Глава 8

Деб вел парней по свежему следу, и чем дальше они удалялись от Ирины, тем острее он чувствовал тревогу. Причем это никак не было связано с тем, что в запах преследуемой самки вплетался аромат крови, что он начал слышать звуки яростной драки и дикий вой подранка.

В принципе, если бы не эти отвлекающие факторы, он бы уже развернулся и помчался за этой несносной самовольной попаданкой, что как комета ворвалась в его уютный спокойный мирок, переворачивая размеренную, неторопливую жизнь с ног на голову.

Если бы сутки назад ему кто-нибудь сказал, что он диким котом будет носиться по планете, что наперегонки побежит искать странное место для уединения, что будет с наслаждением поедать воздушный омлет и таявшее во рту мясо…

Хранитель счел бы такого индивидуума сумасшедшим и применил бы магию исцеления. Причем он знает точно, что если бы после этого разумный продолжил настаивать на своем, то он бы его развоплотил.

Рычания и визг впереди заставили ускориться барсов, но они опоздали…

Когда вариаци выскочили на лужок, то застали удручающую картину. Возле логова дикого гепарда лежали двое растерзанных котят, а их мать с остекленевшими глазами и вырванным горлом закрывала своим телом лаз в нору, откуда доносилось тихое поскуливание.

Судя по всему, котята только недавно начали выбираться из норы, поэтому ослабевшая самка не смогла дать отпор звериной сути Ирбиссы, что заразилась безумием от своей человечки.

Яркий запах крови уходил дальше в горы. Но мужчины, не сговариваясь, трансформировались в двуногих.

— Слава Хранителю, что это не люди! — ляпнул Пард, оттаскивая останки кошки, и с испугом оглянулся на вожака. Тот стоял, мрачно осматривая место побоища. Услышав слова парня, он кивнул, а его губы изогнулись в ехидной усмешке:

— Да уж! Слава мне! — он тряхнул головой и, послав малышу волну спокойствия, кивком показал побратиму иномирянки на лаз. — Правильно Иррина говорила, что бешеных животных надо уничтожать.

Иссил перетек в ирбиса и быстро полез в нору, а Деб, пересиливая непонятно откуда появившееся отвращение и глухое раздражение, запустил на останки плетение дестабилизации материи.

Шорох, что издавал возвращавшийся Иссил, привел мысли в относительный порядок:

— Что будем делать? — вырвался сам собой вопрос у Хранителя.

— Оставлять его здесь нельзя, — почесал затылок парнишка, глядя на появившуюся из темноты башку друга. Котенок гепарда спокойно свисал из его пасти, млея от того, что крепкие челюсти осторожно тащили его за шкирку.

Забрав у Иссила его ношу, Деб вопросительно уставился на преобразившегося юношу, зная, что тот отлично все слышал:

— Этот маленький наглец не то что не мяукнул, — хохотнул парень, рассматривая сладко сопевшего детеныша, — но и заснуть умудрился!

— Ты не тяни! — не повелся на его уловку вожак. — Иррина сказала, что вы в нюансах разбираетесь лучше. Мне же необходимо время, чтобы многое узнать.

— Пард прав — оставим малыша здесь, и он сдохнет от голода, или его загрызут мелкие хищники. Защиты у него теперь нет, а кошки не собаки — стаями не живут.

— Заберем с собой? — выдал предложение вожак и сам себе возразил. — Но тогда мы не сможем вести преследование с прежней скоростью. Если только…

Деб внимательно посмотрел на парней.

— Я должен остановить Ирбиссу! — нахмурился Пард и отвел глаза. — Точнее ее зверя… Иррина правильно высказала мне. Она моя сестра. И это мне было известно, что самка неприкосновенна, а отец еще этого не знал. Мой долг был войти в дом первым! Успокоить батьку, все объяснить! Я виноват в том, что произошло…

Иссил с тоской посмотрел на спавшую докуку и вздохнул:

— Почему-то мне точно известно, что Сестра-Иррина не поймет, если мы его бросим, но… — увидев, как облегченно улыбнулись сородичи, он скривился и показал им кулак, — она мне устроит знатную трепку, если с вами что-то случится. Будьте осторожны! Мы с найденышем последуем за вами неспешно, так что потом не забудьте нас подождать…

— Может, вернешься с ним в детинец? — с сомнением протянул Деб.

