Глава 20

В беседке детинца молча сидели все мужчины вариаци. Хранитель, как самый юный и любопытный, рассматривал недовольных соклановцев. Угрюмые лица, напряженные спины, кулаки, сжатые до белых костяшек, и напряженная тишина.

Наконец Хранитель не выдержал:

— Мы что, кого-то хороним?

— Вожак, да как ты не понимаешь? — взорвался Лигран. — Мы, защитники, не уберегли женщину. Пять вариаци, четверо мужиков, а обе наши девушки пострадали. Как нам теперь им в глаза смотреть?

— Папа, — раздался звонкий голосок Ирины с крыльца, — давай ты успокоишься и подашь руку своей невесте. Девочки готовы к двойному ритуалу. Братишки, держите отца, чтобы не сбежал с собственной свадьбы.

— Не удержим, так догоним! — проворчал Иссил и еле увернулся от подзатыльника счастливого жениха. Лигран рванул к дому быстрее ветра. Ира демонстративно посторонилась, пропуская живой метеор. И, улыбаясь, провалилась в воспоминания…

***

Естественно, там, на берегу, никто из них не принял близко к сердцу слова травницы. Они-то не люди, и Хранитель с ними. Главное — жива, а остальное мелочи! Неужели маги и Бог не смогут вылечить женщину, которая дорога одному из них? Добрая травница быстро объяснила и про паука, и про его яд, поэтому Ира уже без напряжения поделилась живицей с пострадавшей, и они ждали, когда Бина придет в себя. А Хранитель?

Деб, выяснив, что послужило причиной такого состояния Бины, полез в терновник, чтобы найти мелкого убийцу. А когда он вынес на ладони маленькое, мохнатое чудовище, то завизжали и Ира, и старая целительница, и Иссил. Причем побратим орал басом громче, чем обе женщины вместе. Изумленный лесовик испуганно прикрыл ладонью сжавшегося паука и шикнул:

— Вы чего?

— Убери его подальше! — не сговариваясь, проорала троица.

Ну, Деб и убрал, как может убрать только Бог, а именно внес изменение в ареал обитания! Причем всей популяции…

Затем они уже все вместе прошли по деревне и с Дебом долечили население. Причем, когда мы говорим "прошли", то именно это имеем в виду. А еще лесовик целых пять минут разговаривал со жрецом, глядя ему в глаза.

***

Из которых ее вырвал хохот и возглас:

— В любом случае догоним! — хохотнул Пард, поддерживая Иссила, тем самым вернув в реальность Ирину.

— Предлагаю сперва провести объединение сущностей Бины и котенка. Пусть она станет одной из нас, — вздернув бровь, вмешался в нараставшее веселье Деб.

— До чего же ты занудный! — сморщив носик, протянула Ира. — Ты искал способ увеличить стаю! Вот тебе и вариант! Если женщина любит и любима, если оба готовы за свою половинку и в огонь, и в воду, то во время церемонии объединения душ человек может через трансформацию стать вариаци. Главное, продумай, как это потомки будут проводить без твоего присутствия.

— А почему только женщина? — наивно поинтересовался Иссил.

— А кто еще? — удивленно воззрился на него Деб.

— Ну, — протянул побратим, почесав затылок, — у нас вроде есть невеста.

— Ну! Бина, — согласно кивнул Хранитель. — Так мы для нее и придумываем обряд.

— Вожак, ты не понял, — развел руками и недоуменно взглянул на сестру Иссил, — мы сейчас говорим за Ирину. Бину мы принимаем в семью, а Ирину, вернее для Ирины мы будем искать жениха!

— Не век же ей в девках куковать! — рассмеялся Пард и подмигнул иномирянке.

