Глава 35

Как только за Романом закрывается дверь, раздается телефонный звонок.

— Ты готов немного размяться, малыш? — грубоватый смешок Матвея раздается из трубки.

— В чем дело?

— Нужно научить одного ублюдского гипнотизеришку, как правильно надо обращаться с женщинами.

— О чем ты вообще? — рычу на него. Мне сейчас не до его шуток.

— Твой дружок-чемпион вместо того, чтобы просто охранять клиентку, раскрыл дело. Он нашел того, кто посылал ей письма. Так ты готов поработать кулаками или что? Теряем время! Я еще сегодня собирался заскочить на ночь к Рустаму в клуб, — в его тоне проскальзывает нетерпение.

— Да. Сейчас буду, — я всегда «за», когда нужно наказать того, кто плохо обращается с женщинами. А сегодня я чувствую, что выпустить пар таким образом — это то, что мне необходимо.

Я лишь надеюсь, что ОНА никогда не увидит эту мою сторону.

Моя милая, нежная девочка. Завтра я найду тебя.

******

Я найду тебя.

С этой же мыслью я усаживаюсь на диван посреди темной гостиной, когда чуть позже возвращаюсь в полном одиночестве домой. После того как мы навестили насильника, у меня саднят руки, а настроение лучше не стало. Матвей звал меня с собой покутить, но я больше не настроен ходить к Рустаму.

Отвесив еще пару шуток в мой адрес, он уехал туда один.

Какими бы злыми иногда ни были его шутки, он тот, на кого всегда можно положиться в трудный или опасный момент. Он всегда готов ввязаться в любое дело, когда требуется защитить женщину. И пусть он убеждает всех, что им движет исключительно тяга к адреналину, я ему не верю. У него просто какой-то комплекс героя, только наоборот. Он всячески отнекивается от этого звания, несмотря на то, сколько наград и заслуг у него в качестве работы в отряде по спасению заложников.

Я не отрицаю того факта, что все эти его рассказы о том, что «чем опаснее, тем веселее» правда. Он немного чекнутый. Впрочем, как и все мы. Но думаю, за этой бесшабашностью скрывается гораздо больше, чем он хочет показать нам всем. Чем хочет признаться даже самому себе.

В доме сегодня пусто. Поэтому можно вот так сидеть в полной темноте, не беспокоясь, что кто-то полезет с расспросами.

Илья с Кубинцем пасут резиденцию Войтека Ковальски. Со дня на день они приведут в действие план, предложенный Богданом. И еще одно дело, с которым к нам обратился на этот раз Рустам, будет закрыто. Надеюсь, у него все будет хорошо. Кажется, в его жизни тоже появилась женщина. Кто бы мог подумать?

Ника, пока Илья занят, ночует у своей матери. Я слышал краем уха, что их отношения все больше налаживаются.

Богдан, понятное дело, ночует у Афины. Так что я один в огромном доме. Давно такого не было. Чтобы я фактически оставался один. Это как-то даже символично. Сегодня последний день моих надежд стать отцом и больше никогда не быть одиноким. Ведь если сообщений из клиники не было сегодня, то завтра наверняка результат будет известен. Они и так уже на один день задерживают его.

И сегодня же первый день надежды найти свою единственную и сделать все, чтобы она захотела открыться мне. Два самых важных события в моей жизни происходят в одно и то же время. Все это было бы забавно, если бы не было так печально.

Знаю, немного безумно, что я так уверен в том, что она та самая. Но на этот раз я чувствую, что это не просто тяга быть с кем-то, быть кому-то нужным. А мои последние сомнения в том, что любовь с первого взгляда реально существует, развеял разговор с Романом. И пример Марка и Софии... И рассказы Макса об Анне…

Правда, в моем случае это не совсем с первого. Но обстоятельства нашего знакомства, моя влюбленность в Юлю тогда и много других событий того времени помешали мне увидеть. Разглядеть ее. Тогда бы все равно ничего не вышло. Я был не готов. А она тем более… Так что всему свое время.

Со вздохом поднимаюсь с дивана и иду в душ, сбрасывая с себя весь этот долгий день.

Завтра. Завтра все получится.

******

На следующее утро, подорвавшись с кровати раньше обычного, я выхожу из дома, преисполненный желанием осуществить свой план. Стараясь придать себе беззаботный вид, медленно прохожусь по улице, на которой встретил ее. Осторожно, дабы не вызвать подозрений и не выглядеть каким-то маньяком или вором, заглядываю в каждое окно расположенных в ряд на первых этажах офисов. С кафе и магазинчиками проще. В их витрины смотреть не является чем-то подозрительным. Разве что у магазина женского белья стараюсь не задерживаться надолго.

Ее нигде нет. Что если она работает где-то в закрытом кабинете? И с улицы ее не видно.

Например, вот здесь. В этом туристическом агентстве. Но что-то мне подсказывает, что это не ее. Она занимается чем-то другим.

Наконец, дойдя до самого конца улицы и почти отчаявшись, останавливаюсь у очередной стеклянной двери и рассеянно оглядываюсь по сторонам.

В этот момент раздается звонок колокольчика за моей спиной, и я оборачиваюсь машинально на этот звук. Дверь распахивается, и я наблюдаю, как на улицу выходит женщина, несущая кошку в переноске.

Поднимаю глаза выше и наталкиваюсь на табличку над дверью, гласящую, что это ветеринарная клиника. Мой внезапно учащенный пульс так громко стучит у меня в ушах, что звуки улицы отступают на задний план. Сам не знаю как, но я чувствую, что она рядом. Я нашел ее. А когда женщина отходит в сторону, открывая мне обзор на холл клиники, мои глаза подтверждают то, что я и так уже понял.

