Глава 17

Афина

— Здесь так чисто! — с удивлением оглядываю свою квартиру. — Я думала, это нельзя будет отмыть.

— Мы сами все отмыли и навели здесь порядок, — говорит с гордостью Чили. — Я, Матвей и Кубинец. Правда, последний в основном щелкал каналами в твоем телеке.

— Вы даже купили новый ковер? — все еще не могу поверить своим глазам.

— Эмм, да. На нем было слишком много крови и мы решили, будет проще купить новый. А старый ковер Матвей сжег.

— Так сколько я вам должна? — поворачиваюсь к нему лицом и замечаю, как он хмурится.

— Ты ничего нам не должна, Афина.

— Но… а ковер…

— Ты же не хочешь оскорбить меня? — спрашивает Чили наклоняя голову набок.

— Нет. Конечно, нет, — быстро отвечаю.

— Тогда никогда больше не задавай таких вопросов.

— Ладно. Не буду. Спасибо, ребята, что проводили меня домой, за то, что убрались здесь. Правда, не знаю, как вас благодарить. Но дальше я справлюсь сама, — хочу улыбнуться искренне, но выходит натянуто, так как я наконец хочу остаться одна, а они не спешат уходить.

— Да, конечно. Делай, что хочешь. Мы тебе не помешаем, — Чили проходит в комнату и усаживается на диван.

— В смысле? — смотрю на него в недоумении. — Не хочу показаться грубой, — перевожу взгляд на Богдана, стоящего в дверном проеме моей гостиной. — Но я нуждаюсь, с вашего позволения, в некотором уединении. Я чуть с ума не сошла в больнице от того, что кто-то постоянно ходит туда-сюда.

— Ты сама категорически отказалась ехать к нам в дом, — напоминает Богдан. — Там у тебя было бы больше свободы. Пока мы не нашли твоего придурка-бывшего, тебе небезопасно оставаться здесь одной, — его тон очень серьезен.

— Вы и правда собираетесь оба торчать здесь все время?

— Нет.

— Ну Слава Богу, — со стоном опускаюсь в свое любимое кресло.

— Мы будем торчать здесь все время по очереди.

— Скажи, что ты шутишь, Богдан! Вы же это не серьезно! У вас есть своя собственная жизнь!

— Эмм, ладно ребятки, вы пока тут все обсудите, а я пойду закуплюсь продуктами. И побольше, — Чили резко встает с дивана. — Я посмотрел в холодильнике твои предпочтения в еде, Афина. Вернусь часа через три, — он подмигивает своему другу, проходя мимо него в коридор. — Или лучше четыре?

Если он намекает на то, что у нас с Богданом может быть секс, то он очень сильно заблуждается. Сейчас я совершенно не настроена на это. И не только потому, что мое лицо в синяках, а ребра и шея болят.

Просто… мне нужно сейчас уединение.

А еще мне нужно срочно принять душ после больницы.

— Ты куда?

— В душ, — оборачиваюсь на Богдана, когда тот следует за мной по пятам, не отставая ни на шаг.

— Я помогу тебе.

— Я сама могу принять душ!

— Я просто хочу помочь! Я потру тебе спинку! Тебе все еще больно и будет неудобно дотягиваться до некоторых мест, — говорит он ровным голосом.

— Это неловко, — все еще пытаюсь спорить с ним.

— Серьезно? Я не только видел тебя обнаженной, Афина. Нет ни одной части твоего прекрасного тела, которой я бы не касался губами и руками.

С этими мужчинами спорить бесполезно. Но все же им удается сделать так, что я не чувствую какого-либо давления или принуждения. Парадокс, но это так.

Не то чтобы я сильно против их присутствия, но я действительно хотела бы остаться ненадолго одна, чтобы наконец обдумать все, что произошло со мной, успокоить скачущие в моей голове мысли без того, чтобы кто-то в этот момент присутствовал рядом и смотрел на меня.

На самом деле я поняла, что мне не отделаться от опеки парней, еще когда мы выходили из больницы и я попыталась самостоятельно забраться на заднее сиденье огромного внедорожника, который Андрей подогнал прямо ко входу в больницу. Они оба кинулись мне помогать, а после этого Богдан вместо того, чтобы сесть рядом со своим другом на переднее сиденье, уселся рядом со мной, чем снова лишил меня минимальной возможности побыть немного наедине с моими мыслями.

