Глава 19

О своей догадке попаданка сообщила знахарке и травнице буквально тремя фразами: “Хворь отвратная и подлая. Традиционными методами не излечима. — и, — Зараза передается по воздуху”. Естественно, рассказала и о знакомой симптоматике. Уж что-что, а фильм, или книга “Дама с камелиями” знакома всем, ну ладно, многим землянам.

Травница, уже во втором дворике, устало опустилась на чурбачок, что вынесла для нее лично бойкая хозяйка, и прошамкала:

— Ноги уже не те, бегите без меня.

Они и побежали… А чего ждать? Действительно — заразились все. Если бы вариаци не пришли сегодня, то завтра они попали бы на первые похороны. И естественно, провожали бы стариков и грудничков, вернее ребятишек до пяти лет.

Ира с Биной шли по деревушке от дома к дому. От человека к человеку. Каждый, до кого дотрагивалась, делясь живицей чародейка, шептал: “Благодарю, Хранитель”, — даже едва начинавшие лепетать малыши. И только Ирина во время их молитв, крепко сцепив пальцы в замок и прижав их к переносице, шептала: “Деб, дубина стоеросовая, где ты, гад упертый? Вот только вернись! Я не знаю, что с тобой сделаю! Вспоминай, что ты сильный! Борись! Не сдавайся!”.

Бина же проверяла кости и суставы у всех жителей. Добрая женщина никому не желала своей судьбы. И да! Нашла пару застарелых переломов и не вправленный вывих. О межпозвоночных грыжах, сколиозах и воспаленных суставах можно не говорить. Естественно, на такие сложные отклонения Ирина воздействовала дополнительно.

Иссил сопровождал девушек, как истинный джентльмен. Он не только зорко следил, чтобы обрадованные нежданной надеждой жители не разорвали девчат на маленькие лоскутки, стремясь поскорее затащить их в свой дом, но и нес огромные корзины с подарками, что вариаци приготовили еще в детинце.

Так для каждого двора они соорудили узелок, в котором были небольшой горшочек с диким медом и маленький мешочек с травяным витаминным сбором, чтобы заваривать его как чай. Кому-то гостинцы отдали еще во дворе Лиграна, а кому-то — уже во время исцеления.

Бригада целителей уже была в центре деревни, когда Иссил и Ирина услышали крик Парда, а Бина заметила и суету местных, и быстрый обмен взглядами ее спутников. Сердце в ее груди пропустило удар, и кровь отхлынула от лица.

— Что? — прохрипела она враз осипшим голосом. — Что случилось?

— Лигран пропал! — ляпнул побратим и еле успел подхватить оседавшее тело. Ошарашенно глядя на побледневшую знахарку, он захлопал глазами и растерянно спросил обретенную сестру. — А что теперь делать?

— Ничего умнее не придумал, как испугать ее? — зашипела Ирина. — Теперь неси на берег!

Он и понес. Легкое тело женщины нисколько не мешало ему перейти на бег, и вот уже Ирина не поспевает за своим побратимом. Недолго думая, девушка перетекла в форму ирбиса и бросилась вдогонку за несшимся на приличной скорости парнем.

На берег попаданка вылетела чуть раньше Иссила с Биной. Бестолковая суета зевак не сразу дала рассмотреть метавшегося Парда, но хватило криков, что подняли женщины, увидев хищника, чтобы мужики остановились, а молодой вариаци обернулся.

Ирина слышала выкрики:

— Берегись!

— Ой, Хранитель, да что же это за напасти!

— Торкала, жерди хватайте!

Но зычный голос Парда перекрыл весь гвалт:

— Тихо! Никому до ирбиса не дотрагиваться! Это Хранитель Леса дал нам такую защиту, — а потом парень бросился на колени возле кошки и начал, сбиваясь, рассказывать, — Мы брели. Потом — бульк и нету. Понимаешь? Совсем нету. Я же сразу кинулся, а там пусто, только песок взбудоражен.