— Нет, вожак! — твердо отказался уже практически назначенный принудительно — единогласно доброволец. — Бешеный зверь опасен. Он не чувствует боли, он не услышит твоих приказов. Я за вами. Если что, втроем мы должны справиться.

Чтобы показать твердость своего решения, Иссил перетек в форму барса и, забрав котенка из рук вожака, помчался по следу убийцы. Мелкий даже глазенки не раскрыл, так и покачивался под пастью здорового ирбиса маленьким комочком. Деб с Пардом переглянулись и метнулись за ним вдогонку.

Хранитель, удаляясь, кинул плетение аннигиляции на свои предыдущие чары и порадовался, что все живые убрались с места трагедии. Вспышка была чувствительной даже на таком расстоянии. Вновь права пришлая — надо проверять и силу, и вектор направления применяемых заклятий.

Обгоняя Иссила, он услышал, как от Парда пошла волна одобрения сородичу и мысленное сообщение:

— Плавный шаг. Ходко идешь!

Решив поддержать своего сотворенного, Деб тоже кинул заряд уверенности, но добавил:

— Твоя сестра меня прикончит, если с тобой что-то случится, а потом заставит материализоваться в теле младенца, — и приказал. — Если что, не геройствуй — зови!

Вожак мчался рядом со своим созданным, ощущая каждое движение. Его охватил азарт. Нет, тревога за Иррину не ушла, но ликование от того, что он слышит биение своего сердца, видит каждую травинку, что отражает свет солнца, чувствует дыхание ветра, что словно ласкает его шкуру, почти как…

Вспомнив о том, как иномирянка дотрагивалась до него, как делилась с миром своим теплом, невозмутимый Дух Леса, он же Хранитель, он же Отец Вариаци, он же матерый ирбис и вожак стаи, чуть не споткнулся. Что вечером, что утром, он даже не понял, почему позволил смертной прикоснуться к себе.

В памяти Деба пронеслось, как она, разбрызгивая свою яркую, разноцветную ауру влетела в его чертоги, как любовалась светом своей души, что спокойно разместился на его сущности. Как с легкостью отобрала все до капельки, когда он, не оценив ее дара, постарался избавиться от чужого проникновения.

А теперь в душе смертного тела, что он воплотил благодаря заискрившейся в нем любознательности, поднималась тоска, что ни одного яркого, как солнечный зайчик, пятнышка она ему не оставила. Жажда жить Иррины заставила Духа заинтересоваться, что же в смертном состоянии такого привлекательного, что эта неугомонная, сильная, иномирная сущность так рвется туда вернуться.

Рассказ о Богах, что жили рядом с людьми несколько десятков лет, но память о которых жива уже не одно тысячелетие, подстегнул его. Ведь он не хуже, возможно, даже лучше их. Недаром Создатель был доволен, когда он появился на свет, что сотворил совершенное существо. Он помнит сияющую радостью ауру творца и мысленный посыл: "Храни, твори, дерзай!".

Пусть эта вредная и взрывная пришлая и говорит очень часто обидные, несправедливые вещи, но со временем он замечает, что Иррина за такое короткое время… Не так! За те мгновения, что они общались в чертогах, поняла о его мире больше, чем он за весь срок своего водворения в статусе Хранителя.

Мысли и воспоминания не мешали телу нестись по яркому следу Ирбиссы. Одна заминка не считается!

Они забирались все выше в горы, а размышления Отца Вариаци при этом принимали другое направление. Он все пытался понять, как единая сущность смогла разорвать связь?

Кто стал инициатором? Если человечка, то звериная сущность должна была погибнуть. Если хищница, то почему она не загрызла девчонку?

И тут, словно услышав его мысли, Пард ответил ментально:

— Отец! А что, если это не разрыв? Что, если это временное разделение, как при облаве? Когда несколько особей объединяются для охоты на крупную дичь, то они загоняют ее под удар самому сильному зверю. Моя новая сущность подсказывает, что мы тоже так можем, но нам придется принять форму своих первоначальных тел. То есть я могу, используя знания и навыки барса, остаться в теле человека, а он, оставаясь со мной на связи, будет разумным хищником.