Когда машина свернула на перекрестке не налево к моему дому, а направо, в ту сторону, где живут парни, я безапелляционно заявила, что не буду жить в их доме. И если они сейчас же не отвезут меня в мою квартиру, я выйду на ближайшем же светофоре и пойду домой пешком.

Не долго же мне пришлось радоваться моей победе в борьбе за независимость, усмехаюсь про себя, глядя на то, как Богдан, закатав рукава, намыливает губку, поглядывая на меня и терпеливо ожидая, пока я разденусь и войду в душевую кабинку.

То, как он заботливо намыливает мое тело, его невероятная нежность и интимность этого действия вызывает жжение в глазах. Я никогда раньше не плакала так часто. Он не делает попытки раздеться и залезть ко мне в душ, сохраняя некоторое расстояние между нами.

— Зачем ты все это делаешь? — опустив голову, спрашиваю несмелым голосом. И это тоже так не похоже на меня.

— Потому что хочу. Скажи, тебя что-то беспокоит? — он откладывает губку в сторону, и я спиной чувствую его взгляд.

— Я просто устала.

— Тогда давай вытрем тебя, а после ты немного поспишь. Если я тебе понадоблюсь, я буду сидеть в гостиной, — он оборачивает вокруг меня большое махровое полотенце и разворачивает лицом к себе. Внезапно я оказываюсь прижатой к его груди, а его щека ложится мне на макушку.

— Все будет хорошо, — шепчет он.

— Дурацкие слова, — ворчу ему в грудь.

— Да. Я знаю, — в его голосе скрыто столько горечи. — Но на этот раз все так и будет, — добавляет он более уверенным тоном.

********

Богдан

Когда дверь ее спальни с тихим щелчком закрывается, бреду в гостиную и падаю в кресло.

Теперь, когда первый шок прошел, я невольно начинаю задумываться о том, что мы могли бы стать чем-то большим друг для друга. Даже если отец не я, мы могли бы попробовать. Но прежде чем даже намекать ей на это, я должен разобраться в себе, понять, что я и правда смогу. Смогу перебороть эту темноту. Ради ребенка. Ради Афины. Мне не дает покоя недавний случай, когда я напал на Чили ночью. Что, если я так же спросонья, не отошедши от кошмара, наброшусь на Афину? Конечно, если бы мы стали парой и спали бы вместе. Захочет ли она этого?

Она такая сильная, уверенная в себе. У нее в жизни все хорошо. Есть устремления, цели, карьера. Она самодостаточна. И будет прекрасной матерью. А Андрей был бы прекрасным отцом. От всех этих мыслей плавится мозг. Лучше мне сосредоточиться на актуальной проблеме. Защитить ее и ребенка — все, чем я буду жить. А дальше, посмотрим. Еще целый месяц ждать результатов теста на отцовство, если конечно Афина захочет его сделать.

Из раздумий меня вырывает звук открываемой входной двери. Андрей вернулся с полными еды пакетами.

— Она спит, — говорю ему, помогая раскладывать продукты. — Совсем не похожа на себя.

— Это понятно. Столько всего произошло. Она хорошо держится.

— Да. Много всего. Еще и мы вторглись на ее личную территорию, — обхватываю затылок двумя руками, глядя на то, как Чили пытается рассовать по ящикам его любимые закуски, которые, как я полагаю, Афина никогда не стала бы есть.

— Она непреклонна в своей независимости, — невозмутимо отвечает он, продолжая хозяйничать на ее кухне. — Но теперь все изменится.

— Что ты имеешь в виду? Пока мы ищем ее бывшего?

— И это тоже, — кивает он. — Но и также то, что после рождения ребенка она не будет принимать решения одна.

— Так что ты будешь делать, если ребенок твой? — напрягаюсь всем телом.

— Я уже сказал, своего ребенка я буду растить сам. Но это не значит, что я буду пытаться вступить в какие-то отношения с его матерью. Так что не волнуйся ты так, — Чили смеется. — Она тебе нравится, так действуй.

К счастью в этот момент врывается мелодия Моцарта, избавляя меня от необходимости отвечать ему.

— Это у тебя? — спрашивает Чили.

— Нет. Это не мой.