Кошка лизнула его скулу, оглянулась на Иссила, что ставил на ноги Бину, и, боднув лбом Парда в грудь, сипло, неумело мяукнула.

— Нам звать батю? — не понял ее парень, не обращая внимания на застывших в ступоре и вылупившихся на них односельчан. Хищница села и на миг прикрыла морду лапой, а затем опять посмотрела ему в глаза, перевела взгляд на побратима и повторила сипло:

— Мяяяф!

— Нам звать вожака? — потряс головой Пард. Миг, и возле него сидит хмурая и злая девушка.

— Нет! — рявкнула красавица, да так, что мужики отшатнулись, а сыну кузнеца хоть бы хны. Сидит и внимательно на нее смотрит. А она, прикрыв лицо рукой, как до этого делала кошка, протараторила. — Я не знаю, почему, но не могу мысленно пробиться ни к тебе, ни к Иссилу. Но с этим позже разберемся! Мы сейчас уходим в ирбисов. Вы с Иссилом стараетесь дотянуться до Лиграна и зовете вожака. Мы с Биной и вашими односельчанами взываем к нашему Хранителю с просьбой о помощи и защите! К сожалению, до дома жреца мы дойти не успели. Поэтому будем молиться не так, как требуют каноны службы, а как подскажет сердце.

Пард оглянулся на хмурую толпу мужиков, на выглядывавших из-за них женщин, на подобравшихся любопытных ребятишек, на девчат, что потихонечку уже подошли от околицы на берег, и с надеждой спросил:

— Люди добрые, вы с нами? Не оставите в беде?

Гуар посмотрев на молчавших соседей выступил вперед:

— Ну что, народ? Чудище водяное нападало на наших детей. Набросилось и утащило нашего соседа. Неужто мы не попросим у Хранителя за него только из-за того, что Дух лесной, взяв его к себе в услужение, дал ему облик лесного зверя? Ни он, ни парни, что получили этот дар, о нас не забыли. Пришли к нам по-человечески — с уважением! А мы? Останемся людьми или от страха, а может, из зависти, поступим по-скотски?

Деб слышал каждый выдох, обращенный к нему. Чувствовал каждую крупицу силы, что поступала от верующих. Его связи впитывали энергию веры и магию мироздания, восстанавливая уже не звенья, а целые цепи и узловые сочленения. Лесовик вбирал в себя память мира.

Мириад ее частичек, что когда-то вписали свой опыт в эфирный план бытия, могли бы сейчас похвастаться, что юное божество впитывает подаренные ими знания. Но увы, душа, отправившись на перерождение, осознанно отказывается от памяти прожитых жизней, оставляя себе только мудрость бытия.

В единый миг атмосфера вокруг него изменилась. Магнитно-резонансное поле, что еще мгновение назад было спокойно, вздыбилось. Напряжение пронзило молниями суть Хранителя, и гул голосов грянул как гром:

— Отец наш, сущий на небесах! Взываем к тебе! Услышь детей своих…

И сквозь стройный хор непонятной надежды пробился диссонансом злой крик этой вредины:

— Деб! Хватит прохлаждаться! Поигрался и будет! Пора возвращаться! — а потом интонации в нем изменились, в них появились страх, печаль и тоска. — Я все понимаю, но ты нам очень нужен!

И он рванул на этот призыв, стряхивая с себя обрывки незавершенных связей, захватывая крепче ленты информационных матриц, что впились в его сущность и пытались затянуть обратно в нирвану и спокойствие. Он необходим там! Его зовут они! Его ждет она…

Лесовик возник на берегу излучины неожиданно даже для самого себя, что уж говорить о жителях деревеньки, которые, повторяя слова за пришлой целительницей, надеялись, что Бог услышит их, но не думали, что он явится к ним лично. Народ, увидев Лесного Духа, упал на колени и склонился в поклонах.