— Вы меня совсем запутали! — начав заводиться, нахмурился Деб. — Зачем ей куковать, если она и так девка? В смысле девушка…

— Деб, — не удержалась и хохотнула Ира, — они имеют в виду, что когда-нибудь я решу создать семью! Это как раз то, о чём мы с тобой говорили в чертогах. Я встречу мужчину. Он полюбит меня, а я его! Мы решим пройти по жизни вместе. Вот тогда я стану невестой, а мой жених должен будет войти в стаю…

— Какой жених? — зарычал лесовик. — В какую стаю? Ты моя… — он сердито зыркнул на хихикавших парней и сказал с нажимом. — Ты моя!

— В смысле "твоя"? — зло прищурилась попаданка.

— Ты моя помощница! — ткнул он пальцем практически в нос землянке.

"И у кого только научился так некультурно себя вести?», — возмутилась про себя девушка и отмахнулась от указующего перста Хранителя. Подбоченившись, как истинная женщина, Ирина перешла в наступление:

— То, что я твоя помощница, не отменяет того, что у меня может быть личная жизнь! — теперь ее пальчик махал перед носом лесовика. — Я предупреждала, что ищу мир, где у меня будут семья, любовь, дети! Один раз я уже выбрала карьеру и осталась одинокой, поэтому сейчас мой выбор — жизнь в большой и дружной семье, что не помешает карьере личного помощника Бога.

— Я, как твой "работодатель", запрещаю тебе покидать территорию детинца! — заорал Деб.

— Ты посмотри, какой властный босс выискался, — задохнулась попаданка от возмущения. — Прямо можно о тебе фэнтези писать! А я еще обрадовалась твоему возвращению! Тиран! Я свободный человек! И если считаешь, что это не так, то — вон Бог, а вон порог! — резко махнула девушка рукой, глядя в глаза разъяренного Хранителя. — Сходи и успокойся, а когда вернёшься, тогда и поговорим.

Взбешенный Деб топнул ногой и… пропал. А на поляне разлилась растерянная тишина.

— Ну и зачем ты его прогнала? — спокойно поинтересовался с крыльца Лигран, который аккуратно держал за руку Бину. Покосившись на пару, что вообще-то шла к ним, чтобы стать мужем и женой, Ира раздраженно отмахнулась и, развернувшись, побежала в лес. За спиной она слышала оклики мужчин:

— Сестра! — растерянного Иссила.

— Иррина! — недоуменного Парда и встревоженного Лиграна.

И тихое обращение к ним Бины.

— Дайте ей успокоиться, она еще сама не поняла, что у нее на сердце, — тихо убеждала она жениха и его ближников. Ира даже успела ее мысленно поблагодарить, но следующие слова знахарки заставили вспыхнуть злость с новой силой. — И вообще, в чужую семью вмешиваться бесполезно. Милые бранятся — только тешатся.

Ирина, услышав такую знакомую поговорку, аж полыхнула. Обратившись кошкой, она неслась по лесу, не замечая мелькавших деревьев, перемахивая через кустарники. В душе бушевал пожар, а ноги несли по единственно знакомой дороге, что вела к недавно покинутой деревушке, а горькие и злые мысли не давали прийти в себя.

— Это кто милый? Деб? Вредный, упрямый, твердолобый, не видит ничего дальше собственного носа. Лучшее определение — высоковольтный кабель в защитном кожухе — изолирован от всех и вся! Никого не видит! Где у нас невеста? — передразнивала она лесовика и тут же язвительно отвечала. — Нет у нас таких! Я босс! Я приказываю! Никаких женихов!

Когда показался крутой берег реки, она на бегу превратилась в девушку и, раскинув руки, закричала в небеса:

— А-а-а-а-а! Ненавижу! Ненавижу тебя!

— Ты что удумала, сердешная? — всхлип за спиной для Ирины раздался неожиданно. — Остановись, ради Хранителей!

— Ничего! — сердито буркнула девушка и резко обернулась. — Не бойтесь, это просто накипело. Надо было выплеснуть эмоции.

Это же настолько надо было уйти в свою обиду, что даже с тонким слухом вариаци не услышать, как к ней подошла пожилая женщина в трауре.

