Глава 12

Богдан

Чили убирает с лица Афины пропитанные кровью волосы, а я сижу, не в силах пошевелиться, скованный. Перед глазами возникает сцена двухлетней давности. Темный переулок. Девушка с синяками на лице.

— Я подгоню машину прямо к двери, — возвышается над нами Матвей. — Ее нужно срочно доставить в больницу, — в его голосе нет ничего, кроме хладнокровия.

Я смотрю на то, как Чили поднимает Афину на руки и выносит ее во двор, но разливающаяся в моей груди тяжесть не дает мне подняться.

— Амиго, ты поедешь с ними? — Кубинец протягивает мне руку и помогает встать с колен. — Она вроде бы ту чика?

— Нет, она не моя девушка, — бросаю ему через плечо, выходя в широко распахнутую дверь.

Успеваю запрыгнуть на переднее сиденье, за секунду до того как Матвей давит по газам.

Обернувшись на заднее сиденье, я встречаюсь с обеспокоенным взглядом Чили. На его коленях покоится голова все еще не пришедшей в себя Афины.

— Бо, — шепчет он. — Ребенок? Она и правда беременна? Как так вышло?

Я ничего не отвечаю. Потому что попросту не знаю, что отвечать. Мы с Афиной всегда предохранялись.

— Она упоминала, что встречается с кем-то еще? — допытывается он.

Будучи не в состоянии произнести ни слова, отрицательно качаю головой.

— И про мужа ничего не говорила?

Я снова качаю головой.

— Я был у нее дома. Она живет одна. Это сто процентов, — наконец шепчу на рваном выдохе.

— Значит, — Чили шумно сглатывает. — есть большая вероятность, что этот ребенок одного из нас.

И на это мне возразить нечего. Я знаю, о чем он говорит. Мне никогда не забыть ту ночь. Я наслаждался не только ее прекрасным телом, но жадно пил ее эмоции чистого наслаждения, то, какой живой она была. Тогда, больше месяца назад я был не против идеи Чили, подарить ей такой опыт, когда двое мужчин одновременно доставляют ей удовольствие. Сейчас по каким-то неведомым причинам мне не хотелось бы делить ее ни с кем. Одного раза достаточно.

Видимо, мы так увлеклись тогда, что не заметили как порвался один из презервативов. Один из многих, которые мы использовали в ту дикую ночь.

Дальнейший путь до больницы мы проделываем в полной тишине. Повернувшись вперед и скользнув по бесстрастному лицу Матвея, я роняю голову на спинку сиденья и безучастно разглядываю блики вечерних огней, мелькающие за окном. Когда спустя несколько минут Матвей останавливает машину прямо у дверей в отделение скорой помощи, я выскакиваю из салона и помогаю Чили аккуратно вытащить Афину с заднего сиденья.

Я вхожу в здание сразу вслед за ним, бережно неся Афину на руках. Поравнявшись с ним в холле, слышу обрывки фраз, когда Чили негромко переговаривается с дежурной медсестрой за стойкой. Уже через пару секунд появляются люди в белых и голубых халатах, забирают у меня Афину, а я смотрю словно в замедленной съемке, как ее окровавленные волосы скрываются за дверью одной из палат.

Из транса меня выводит возмущенный шепот, раздающийся откуда-то сбоку. Машинально поворачиваю голову на шум и вижу двух старушек, сидящих на сиденьях с потертым дермантином и отпускающим в мою сторону гневные взгляды. Очевидно, они полагают, что это я избил Афину. Стараясь не обращать на них внимания, подхожу к Чили. Мои мысли путаются. Теперь, когда Афина в руках врачей, они полностью обращены к той новости, которую она открыла нам за секунду до того, как упасть в обморок. Ребенок? Афина беременна. Очевидно, кто-то из нас отец. Но кто?

Мои внутренности снова сжимаются от мыслей о ребенке. Афина сильно избита, и, если она действительно беременна, может так случится, что после такого она потеряет ребенка. Я не хочу детей. Это не входило в мои планы. Возможно, он и не мой. Но мысль о том, что у Афины может быть выкидыш, вызывает у меня приступ тошноты.

Да. Я не хочу ребенка. И, насколько я знаю, Афина тоже. Но я молюсь, чтобы с этим малышом ничего не случилось.

