. — Ты слишком напряжен. Зачем создавать самому себе проблемы? Бери пример с меня. Я ни о чем не парюсь. Я трахаюсь, с кем хочу и когда хочу.

— Тебе не кажется это слишком поверхностным?

— И это говорит мне пикапер со стажем! — он смеется. — Ну, реально, если я ни о чем не парюсь, что в этом плохого?

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда влюбишься, Матвей. Я буду с нетерпением ждать этого момента, чтобы напомнить тебе об этом разговоре!

— Si, como nuestro boss! — энергично кивает головой Кубинец, чекаясь со мной пивом.

— Точно! Как Никита! Так что, Бо, ты не можешь приказать себе влюбиться или нет. Это просто случается и все. Ты ничего не можешь с этим поделать.

— Мы с Афиной хорошо проводим время и так, — парирует Богдан.

— Мы долго будем обсуждать эту хрень, девочки? — рычит Матвей. — Я вообще-то хотел посмотреть кино…

Его речь внезапно обрывается, когда мы все слышим стук, раздающийся со стороны входа в дом. В этот момент входная дверь с грохотом распахивается, все парни, сидящие в открытом пространстве большой гостиной поворачивают в ее сторону головы, а у меня возникает ясное чувство дежавю. Именно так в дом заявился Кубинец. Но он сейчас вальяжно развалился в соседнем от меня кресле.

— Что за…? — восклицаем мы одновременно с Богданом, когда на пороге появляется… — Афина?

Все тут же подскакивают со своих мест. Богдан первым оказывается рядом с ней. Я не отстаю от него ни на шаг. Меня переполняет ярость, когда мой взгляд регистрирует на ее прекрасном лице фиолетовые синяки, а на руках и одежде кровь. Так много крови, что я удивляюсь, как она все еще стоит на ногах. Кровавые пятна покрывают ее всю. С ног до головы. Сейчас в ней нельзя узнать красивую, уверенную в себе женщину, которой она является.

— Столько крови! Вызовите скорую! — кричит Бо.

— Это не моя кровь, — заикаясь, хрипит Афина, неуверенно оглядываясь по сторонам. С ней случилось что-то очень плохое и она пришла к нам за помощью. Но теперь в ее глазах явно читается сомнение.

— Чья это кровь? — чеканит мой друг. По тому, как сильно сейчас напряжены его плечи, а кулаки сжимаются и разжимаются, я понимаю, что он чувствует то же самое, что и я. Я хочу обрушить весь свой гнев на того, кто сделал это с ней, независимо от того, как сильно тот пострадал сам. Если вся эта кровь на Афине его, думаю, что очень сильно.

Переживая не только за ее физическое, но и душевное состояние, повторяю как можно более мягко: — Чья это кровь, милая?

— Моего мужа, — Афина переводит на меня свой блуждающий взгляд.

— Мужа? — монотонно повторяет за ней Бо. — Это он тебя…? Он сделал это с тобой? — запинаясь, спрашивает он.

Когда Афина еле заметно кивает, я подхожу ближе.

— И где он сейчас? В больнице? Или где?

Она отрицательно качает головой.

— Он не в больнице. Я его убила... Он… мертв, — она смотрит мне прямо в глаза, но затем поворачивается к Богдану.

— Мертв? — опять в унисон восклицаем мы с моим другом. Я чувствую раздражение, но с другой стороны и облегчение из-за того, что мне не придется убивать кого-то за то, что он, очевидно, сделал с ней. Но потом меня как молнией пронзает озарение. Муж? Афина замужем? А потом через секунду еще одно. Она только что призналась в убийстве?

— Погодика-ка! Муж? — произносит Богдан нетвердым голосом, когда до него тоже доходит. Насколько я знаю, она никогда не упоминала, что замужем. У Богдана есть строгое табу касательно замужних женщин.

— Что случилось, милая? — стараюсь привлечь внимание Афины, когда ее взгляд снова затуманивается, а на лице застывает отрешенное выражение.

— Он хотел убить меня… я просто защищала ребенка. Моего малыша, — бессвязно бормочет она.

— Малыша? — теперь я вообще ничего не понимаю.

— У тебя есть ребенок? — свистящим шепотом спрашивает ошарашенный Богдан.

Но, прежде чем кто-то из нас успевает задать ей еще хоть один вопрос, глаза Афины закатываются, она кладет обе руки на живот и начинает оседать. Я бросаюсь вперед и ловлю ее до того, как она упадет. Опускаюсь с ней на руках на пол и кладу ее голову себе на колени, пока мои мысли лихорадочно крутятся.

— Ты беременна? — внезапная догадка озаряет меня.