— Фух! — выдохнула незнакомка. — Испугала, дочка! Я уж думала, беда какая приключилась. Поспешала, как могла.

Женщина действительно тяжело дышала, и видно было, что пробежка далась ей нелегко. Поискав глазами, куда можно присесть, землянка, махнув рукой, создала скамеечку:

— Присаживайтесь!

— Ох, ты ж! — всплеснула руками вдовица. — Так ты же чародейка Хранителя. А я все гадаю, кто такая.

Ира напряглась, но женщина, увидев ее нахмуренные брови, затараторила:

— Ой, да мне наши деревенские все уши прожужжали, что пока я за травами ходила, многое пропустила.

— Так травница с нами была? — прищурилась недоверчиво землянка.

— Ну конечно! — ласково дотронувшись до ее сцепленных пальцев, улыбнулась незнакомка. — Разве с ее ногами пошастаешь по лесу?

— Ну да! — осторожно признала правоту незнакомки девушка. — Она и по деревне-то еле ходила.

— Да-да! — закивала вдовица и сухо закашлялась. — А еще этот недуг непонятный. Вот я и взялась бабке помогать, а то ее запас трав весь подобрали.

— Ой! Простите, — спохватилась девушка и запустила живицу в собеседницу. — Сейчас Вам полегче станет.

— Благодарствую, дочка! — блаженно улыбнулась женщина, прикрыв глаза и сделав глубокий вдох. — Дай Хранители тебе долгих лет и счастья в жизни. — А потом захихикала, прикрыв губы старческой ладошкой. — Что же я, глупая, на Хранителей уповаю. Ты же их чародейка, они и так тебя одарят. Погоди! Я по-другому тебя отблагодарю за твою щедрость.

— Да уж! — нахмурилась Ирина и тяжко вздохнула. — Хранители…

Ира задумалась, а ведь повздорили на пустом месте. Не из-за чего! Надо будет попросить прощения… наверное…

А женщина, словно не замечая ее отстраненности, полезла в карман юбки, продолжая, приговаривать:

— Да ты, дочка, не кручинься! Все перемелется, и мука будет! — в этот миг ее рука вынырнула из недр будто безразмерного кармана. — Прими мою благодарность, не побрезгуй.

Вдовица протянула девушке маленькое, наливное, желтобокое яблоко.

— Да что Вы! Разве же мы хотели для себя платы? — попыталась отказаться попаданка. — Не стоит.

— Не обижай старую женщину, — глаза вдовицы заблестели, и по щекам покатились слезинки. — Ты молодая, красивая! У тебя все еще впереди! Пусть же простится тебе все, что ты успела натворить, если вдруг кого обидела. Ну а если тебя обидели, то не держи зла! — женщина вложила в руки Ирины яблочко и вздохнула — Прими! Это дар за все, что ты сделала. Разве одно яблочко — оплата? Скорее, большая благодарность за жизни всех жителей деревни от бедной женщины.

Слезы все катились и катились из янтарных глаз женщины. Громко вытерев шмыгавший нос и мокрые щеки фартуком, вдовица с трудом поднялась и поплелась к тропинке. Землянка виновато посмотрела ей вслед, покручивая в руках красивый, сочный гостинец. Кого-то напоминала ей эта старуха. Но кого? Они же сегодня столько людей повстречали…

***

Деб метался по чертогам, собирая и разгоняя тучи. Причем созданные клубы получались постоянно разных цветов: багровые и розовые, иссиня-черные и серые, как шкура волка. А вот белые никак не хотели формироваться.

— Нахалка, хамка, грубиянка! Вон Бог? Она меня прогнала… Нет, это надо же! Личную жизнь ей подавай! Что ей не нравится? Семью хочешь? У тебя уже есть отец и братья! Сейчас еще мать появится, или как там называют жену отца? “Я свободный человек…”, — передразнил он Ирину.