— О, Создатель! Это что же я сотворил? И почему моя сущность мне ничего не подсказывает?

— Отец, но ты Высший! — проскользнули нотки недоумения в послании сородича. — Ты вообще его слышишь или полностью подавил и поглотил?

— Ну, я же пользуюсь его сутью! — возразил экспериментатор и сам себе удивился. — Сам же хотел, чтобы сущность зверя полностью подчинилась человеку. Что пошло не так? Надо срочно собрать информацию, у кого как прошло слияние. Не понимаю, почему…

Деб замялся, потому что у него не получилось даже самому себе объяснить, как он смог упустить стандартные процедуры при проведении опыта. Как такое могло случиться?

— Ты просто не успел, — подсказал ему Пард. — Вечером, практически ночью — слияние. Утром — исцеление отца и сразу погоня. У тебя просто не было времени.

— Не было времени? — удивился Деб и отгородился от парня.

А ведь действительно — не было! Физический мир встретил его неласково. Первым ощущением материализованного тела был укол раскаленной иглой в запястье. Естественно, лесовик посмотрел, что могло произойти, и очень удивился, заметив на руке мелкую мошку, вокруг которой расползалось пятно зудящего покраснения.

Заглянув в память будущего побратима, он с удивлением заметил, что таких кусачих существ масса. И что были случаи, когда люди погибали из-за непереносимости яда этих маленьких существ. Как он на ходу вносил в плетение трансформации настройки феромонов, что будут отгонять любую живность, об этом знать его созданиям не стоит.

И так одна иномирянка все время, ну ладно, один раз, но именно посредине конструирования трансформации, чуть не выпала из его сети. Потом, помнится, он спросил у Иррины, как прошло слияние, но заглянуть-то в ее память не смог.

Тогда это настолько его шокировало, что он ненадолго ушел в себя, а вернулся в реальность от предложения обустроить ночлег. И с удивлением понял, что его только что созданное тело устало, а потом было осознание, что такое чувство голода, и страшное знание, что обезвоживание ужаснее.

Когда его сознание начало путаться и выключаться на лежанке кресла, он испугался. И страшнее всего было то, что, несмотря на все его усилия, глаза не хотели открываться.

А потом он оказался в чертогах Создателя тем маленьким комочком сущности, которому было предписано расширять свои познания и совершенствоваться, чтобы когда-нибудь найти свое призвание.

Он помнит, что хотел возразить. Хотел донести Создателю, что совершенен… но глаза открылись! Причем сами распахнулись, потому что, как обозвала это Иррина, «зов природы"… Игнорировать такое точно не получится ни у кого.

Предупреждающий рык, и мелькнувшая впереди серебристая молния среди серых валунов, вернули Хранителя к насущной реальности. Каменистая тропа вилась между когда-то осыпавшихся камней все выше и выше, но самка игнорировала ее. Она огромными прыжками по пологой дуге забирала вправо.

— Девочки направо? — пророкотал Пард. — Что она задумала?

— Ты так уверен, что разрыва не произошло? — удивился Деб.

— Ты чувствуешь Ирбиссу, я тоже ощущаю приемыша, — передал свои умозаключения парень, и вожаку пришлось с ним согласиться.

Он действительно ощущал эманации той же истеричной девицы, что валялась рядом с умиравшим человеком при их первой встрече. Причем если тогда она была готова все отдать для того, чтобы он жил, то сейчас в ее настрое что-то неуловимо изменилось. Хотя волны желания быть с ним никуда не исчезли.

Ирина летела в каменную стену, глядя на напружиненное тело спутника, который уже торопился освободить ей площадку для приземления. Мгновения этого полета растянулись в вечность. Сердце ухнуло в пустоту, а душа…

Душа дарила злую надежду: Борись! Ты еще не все сделала для того, чтобы заслужить эту жизнь! Уцепись хоть зубами, но борись! Кошка не дотянется лапами? У тебя есть руки человека! У тебя есть кошачья грация! Есть возможность думать… Усиль мышцы рук! Укрепи кости! Удлини когти! Миг… и….