Перед ними предстал прекрасный, как нереальная мечта, сотканная из лунного света, крепкий мужчина. Не так, ох, не так Хранителя представляли люди. Короткие русые волосы и аккуратная борода делали его… родным, что ли? Его одежда была так же странна и непривычна, как и наряды его слуг, спутников Лиграна, которые сегодня явились в деревню. Но если у тех был знакомый, пусть и тонкий холст, то рубаха и штаны Бога слепили глаза, как, впрочем, и вся его фигура.

— Поднимитесь! — прошелестел вернувшийся Бог и обернулся к Парду с Иссилом. — Показывайте…

Даже мгновения не прошло с момента, как Хранитель появился на берегу, да и смотрел он больше не на двух матерых барсов, а в глаза хищной кошки, которую за шею обнимала рыжеволосая целительница.

В какой момент с ее головы сполз платок, в который она была закутана, как будто на дворе стояла лютая зима, никто из зевак сказать не мог, но то, что женщина очень красива, сейчас отметили все мужики, да и бабы с завистью тоже.

Не оборачиваясь к реке, Бог протянул в ее сторону растопыренную ладонь и крутанул ею, сжимая кулак. Около него возник радужный пузырь, который, лопнув, обдал всех холодными брызгами, и все увидели мокрого кузнеца с чем-то непонятным на голове.

Правда, селяне не могли поклясться, что это им не привиделось, потому что непонятная штуковина практически сразу исчезла, а рыжая девушка ни с того ни с сего вдруг разрыдалась и кинулась на грудь к Лиграну, не обращая внимания на лившую с него ручьями воду.

Вымокший до нитки молодец, поймав красавицу в свои объятия, только на миг отвлекся от девицы, чтобы растерянно посмотреть на остальных своих спутников, но этого хватило, чтобы все хищники кивнули, а Бог, приподняв бровь, зло усмехнулся.

Если бы кто-нибудь из людей смог подняться на одну ступень над физическим планом бытия, то услышал бы невероятно громкий обмен мыслями и смешение чувств. Изумление вожака, радость парней, тревога кузнеца, щемящая, но утихающая боль знахарки. А еще — нежность, пришедшая от Деба, и облегчение, как будто камень свалился с души Ирины. Благоговение поселян разливалось вокруг этого коллажа как основа, как фон для яркой картины.

Ира смотрела на вернувшегося лесовика и не могла насмотреться. Сердце от радости пыталось выскочить из груди. Счастье затопило ее душу, сметая все разумные объяснения, что пытался выстроить разум. Мурашки, пробежав по спине, заставили поежиться. А на губах непроизвольно появилась улыбка. Девушка искренне любовалась возмужавшим парнем, и не важно, что ни время, ни место для этого не подходили.

Естественно, Лигран уже поведал своим сородичам все, что с ним произошло. Развернуть память и дать допуск тем, кому доверяешь, дело даже не секунды. И получить ответ, что несущегося по его пятам на всех парах Хранителя Вод встретит все, пусть малочисленный, но весь народ, добавило в описанный коктейль эмоций еще веру и надежду на лучшее.

Хранитель Леса обернулся к восторженно рассматривавшим их зевакам и тихо прошептал:

— Бегите домой. Слишком велика вероятность, что сейчас здесь будет бой, в котором вы можете пострадать.

С Богами не спорят. Народ кинулся к околице со всех ног.

Мужики погнали всех своих домочадцев в сторону деревни как можно быстрее. Тех, кто пытался оглянуться, чтобы полюбопытствовать, что там происходит, ждали звонкие и ощутимые оплеухи.

Гуар еще по дороге крикнул:

— В храм! Если Бог явился на помощь, когда мы просто взмолились о ней, то неужели жрец не поможет усилить нашу молитву?

Рассказывать, как они ринулись в храм, как жрец, хрипя и кашляя, начал внеурочную службу по требованию старосты. Как, согласно обычаю, начал призывать богов, но с удивлением слышал от пришедших односельчан: “Не Великие Хранители, а Отец Леса”. Как после службы люди не вышли, по обычаю спеша по своим делам, а, уставившись на рогатую статую, забормотали: “Отец наш, сущий на небесах! Взываем к тебе! Услышь детей своих…”, — не буду. Это и так понятно…

А вот на берегу события развивались совершенно непредсказуемо…

Пять матерых барсов, выстроившись цепью, пристально смотрели на водную гладь. Рыжеволосая девушка присела за одним из самцов, закусив костяшку пальца и исподлобья наблюдала за своим защитником. А на воде стояла человекоподобная фигура, но настолько уродливая, что Бина старалась не смотреть на это чудовище, чтобы не содрогаться от омерзения.