Негодование лесовика можно понять. Там, на берегу реки, Ира была так рада его видеть. Да что там рада? В ней плескалось нежное счастье! А в детинце… Она передала ему такой колючий коктейль. Он прекрасно рассмотрел через глаза девушки и ее смятение, и злость на него, как на недогаду.

“Кстати, надо будет узнать, что это за обзывательство”, — мелькнула метеором мысль, и опять пришли раздражение и злость, ведь следующая мысль от попаданки, которую она даже не скрывала, которая пришла к нему, как яркий, солнечный луч, была для него ударом: “Что, если это будет продумано не для нее, а для ее дочерей”…

Каких дочерей? От кого?

Кресла, что создала иномирянка, были без сожаления развеяны, а через мгновение восстановлены в первозданном виде. Зависнув на мгновение, он махнул рукой, открывая окно наблюдения, но тут же захлопнул его:

— Нет! Не буду смотреть… А если она там уже детей творит? Потом скажет, что я подсматривал…

Юный бог мановением руки разметал все тучи, а потом среди ясного неба проскользнула молния и громыхнул гром. На поверхности земной тверди люди, глядя в небеса, шептали: “Хранители гневаются”, а Деб зло осматривал свои владения:

— Я тоже свободная личность! Не хочу, чтобы это напоминание о ней… стояло тут!

Клубы магии наполнили чертоги хранителя, создавая фантастическую обстановку. Когда лесовик закончил, то оказалось, что он сидит на мягком диване посредине светлой комнаты с огромными окнами, на которых колышутся невесомые занавески. Деб, развалившись, уставился в никуда и проворчал:

— И не нужны мне никакие помощники! Никого не хочу ни видеть, ни слышать! Особенно ее…

Сказать-то сказал, но почему вдруг все вокруг окрасилось в ядовито-зеленый, как ряска на трясине? Почему душу скрутило невыносимой болью? И почему в его памяти всплыла полыхнувшая, там, на берегу, объединенная аура Лиграна и Бины?

Ирина после разговора с незнакомкой еще какое-то время посидела, глядя на спокойное течение реки, а потом не спеша направилась в детинец. Разговор, в принципе, ни о чем и завораживающее движение воды привели ее душу, мысли и чувства в относительный порядок.

Да, она сама еще не понимает, что творится с ее сердечком, и почему оно то парит, а то убегает в пятки ее душа… Видимо, акклиматизация, вот и скачут эмоции, как на американских горках… Ведь не на юг приехала, а в другой мир…

Ну, не понял упрямый леший, что она не собирается прямо сейчас замуж, и детей от первого встречного ей не надо. Она хочет взаимной любви и понимания! Уюта в большой и дружной семье. И чтобы муж был на “одной волне” с ней…

Она сама в прошлой жизни замкнулась, отказалась от такого счастья. Допустила такую же ошибку, как и лесовик. Но на Деба почему-то за это обиделась. Решила, что не допустит для него такой промашки.

Девушка с удивлением отметила, что взорвалась и наговорила лишнего из-за пустяка, из-за недопонимания Хранителем простых истин, что люди впитывали с молоком матери.

Хотя, как она может позволить или не позволить совершать ошибки кому-то другому? Кем она себя возомнила? Каждый сам должен наступить на собственные грабли, чтобы получить ими по лбу, а иначе он не осознает, что сделал что-то не так.

Ира шла по лесу, что жил своей жизнью, и в первый раз спокойно рассматривала мир, в который попала. Все похоже и одновременно не похоже на Землю. Вон на ветке дерева, что так напоминает дуб, сидит зверек с повадками белки и вгрызается в шишку, что точь-в-точь кедровая, но на дубах кедровые шишки не растут, а чуть выше грызуна их гроздь.

Значит, стихи, что она однажды читала: “Листья дубовые падают с ясеня…”, — попаданца. Ну и что, что человек там нецензурно свое изумление описал? Можно же понять творческую личность, если у нее не остается слов, или нет?

