Глава 14

— Мы предупредили медицинский персонал о том, что ты можешь быть беременна, — отвечает Чили, в то время как Богдан, кажется, не может вымолвить ни слова. — Они сделали УЗИ. С ребенком все хорошо. Сначала врач не хотел говорить подробности, но я сказал ему, что, кхм… что я отец. Сердцебиение хорошо прослушивается. Нет никаких признаков, что ребенок пострадал.

— Слава богу! — с облегчением откидываюсь на подушку.

— Еще он добавил, что акушерский срок семь недель, — продолжает Чили. — Когда я спросил его, что это значит, он пояснил, что фактически зачатие произошло примерно пять недель назад.

Он переводит свой взгляд с меня на своего друга. Я знаю, о чем они думают. Пять недель. Та ночь случилась как раз пять недель назад.

Отцом ребенка может быть любой из них.

Тишина накрывает нас, как одеяло.

— Пять недель назад, Афина. Этот ребенок… он от одного из нас или… был кто-то еще? — уточняет Чили, наклоняясь ко мне. Богдан же по-прежнему остается стоять молчаливой статуей.

— Я была только с Богданом, — холодно отвечаю. — И с тобой, — мне приходится добавить с неохотой, когда он приподнимает бровь. — Если врач не ошибся в установлении срока, то да, ребенок необязательно Богдана. С пятидесяти процентной вероятностью он может быть и твоим… — делаю заминку. — Мне неудобно обращаться к тебе по прозвищу. Может быть, ты скажешь, как тебя зовут на самом деле?

— Да, конечно, милая. Меня зовут Андрей.

— Андрей, он может быть и твоим и Богдана в равной степени. Но в любом случае я не заставляю вас принимать участие в его воспитании. Я отдаю себе отчет в том, кто мы друг для друга. Мы договорились с самого начала. Никаких обязательств. Мне не нужна помощь. Я справлюсь сама.

— О, нет! — возражает Андрей. — У моего ребенка будут оба родителя. Он будет расти в полноценной семье. Я ни за что не допущу, чтобы он был хоть в чем-то ущемлен. Поверь мне, я знаю, о чем говорю на своем собственном опыте.

— Подожди-ка, — напрягаюсь от его слов и снова сажусь на больничной койке, отчего опять чувствую боль и прижимаю руку к ребрам. — Мы с тобой не будем играть в счастливую семью. Можешь сразу же забыть об этом.

— Давай не будем сейчас спорить об этом. Тебе надо отдыхать. Не напрягайся, приляг. Тебе же больно, — его взгляд, как и его голос в миг смягчаются. — Ты не одна. И, как я сказал, мы позаботимся о тебе. Теперь ты в безопасности.

— О чем ты говоришь?

— Пока мы не решили проблему с твоим бывшим, почти бывшим мужем, ты будешь жить у нас.

— Нет! Этого не будет, — из меня вырывается недоверчивый смешок.

— Да. Что если он вернется, чтобы закончить начатое?

— Но я… — замолкаю, не придумав, что возразить.

— К тому же, тебе нужна будет помощь, пока ты беременна и все такое, — продолжает настаивать Андрей.

— Беременна. Вот именно. А не больна. Я сама могу о себе позаботиться.

— Богдан, что ты молчишь? — Андрей вопросительно приподнимает брови, глядя на друга. — Бо? Ты здесь? Ау! Я говорю, ты же согласен, что пока Афине будет безопаснее жить в нашем доме?

— Я… мне нужно попить. Воды, — хрипит Богдан.

— Черт. Ты побледнел. Присядь.

— Я лучше пойду подышу свежим воздухом, — не дожидаясь ответа, Богдан вылетает из палаты.

— Не принимай это на свой счет. Бо какой-то странный в последнее время. Ему просто нужна минутка. Он обязательно вернется, — Андрей усаживается на больничную койку в моих ногах.

— Я понимаю его. Для меня это тоже шок. Я не планировала заводить детей. Теперь всем моим мечтам о карьере, вероятно, придет конец. Я так много работала, чтобы устроиться в самую лучшую адвокатскую фирму города.

— Многие женщины совмещают ребенка и карьеру весьма успешно.

— Просто я так мечтала об этой работе. Мечтала быть полезной для других женщин, которые страдают от царящего вокруг неравноправия и агрессии со стороны мужчин. Ты знаешь, как трудно привлечь к ответственности за домашнее насилие? — с вызовом смотрю на него, но потом опускаю глаза вниз. Снова разглядываю свои руки. Мне кажется, что кровь все еще на них. Мне никогда не отмыться от нее. — Какая ирония. Теперь я стала одной из жертв этой агрессии.

— Афина! Больше не думай о нем. Я разберусь с этим. Тебя больше никто не тронет.

— Я ведь только сейчас начинаю понимать некоторых своих клиенток. Я нужна им, понимаешь, Андрей!

— Ты обязательно им поможешь. Но как только мы решим вопрос с твоим бывшим. Пока мы не нашли его, ты не только будешь жить у нас под присмотром, но и тебе также не следует ходить на работу.

— Вы не посмеете запереть меня в доме! И вообще, о чем это я? Я не буду жить в чужом доме! У меня есть своя квартира! — гневно смотрю на него, пока в моем сознании не мелькает запоздалая мысль. — О нет! Там все в крови. Как же я смогу туда вернуться?