Напрягаюсь, пытаясь подробно воспроизвести события той ночи и понять, в какой момент презерватив слетел или, что вероятнее, порвался у кого то из нас, но ничего не выходит. Я не разглядывал Чили. Увольте. Нет! Все мое внимание было сосредоточено на Афине. Почему-то я все же уверен, что у меня точно ничего не рвалось.

Значит, это ребенок Чили.

******

Чили

Минуты тянутся мучительно медленно, пока мы с Богданом ждем, сидя в узком больничном коридоре. В воздухе повисло напряжение ожидания, непрекращающийся гул разговоров и хлопанье дверей. Уверенный, что сегодня уже ничего не сможет удивить меня, понимаю, что ошибался, когда слышу над моим ухом отдающий льдом голос.

— Это вы привезли избитую девушку? Мне нужно задать вам пару вопросов. Следователь Анищев.

Когда я поднимаю на него голову, встречаюсь с его корочкой. Он прищуривается, а потом добавляет:

— Ваше лицо мне кажется знакомым. Хмм. Это ведь вы в прошлом году привезли в больницу двоих девушек с травмами головы? История повторяется? Тогда никто не захотел говорить со мной, но на этот раз вам не уйти от допроса.

— Что? Если вы намекаете, что это я… — начинаю вставать с сиденья. Как он мог только подумать, что это я мог тогда ударить Юлю?

— Андрей, успокойся. Присядь, — голос Богдана звучит надломленно, когда он тянет меня за край толстовки, побуждая сесть обратно на стул. — Товарищ следователь ни на что не намекает. Он просто делает свою работу.

С удивлением кошусь на друга. Если у кого из нас и должно быть предвзятое и недружелюбное отношение к полиции, так это у него, после того как его ошибочно арестовали и обвинили в том, чего он не совершал. Наверное, мысли о том, что Афина может быть беременна от одного из нас так плотно завладели его сознанием, что он напрочь забыл о своей нелюбви к представителям закона.

Тот факт, что персонал больницы сообщил в полицию о пациентке, поступившей с травмами насильственного характера, не удивляет меня. Удивляет другое. Насколько быстро этот следователь оказался здесь. Теперь я тоже вспомнил его. Похоже, за прошедший год он не растерял своего энтузиазма в служении народу.

— Если это не вы, тогда, может быть, вы знаете, кто ее избил?

— Не знаем, — уверенно произношу, не отводя взгляд. И это действительно так. Что бы Афина ни говорила, мы не знаем точно, что именно произошло, и кто ее избил.

Спустя несколько наводящих вопросов, в том числе и о том, как мы оказались вместе с потерпевшей, в каких отношениях мы с ней состоим, и почему ее привезли именно мы, следователь Анищев с выражением полного недоверия и неудовлетворения наконец покидает нас.

Как только он отходит на приличное расстояние, достаю телефон.

— Матвей, ты на месте? Что там? — спрашиваю его напряженным голосом и наклоняюсь к Бо, ставя телефон между нашими головами, чтобы ему тоже было слышно.

— На месте. Черт. Ее квартира похожа на место побоища. Столько крови, — раздается его ворчание из динамика. — Стол перевернут, на полу разбитая посуда… я вижу большой кухонный нож, окровавленный по самую рукоять. Но… никакого ублюдка. Если только зомби не существуют, и он не воскрес из мертвых, чтобы уйти отсюда на своих двоих, то она не убила его. Вероятно, он тяжело ранен. Но не мертв. Возможно, это ненадолго. С такой-то потерей крови.

Удивленно переглядываясь, мы с Бо слушаем какой-то шорох, пока Матвей не возвращается к трубке.

— В коридоре и на лестнице я видел следы крови, но думал, их оставила Афина. Теперь я вижу. Они от разных людей. Точно, этот мудак очнулся и ушел из ее квартиры самостоятельно.

Вздыхаю от облегчения, осознавая, что по крайней мере Афину не арестуют за убийство. Несмотря на то, что это была явная самооборона, система работает таким образом, что ей тем не менее могут впаять срок. Даже невиновные попадают в тюрьму. В этом я успел хорошо убедиться, когда мой друг, один из самых порядочных и благородных людей, которых я знаю, оказался за решеткой только потому, что хотел защитить девушку от двоих отморозков.

— Надо успеть поговорить с Афиной раньше этого следователя. Предупредить ее, чтобы она не признавалась ему в убийстве, — словно читая мои мысли, негромко говорит Бо.