Или вон женщина, что не так давно угостила ее яблоком, аккуратно срывает длинные стебли травы, которая выглядит как осока, но насколько Ира помнит ботанику Земли, это растение любит влажную почву и должно жаться к водоемам, а здесь сухая яркая поляна.

Махнув рукой новой знакомой незнакомке, у которой даже не удосужилась спросить имя, Ира прогнала поднимавшееся в душе недовольство собой и немного ускорила шаг. Правда, вновь погрузившись в думы, опять поплелась еле-еле.

Со своей странной истерикой она испортила праздник Лиграну с Биной…

А ведь как красиво получилось там на излучине. В тот миг, когда они втроем заорали при виде паука в руках Деба, знахарка пришла в сознание и, прикрыв уши, простонала:

— Не знаю, что сейчас с вами делают, но я очень хочу стать вариаци, чтобы, обернувшись кошкой, всех вас покусать!

Лигран, дав по уху Иссилу и цыкнув на Иру со старой травницей, склонился к Бине:

— А меня? Тоже?

Выздоравливавшая девушка мягко погладила его по щеке и улыбнулась:

— Нет! Тебе бы я мурчала, чтоб ты не ярился, и кусочки вкусные подкладывала. А то вон как осунулся — одни глаза горят. И, кажется, жар у тебя. Ты не заболел часом? Ничего не болит?

— Это у нее еще бред от паучьего яда не прошел, — проворчала старуха-целительница и погрозила клюкой деревенским парням, что пытались подобраться поближе. — Вот я вам! Негоже подслушивать, что несут болящие.

Знахарка с удивлением посмотрела на ветку терна у себя над головой, а потом, оглянувшись, поняла, что она лежит на земле. Но ее изумление достигло пика, когда она услышала ответ этого странного мужчины, рядом с которым совершенно не знала, как себя вести. Рядом с которым ее охватывало волнение, а сердечко замирало в груди:

— Болит! Еще как болит! — при этих словах знахарка подскочила и начала стягивать со здоровяка рубаху, чтобы осмотреть его:

— Где? Что?

Все же и бой в воде, и битва на суше могли покалечить Лиграна, а легче всего исцелить, пока раны свежие. Но кузнец поймал ее руки и, заглянув в глаза, прижал к своей груди:

— Сердце! Занозой ты там у меня засела.

Все вариаци встали вокруг пары полукругом, словно отгораживая их от всего мира, чтобы никто не смел помешать им выяснить отношения. Травница так вообще демонстративно наблюдала, как понуро бредут ее пронырливые соседи обратно к деревне. А рыжеволосая красавица покраснела и, потупившись, прошептала:

— Ну, коли я причина, то мне и лечить. Правда, методов исцеления всего два…

— И какие они? — поинтересовался внезапно охрипший кузнец.

— Первый: вырвать занозу — удалить ее! — прошептала Бина и попыталась освободить руки из крепкого захвата.

Куда там! Теперь жених обе ее ладошки сграбастал одной своей лапищей, но все так же прижимал их к груди, и она слышала, как частит его сердце, как нервно он глотает воздух.

Девушка вздрогнула, когда его крепкие пальцы осторожно обхватили ее подбородок и мягко направили вверх голову, чтобы заглянуть в ее глаза:

— Меня это не устраивает! Придется вырывать с мясом и кровью. Сердце может не выдержать! Есть другая возможность?

— Оставить занозу на месте, — решительно глянула знахарка в омут его глаз и задохнулась от нежности, что увидела там. — Но тогда придется жить с ней всю жизнь. А это бывает колко!

— Я окружу свою занозу такой заботой и лаской, — наклонившись, прошептал ей на ушко Лигран, — что ей не захочется меня ни колоть, ни ранить! А если по какой-то причине ей покажется, что я заслужил боль, и она решит меня уколоть, то клянусь перед лицом своих собратьев, соклановцев, случайного свидетеля, который знает меня очень долгое время, — указал он глазами на спину старушки, — что постараюсь либо объяснить поступок, который повлек наказание, либо искупить вину так, как решит наш Отец — Хранитель Леса. Главное, чтобы ты была рядом. Согласна?