Лигран, конечно, попытался отправить ее вместе с деревенскими подальше от опасного места, но она, вдруг покраснев, уперлась:

— Мне уже один раз показалось, что потеряла тебя, — не отрывая взгляда от своих нервных пальцев, что теребили кончики платка на груди, тихо и горячечно шептала девушка. — Нет! Никуда не уйду. Буду с вами, какой бы конец нас ни ждал. Я буду молиться за вас всех и за тебя…

А потом спорить стало бесполезно. Воды реки разверзлись, схлопнулись, и в фонтане брызг появился Хранитель Вод. Его щупальца, что создавали бороду, шевелились. Перепончатые мембраны на голове были вздыблены. А пасть мерзкая — распахнута в злобном оскале.

Знахарка не слышала общения Высших сущностей, но видела, как напряжены и гневно рычат ее новые сородичи, как вздыбилась на загривках у них шерсть, как Повелитель воды застыл, словно влип в густой кисель, а потом начал швырять в противников яркие искристые шары, что, не долетая буквально пару саженей, либо разбивались, либо взрывались и исчезали белым облаком.

А Высшие действительно достаточно громко ссорились, и начинался разговор в лучших традициях деловых переговоров девяностых годов на родной планете Ирины:

— О, брат! Ты вернулся? Не ожидал тебя так скоро увидеть. Вроде только что расстались. Зачем ты здесь? — насмешливо процедил Дух Воды.

— Ты зашел слишком далеко, Повелитель! — сухо осадил его Деб.

— Это твой кошак нарушил границы и убил мое творение, — зарычал водяной. — Я требую его жизнь!

— Ты же требовал его смерть? — откровенная насмешка от Иры была настолько ядовитой, что Бог вод опешил:

— Ты, смертная, смеешь так говорить со мной?

— Как так? — с издевкой удивилась попаданка. — Любой смертный волен обращаться к Богам. Да к тому же ты сам говорил, что я практически на одной ступени с вами! Обещал оставить нас с Дебом Хранителями в этом мире. Не хочешь исполнить свое обязательство?

— Я предлагал тебе стать Юницей на Летхе при условии, что ты назовешь свой Мир! — швырнув шар из ледяных игл, заревел водяной. Все вариаци напряглись и ощерились.

Они, как только обернулись в звериную ипостась, возвели щит на берегу. Причем Лигран держал пласт раскаленного воздуха, Иссил — морозной стужи, между ними был слой Парда, в который Деб вплел заклинание дестабилизации, сам лесовик держал щит аннигиляции. А Ирина?

Землянка, когда ее мужчины начали выстраивать невидимую крепость, накрыла всех своих сородичей и Бину куполом, при этом помня о силе и коварстве водника еще и желала. Коряво, неумело, но вплетала в свою защитную конструкцию наговор:

“Изменится все, что проникнет сюда!

Зло станет добром, а твердью — вода!

Тьма в свет перейдет, без сомнения.

Или силу отдаст — без отмщения!”.