Я и правда нашел ее.

В горле пересыхает, а нервозность берет верх надо мной. Но все же я наконец отрываю ноги от земли и, в последний момент придержав почти закрывшуюся дверь, вхожу внутрь.

В небольшой приемной сидят на выстроенных в ряд у стены стульях посетители со своими питомцами на руках. А за стойкой стоит в бледно-зеленой униформе клиники ОНА. Ее длинные волосы собраны в конский хвост, глаза сосредоточены на экране монитора перед ней. Когда она отрывается от него и приглашает следующего пациента пройти в кабинет к врачу, ее глаза встречаются с моими.

Удивление. Смятение. Даже тревога.

Вот что я читаю в них.

Никак не радость.

Тем сложнее становится мне сделать еще один шаг к ней.

Она такая красивая, но все еще печальная. Я готов положить свою жизнь к ее ногам, чтобы она улыбнулась.

— Я нашел тебя, — говорю ей, и мой голос звучит хрипло от волнения.

— Это было нетрудно. Я сказала, что работаю через дорогу.

— Нет, — качаю головой и, откашлявшись, поясняю. — Я нашел. Тебя. Агнешка.

— Зачем ты здесь? — спрашивает она настороженно.

— Я хотел увидеть тебя. Думал, мы могли бы… сходить в ту кофейню вместе. Конечно, когда ты освободишься. Во сколько ты заканчиваешь работать?

— У меня нет на это времени, — сухо отвечает она мне.

— Я готов ждать столько, сколько нужно, Агнешка.

— Андрей… я не думаю, что это хорошая идея… — она нервно жует губу и скользит глазами в сторону, избегая моего взгляда.

— Просто попьем чай. Ты же любишь те десерты, — я не знаю, какие еще аргументы привести. Любые мои заготовленные фразы для знакомства были бы сейчас неуместными. — Мы же не чужие. Ты помнишь…

— Я прекрасно помню, — отрезает она, выставляя вперед одну руку.

— Если тебя смущает то, как мы познакомились… Это вообще ничего не значит, — ну что за…? И зачем я это ляпнул? Я просто придурок.

— Я не хочу об этом вспоминать. А тебе… тебе лучше уйти.

— Я не то хотел сказать. Прости…

— Девушка! Я хотел бы оплатить прием! — ворчит пожилой мужчина с болонкой под мышкой. Он нетерпеливо стучит своими толстыми короткими пальцами по стойке рецепшена.

— Не приходи сюда больше. Ты мешаешь мне работать, — она нервно оглядывается. — У меня могут быть проблемы из-за тебя. Я с таким трудом сюда устроилась!

— Просто дай мне свой номер. Агнешка… — от волнения я запинаюсь. — Я… позвоню тебе, когда ты не будешь занята. Когда у тебя выходной?

— Главврач идет. Пожалуйста, уходи. Не нужно... Я не могу…

Она подходит к двери и распахивает ее, глядя на меня выжидательно. Мне ничего не остается, как выйти на улицу. Я хочу сказать ей что-то еще, но меня отвлекает звонок телефона.

— Да. Я слушаю, — рассеянно говорю в трубку, все еще глядя на девушку моей мечты, скрывшейся за стеклянной дверью ветеринарной клиники.

— Андрей... Где ты? Скажи, и я подъеду, — чересчур мягкие и в то же время настороженные нотки в голосе Богдана пронзают меня и заставляют дышать глубже.

— Зачем?

— Нам нужно поговорить, — терпеливо объясняет он.

— О чем? — внезапно холод сковывает мою грудь.

— Будет лучше, если мы поговорим лично. Не по телефону, — настаивает он. — Где ты сейчас?

— Я понял. Можешь не продолжать.

— Андрей, послушай…

— Нет. Не надо. Я не дурак. Сообщение пришло тебе? Так? — перебиваю его. В тот день в больнице врач объяснил нам, что письмо с результатом придет только двоим из нас троих. Одним словом, только биологическим родителям. Если я не являюсь биологическим отцом, я даже не имею права посмотреть результаты. Это конфиденциальная информация.

— Давай обсудим это. Где ты? Что это за звуки? — спрашивает он, когда мимо с грохотом проезжает грузовик.

— Я не хочу сейчас ни с кем разговаривать. Просто… празднуйте без меня.

Отключаюсь и смотрю еще некоторое время на черный экран телефона. Затем снова на дверь клиники. Ее хрупкой фигуры больше не видно в холле. Должно быть она зашла в кабинет врача.

Все вокруг меня превращается в размытые пятна. Четкими остаются только телефон в моей руке и блики на стеклянной двери, в которых отражается моя одинокая фигура, застывшая посреди серого тротуара.

ОНА не хочет меня видеть.

У меня не будет сына.

Почему все так?..

Из оцепенения меня вырывает еще один телефонный звонок. Афина.

Я же сказал, что не хочу сейчас ни с кем говорить. Нажимаю на отбой. А потом выключаю звук полностью.

Бросаю последний взгляд на окна ветклиники, и растерянно оглядываюсь по сторонам, вспоминая, где я вообще оставил свою машину. Обратный путь через всю улицу до нее наполнен уже другими эмоциями.

Надежда. Ожидание. Предвкушение. Радость.

В прошлом.

Их место заняла только пустота.

Сев в машину и сцепив руки на руле, смотрю еще какое-то время прямо перед собой.

— А чего ты ожидал, ЧИЛИ? — горько усмехаюсь и завожу двигатель.

Подумав, решаю выключить телефон полностью. Если они надумают меня искать, могут обратиться к Илье.

Мне не нужно сейчас их общество. Я знаю, что мне нужно…