Ира видела, как жених и невеста смотрят друг другу в глаза. Слышала каждое их слово. И ей казалось, что она находится в храме, где молодые приносят клятвы перед Богом и людьми. Ну и что, что вместо алтаря пышный терновник. Но ведь Деб присутствует? Значит, спокойно можно признать мир его Храмом. Землянка покосилась на лесовика и увидела, как он сам во все глаза рассматривает шепчущуюся парочку. Но отвлеклась она ненадолго, потому что Бина ответила:

— Согласна!

От радости, что окатила тело попаданки жгучей волной адреналина, и мурашек ее душа развернулась, на глаза навернулись слезы, а локоть непроизвольно ткнул Деба под ребро:

— Принимай быстрее клятвы! Отныне они муж и жена!

И Хранитель практически в трансе повторил за ней:

— Клятвы приняты! Вы муж и жена!

Его благословение сорвалось яркой лентой, окутало молодоженов и вспыхнуло вокруг них ярким, радужным пузырем! Дружный вздох всех без исключения свидетелей таинства был настолько слаженным, что дотошные деревенские парни оглянулись, а увидев светопреставление, с криками кинулись к жрецу.

Бина, не обратив на них внимания, с легким испугом глянула на Хранителя Леса и с ее уст сорвалось:

— Клянусь, что не предам!

А потом все бросились обнимать новую семейную пару и что-то им говорить, что-то желать! Ирина пообещала, что, когда они вернутся в детинец, создаст перед зеркалом для Бины самое красивое и самое необычное платье для новобрачной. Тем более, что сегодня, в день свадьбы, она еще не “молодая жена”, а девица, что вступает в семью! И для нее будет все самое лучшее…

Ведь на своем празднике женщина должна ощущать себя королевой, ой Владетелем, но при этом ей должно быть комфортно, чтобы она не стала истерично подергивающейся невестой, как бедняжка из фильма “Соломенная шляпка”.

Кстати, землянка свое слово сдержала. Правда, вначале она минут пять успокаивала подругу-мачеху, что впервые увидела свое отражение после полного выздоровления. А потом еще два часа меняла на ней наряды, вспоминая все самые красивые свадебные платья, что видела в прошлой жизни.

Но невесту смущали то открытые плечи, то отсутствие рукавов, то слишком облегающий силуэт, то декольте… В общем, остановились на формате блио: бледно-зеленое, на грани белого, прямое нижнее платье с длинными полупрозрачными рукавами обливало стройную фигурку невесты, а яркое изумрудное верхнее платье на широких бретелях шнуровалось от груди до талии, подчеркивая женственные изгибы новобрачной.

Круг вуали, что Ирина сделала из мягкого гладкого тюля, с тонкой вышивкой по краям, в тон нижнего платья, ну абсолютно не хотел сочетаться с таким нарядом. Особенно когда Бина попыталась накрутить его по обычаю своей деревни. И тут землянка вспомнила о русском народном кокошнике.

Не о высоком украшении, что знаком из фильмов о Василисе Прекрасной, а о небольшом головном уборе, больше похожем на диадему. И, слава мирозданию, результат удовлетворил обеих девушек.

Ирина просто накинула на Бину тонкую материю, так, что та спереди скрывала и лицо, и шею, и грудь, а сзади закрывала всю спину. А сверху закрепила кокошник-диадему, немного повозившись с завязками, что должны были уйти не только под накидку, но и под косы невесты. Но чего только не сделаешь для подруги.

Красавица, что гордо стояла перед зеркалом, могла смело посоперничать своим убранством с любой королевишной, ой владетельной дамой. А когда Ира откинула все слои фаты назад, то сама ахнула, насколько восхитительно смотрелась Бина.

Именно в этот момент Ира, оставив знахарку привыкать к своему новому образу, отправилась за Лиграном. Ну а там что случилось, то случилось.