Вот и стояла сейчас, чувствуя, как в нее вливаются силы. Получается, что Бог Воды на них воздействует не только снарядами, что видимы, но и еще чем-то. Однако щиты ребят не чувствуют этих заклятий. К сожалению, не это самое страшное. Ей не нравилось, что она начинала закипать. Терять контроль над куполом нельзя. А водяной как будто специально продолжает бить по ее спокойствию, и напоминание об их разговоре заставило зло зашипеть:

— Повторяю! Ты не получишь от меня доступ к ТОМУ миру! — решимость Ирины крепла с каждым словом. Она точно знала, что хочет водяной, так как в момент, когда они с Дебом окутали его в чертогах коконом, девушка заглянула не в прошлые, а в будущие проекты. Поэтому ее решимость была не бравадой, а нелепой попыткой спасти жителей Земли. — Особенно после того, как мне стало известно, как ты обращаешься со своими творениями. Обвинения в убийстве нашим сородичем твоего сотворенного отклоняются. Это был удар милосердия. Coup de grace. О нем, видимо, не раз молило тебя твоё создание. Он не желал становиться чудовищем даже по приказу и прихоти Бога. Ты не готов стать Творцом!

— Коллега, — веско уронил Деб, переключив внимание разъяренного Бога на себя, — ты еще пока мне собрат. Моя помощница сказала тебе все, что можно было сказать в ответ на твои претензии. Если ты не отступишь, то народ вариаци примет бой! И как ты понимаешь, даже случайная смерть любого из моих сотворенных только быстрее приблизит его к нам и сделает сильнее.

— Ты добавки захотел, котенок? — запустил в Деба какой-то иссиня-черной гадостью Повелитель вод. Но, пробив первый щит и протиснувшись через второй, сфера, наполненная тьмой, пшикнула в раскаленном мареве заслона Лиграна. Проследив, как белый парок быстро рассеивается, лесовик прорычал:

— Да, я чувствую, что еще слабее тебя, но дай мне шанс, и я вернусь уже не юношей, а мужчиной…

Лесовик, многозначительно замолчав, даже на морде своего зверя умудрился вздернуть бровь.

— И что? Вы все, как этот ненормальный, готовы умереть просто так? — не поверил водяной.

— Не просто так, — тряхнув башкой своей ипостаси, вмешался Лигран, — мы встанем на защиту людей! Я тебе уже это говорил, Высший…

Резкий рывок водяного предотвратить никто бы не сумел. Божественная сущность переместилась стремительно и практически сразу за спины барсов. Отреагировать, кроме Деба, никто не успел. Вожак прыгнул на чудище, даже не надеясь, что его нападение даст хоть какой-то результат. Что могут сделать когти и зубы против энергии? Но каково было удивление обоих богов, когда острые клыки ирбиса вонзились пусть в желеобразную, но плоть.

От неожиданности оба Высших застыли на миг, а потом водяной заорал от боли, а барс, сильнее сцепив челюсти, начал трепать попавшее в его пасть щупальце. Да, псевдоруки Повелителя вод превратились в длинные, жилистые, но бескостные отростки.

Крик воплотившегося божества словно снял стазис с остальных вариаци. Барсы накинулись на головоногое чудовище, которое хлестало, отбиваясь, всеми своими конечностями. Они рвали упругие отростки зубами и когтями, но, невзирая на полученные, раны водяной не сдавался. Барсам приходилось прилагать много усилий и всю свою кошачью ловкость, чтобы не попасть под убийственные выпады.

В какой-то миг Деб почувствовал неимоверный прилив сил, что хлынули в него, словно вода в пересохшее русло. Хор голосов верующих обращался именно к нему. Не к Хранителям, не к Богам, а к Отцу Леса. На мгновение отпрыгнув от мельтешевших упругих хлыстов, он принял единственное в данной ситуации верное решение. Всю поступившую энергию он распределил между своими соратниками, усиливая их тела, улучшая рефлексы и реакцию организмов и вкладывая дополнительные объемы в их магические резервы.

Щупальца летали вокруг бесформенного тела Хранителя Вод, словно стрелы. Обвивались, как обручи, и взвивались к небу. Сплетались, как змеи, и со свистящим шелестом выстреливали в противников, стараясь в крутых пике оплести кошачьи шеи или нанести удары по спинам, чтобы перебить хребты нападавшим. Чавкающий шорох, с которым эти убийственные хлысты скользили по земле, готовясь к новому броску, был неприятным до скрежета зубов, до оцепенения.

Но единственным, кто мог впасть в ступор в этой битве, была, увы, Бина. Это и сыграло с ней злую, вернее убийственную, шутку.