— Об этом тоже не волнуйся. Мы все уберем, все отмоем. У Матвея есть такие штучки... Ты не поверишь, но они отмывают любые пятна, кровь, все следы ДНК. Твоя квартира будет сиять. — он на мгновение задумывается и чешет макушку. — И откуда только он берет все эти средства?

— Даже не знаю, как отблагодарить вас за вашу помощь. Спасибо. Но я все равно продолжу ходить на работу! Далеко не у всех женщин есть такие защитники. Многие из моих клиенток, тех, кого я консультирую бесплатно, не могут решиться уйти от своих агрессоров, завися от них и морально и финансово.

— Мы что-нибудь придумаем!

— Послушай, Андрей, вы не будете указывать мне, как жить! Беременность не изменит этого!

— Оу! Опять я вижу этот воинственный блеск в твоих глазах. Ты и впрямь похожа сейчас на древнегреческую богиню войны, — он смеется.

— Я… эмм… — даже не знаю, что ответить на такое сравнение.

Мы оба оборачиваем головы, когда тишину нарушает звук открывающей двери.

— Привет, — Богдан несмело входит в палату. Я принес воды, — он держит в руках две бутылки с водой. — И еще немного фруктов. Тут лишь бананы и яблоки, — он смущенно пожимает плечом. — В здешнем кафетерии больше ничего не было. Вот. Держи. Он протягивает мне пакетик с фруктами.

— Спасибо! Не стоило, но спасибо!

— Афина! — укоризненно восклицает Андрей. — Мы будем заботиться о тебе. Просто прими это.

— Да, — Богдан ставит бутылки на прикроватный столик. — Мы не оставим тебя.

— Потому что я беременна от одного из вас?

— Потому что ни одна женщина не заслуживает того, что он сделал с тобой. Не заслуживает оставаться одна в такой сложный период, — отвечает Богдан.

Что ж. По крайней мере он не лжет, говоря о романтических чувствах. И за это спасибо ему. Мне кажется, что эти парни вообще никогда не луг. И это удивляет меня. Все мужчины врут, изворачивают правду ради достижения своей цели, ради своей выгоды, или чтобы уйти от ответственности.

— Я знаю, ты очень независима, — продолжает Богдан. — Я уйду. Выйду из этой палаты, если ты не хочешь меня видеть. Но я буду ждать в коридоре, пока ты снова не захочешь впустить меня.

Я моргаю от непрошенных слез. Это, должно быть, все гормоны. Я чувствую, что он искренен. Он имеет в виду то, что говорит. Он человек слова. Как и все «Беркуты».

— А я, пожалуй, пойду тогда. Вам наверняка есть о чем поговорить, — откашливается Андрей. — К тому же, мне нужно кое-что сделать, и это не терпит отлагательств. Бо, можно тебя на минутку, — он кивает в сторону двери.

— Что ты собираешься делать? — волнуясь, приподнимаюсь на кровати.

— То, что я умею делать лучше всего, милая! — он подмигивает мне.

— И что же это?

— Перевоплощаться и сливаться с окружением.

Его ответ вызывает во мне еще больше вопросов, и я напрягаю весь свой слух, чтобы расслышать хотя бы часть того, о чем парни шепчутся у двери.

— Твои информаторы в том районе… — шипит Богдан.

— …они наверняка что-то да видели… я пройдусь по ним.

Черт. Мне слышно лишь обрывки фраз.

— Я найду его, — бросает напоследок Андрей, уже не пытаясь понизить голос. — Побудь с ней.

— Я не оставлю ее, — кивает Богдан, закрывая дверь за другом.

— Тебе необязательно быть здесь, — уверяю его.

— Но я хочу. Я не уйду. Больше нет. Мне просто нужно было… подышать.

— Ладно. Я не думала, что все так получится.

— Тшш. Ты ни в чем не виновата. Это была наша с Чили ответственность. Мы слишком увлеклись. Нам с ним нужно было быть более внимательными, — возражает он.

Я не осознаю, что по моим щекам текут слезы, пока Богдан не проводит по ним пальцами в нежном жесте.

— Все будет хорошо, — шепчет он.

От этих слов кажется, что слезы начинают бежать еще быстрее. Я не ожидала от себя такой реакции. Но, видимо, и у меня есть свой предел. Это был чертовски длинный вечер. Тяжелая неделя. Особенно с тех пор, как я увидела две полоски на тесте. Я так устала.

Но внутренний голос шепчет мне, что это еще не все причины моих слез. Пока мы разговаривали с Андреем, я была совсем другой. Но стоило мне оказаться наедине с Богданом, я позволила себе в кои-то веки почувствовать себя слабой.

— Подвинься немного, — Богдан не дожидаясь, осторожно перемещает меня на кровати и устраивается рядом. — Давай, ложись сюда, — говорит он негромко, похлопывая себя по груди. — Отдохни. Поспи немного. Тебе это нужно.

Измученная и удивленная я опускаюсь на него и закрываю глаза. Удивленная, потому что мы раньше никогда не обнимались. Никто из нас не делал попыток обнять друг друга. Я имею в виду, вне занятий сексом. Вот так, по-простому. Сейчас это кажется даже более интимным, чем весь секс, который мы разделили с ним.

— Я буду здесь. Я никуда не уйду, — гул его голоса на моей макушке действует на меня успокаивающе. Мои веки тяжелеют и, окруженная кольцом его рук, чувствуя себя в безопасности, я проваливаюсь в спасительный сон.