— Я понял. Это телефон Афины. Мы с Матвеем нашли его, закатившимся в угол, когда убирали тут все, и положили на комод.

Мелодия смолкает, и мы слышим сигнал входящего сообщения.

— Что ты делаешь? — восклицаю, когда Чили берет в руки телефон. — Афине это не понравится. Мы и так вторглись в ее пространство.

— А вдруг это ее муж, — резонно замечает мой друг. — Просто посмотрю, от кого сообщение.

Мы напряженно вглядываемся в текст, и у меня кровь леденеет от того, что я вижу.

— Думаешь, тебе сойдет это с рук, сука? Не хотела по-хорошему, теперь тобой займутся профессионалы. Тебе не спрятаться, — читает вслух Чили.

— Черт. Неизвестный номер. Но это точно ее муж.

— По-хорошему — это наверное попросить денег у деда. Теперь он наймет кого-то, чтобы закончить начатое, — лицо моего друга меняется, превращаясь в каменную маску, а кулаки сжимаются. — Ей, ты чего? — шипит он, когда я выхватываю телефон.

— Надо удалить сообщение.

— Мы должны сказать ей, — возражает он. — Ты видишь, как она нервничает из-за того, что мы тут ошиваемся. Так она поймет, что это необходимость.

— Ты думаешь, она будет нервничать меньше, когда узнает, что ее бывший муж хочет нанять профессионального киллера, чтобы убить ее? Нельзя говорить ей такое! Вдруг это повредит ребенку! — рычу на него, понизив голос. Не хочу, чтобы Афина проснулась. — Если ей будет нужно пространство, дадим ей его. Главное, чтобы она не переживала еще больше. Будем охранять ее издалека. Вы же специализируетесь на этом! Скрытая слежка и все такое!

— Мы хорошо умеем вести скрытую слежку, — соглашается он. — Все мы. Разве что кроме Кубинца с этой его привычкой каждый раз брать очередную красную спортивную машину на прокат.

— Надо задействовать всех парней. Дело становится все серьезнее и опаснее, — стараюсь звучать ровно, но внутри меня бушует ураган. Я напряжен до предела, так, что когда телефон Чили начинает звонить, я вздрагиваю.

— Это Илья, — бормочет он. — Я попросил его покапать немного. — он кладет телефон на стол. — Да, говори. Ты на громкой связи. Мы здесь с Бо!

— Кое-что я нашел, — из динамика раздается спокойный голос Ильи. — Знаете новый элитный поселок, строящийся на Серебристых озерах? Несколько человек обратилось в прокуратуру. Некто Ярослав, представившийся представителем фирмы-застройщика продал им несуществующие участки.

— Так зовут ее мужа, — мы переглядываемся с Чили.

— Я пробил, что таких сделок было пять. Но с жалобой обратились только четверо. Пятый… ты не поверишь, Чили, кто был пятым.

— Ну, не томи! — рычит тот.

— Войтек Ковальски.

— Вот черт! — Чили проходится в нервном жесте по челке. — Дело дрянь.

— Что? В чем дело? Кто этот Ковальски? Может, вы уже просветите меня? — трясу его за плечо.

— Это тот, кому не нужна помощь полиции. Он сам эффективно находит и наказывает тех, кто кидает его на деньги. Если бывший Афины должен денег ему, держу пари, он от страха в штаны наложил и ни перед чем не остановится, чтобы вернуть долг. Так что его угрозы — не просто слова. Он действительно может нанять киллера, который обставит все так, что это будет подходить под страховой случай. Чтобы избежать расплаты Поляка, он на все пойдет.

— Кого? — это все как будто не со мной происходит.

— Войтек Ковальски. Он же Ростовщик, он же Поляк. Опасный тип. Глава крупного синдиката. Они занимаются в основном рэкетом и ссудами под большие проценты. У них целая система. У каждого своя роль. Есть люди, втирающиеся в доверие к потенциальным жертвам и подсаживающие их на азартные игры, затем предлагающие им деньги в долг. Другие же потом выбивают долги. Это серьезные ребята.

— Мы можем связаться со страховой компанией и предупредить их, — предлагаю я.

— Можем. Но это не значит, что Афина будет в безопасности. Есть только один путь, — поджав губы, говорит мой друг. — Мы должны добраться до него первыми.