Девушка, когда началась драка, не придумала ничего лучше, чем присесть и прикрыть голову руками, но одно из щупалец при замахе задело легкое тело знахарки и отшвырнуло в пышный куст терновника, где на беду девушки свил паутину ядовитый паук.

Мягкое приземление, после недолгого полета, пусть и закончившегося в колючем кустарнике, не позволило женщине в шоковом состоянии почувствовать, что между безобидными царапинами и уколами от шипов растения на коже появился укус опасного насекомого, который, в принципе, просто защищался от слишком большой добычи.

Ира, заметив атаку на знахарку, пришла в замешательство. Увидев, в прямом смысле слова, улетавшую Бину, она замешкалась, не зная, куда кидаться. Бежать к подруге, да-да, именно подруге, что появилась в этом мире, или продолжить бой, в котором, ей казалось, она является помехой своим мужчинам.

И в это время водяной, воспользовавшись ее заминкой, смог захлестнуть ее шею и начал с удовольствием затягивать петлю. Землянка почувствовала, как ее горло сжимает скользкое щупальце, как кислород перестает поступать в легкие. Задыхаясь, Ира из последних сил вцепилась в склизкую кожу твари, пытаясь располосовать ее когтями как передних, так и задних лап, чтобы сделать спасительный глоток воздуха.

Деб, увидев бесплотные трепыхания кошки, взревел и приняв божественный облик, ударил холодом по студенистому чудовищу.

Ледяная скульптура, возникшая на берегу, продолжала удерживать девушку в удушающем захвате. Лигран, вернувшийся в двуногую ипостась, швырнул в уродливую ледяную тварь подхваченный с берега булыжник, непроизвольно раскалив его до красна. Грязные осколки разлетелись ледяным крошевом, уже на лету превращаясь в ошметки.

Но не успела Ирина с облегчением вздохнуть, как все микроскопические остатки головоногого испарились.

Попаданка сидела, кашляя и потирая шею. Девушка заторможенно гладила горло и затуманенным взглядом осматривала поле боя. Деб бросился к ней, на ходу принимая облик человека. Ее растерянность испугала парня больше, чем только что закончившаяся ничем битва. Повелитель вод сбежал.

Слегка контуженная, Ира пыталась сориентироваться, куда отшвырнуло знахарку. Когда раздался треск ломавшихся веток, то, вскочив, развернулась на звук. И вначале она даже улыбнулась, увидев женскую фигуру, но затем хриплый крик сорвался с ее губ…

Обмякшее тело Бины вывалилось безвольным кулем из зарослей терна. Ира и Лигран одновременно бросились к потерявшей сознание женщине, не будем наговаривать на Хранителя, за ними бросились без исключения все вариаци.

От околицы к ним уже спешили самые смелые парни, что наблюдали за всей битвой, спрятавшись за сараюшкой на краю деревни. И ни гнев Хранителя, ни оплеухи старосты не смогли убить юношеского любопытства. Но не только парубки бежали к ним со всех ног, позади них ковыляла, ругаясь на чем свет стоит, старая травница.

Из ее яркого монолога стало понятно, что если бы старуха не придержала прыть этих юнцов, то Хранителю пришлось бы сейчас доставать из кустов не одну девку, а всю эту ватагу.

Причем про неразумную девицу, что училась летать без крыльев, мудрая женщина рассказала тоже все, что у нее было на сердце.

Бежали все, конечно, быстро, но первым подскочил к пострадавшей невесте все же Лигран. Осторожно перевернув ее на спину, он с облегчением крикнул:

— Жива! Дышит!

Хриплое, затрудненное дыхание Бины было слышно даже без стетоскопа. Чтобы дать ей больше воздуха, жених рванул шнуровку на рубахе знахарки.

Травница, что, запыхавшись, как раз доковыляла до кузнеца, только бросив взгляд на покрытое испариной лицо и неестественно алую кожу над грудью, тихо прошамкала:

— Не жилец…