— Помоги! — вырвался крик уже из человеческого горла, когда пальцы вцепились в острую кромку камня. Кожа на ладонях лопнула, и горячая влага побежала по запястьям. Тело со всего размаха по инерции приложилось о скалу, выбив из легких воздух. Боль от удара оглушила. В глазах потемнело. Чем она ударилась? Ей казалось, что проще сказать, чем не ударилась…

В сознание ее вернула боль в руках и крик:

— Держись! — жесткие мужские руки обхватили ее предплечья, и она почувствовала, как Лигран затаскивает ее на выступ. Непроизвольно девушка уцепилась за него и услышала, как он шипит сквозь зубы, а по ее пальцам побежала кровь человека, что успел прийти на помощь.

"Когти! — мысленно застонала попаданка. — Прости! Не подумала…"

— Не о том стонешь! — прохрипел Лигран, всем телом распластавшись на небольшом уступе. Он сейчас вытаскивал ее, стараясь не причинить лишней боли. Но ни о царапинах, ни о синяках Ирина не думала.

Девушка крохами оставшихся благоразумия и самообладания заставила себя не дергаться, пока локтями не зацепилась за выступ. А вот потом, пыхтя и извиваясь, как червяк на турнике, начала помогать, подтягивая свою тушку из бездны.

Ирина видела, как сородич испуган, как катятся по его багровому лицу крупные капли пота. Как вздулись мышцы на руках и на напряженной шее. Как тонкими канатами натянулись, проявились все жилы, а зубы сцепились так, что казалось, слышен их скрежет.

— Ничего! Держись, дочка! — кряхтя от натуги, процедил спаситель и, рывком выдернув ее из пропасти, перекатился подальше от края. Напугавшую его спутницу он так и не выпустил из стальных объятий.

Ужас пережитого уходил. Парочка лежала, бездумно глядя в голубое небо. Белые облака безучастно скользили мимо. Солнце равнодушно согревало скалы. Дыхание и стук сердец постепенно приходили в норму. Эйфория и облегчение накатили на вариаци. Улыбки растянули губы обоих. Не сговариваясь, они покосились друг на друга и расхохотались.

— А я для тебя никогда не была дочкой! — раздался яростный крик откуда-то сверху, и на них посыпались мелкие камушки. Мгновенно громоздкое тело мужчины навалилось на Ирину, закрывая собой от мелкого крошева.

Оттолкнув Лиграна, землянка вскочила на ноги и закричала:

— Ирбисса, не глупи! Мы хотим помочь…

Но мужское тело тут же вжало ее в скалистую стену, спасая от следующих летевших камней.

— Ты что творишь? — взревел Лигран.

— Доделываю то, что, оказывается, не сделала в доме, — захохотала безумная. — Я себя уже приговорила за убийство человека, который стал мне роднее отца.

Неприятный грохот сверху завершился новой порцией камней…

— Я тоже любил тебя, как родную! — крикнул мужчина, все крепче прижимая спутницу к каменной стене. — И Пард всегда считал тебя сестрой…

— Только я ему не сестра! — взвизгнула Ирбисса. — А с твоей смертью я уже смирилась!

— О чем ты? — с тревогой поглядывая на все усиливавшийся камнепад, уточнил Лигран.

— Если бы не ты, то Пард любил бы меня так же, как Иссил. — раздался вопль умалишенной.

— Иссил тебя любил? — удивилась землянка.

— Ну, желал! — заорала наверху сумасшедшая. — Разве это не одно и то же? Моя обретенная сущность, пока вы все спали, объяснила мне, что мы теперь выше этих человеческих предрассудков. Нам не надо равняться на них! Я неприкосновенная самка, что сама может выбирать себе самого сильного самца.

— Выбирай! — не поняла ее претензий попаданка. — Кто тебе не дает?

— Ты! Чтоб ты влюбилась в того, кто тебя приютил, а я посмотрю, как он будет от тебя нос воротить! — послышался ответ, который Ирина предполагала, но боялась услышать. Эти слова были приглушены грохотом то ли грома, то ли взрыва. Поэтому дальше землянка скорее угадывала, чем реально слышала. — Самцы тоже могут выбирать… и отдадут предпочтение той особи, от которой будет более сильное потомство! Я видела, как они хотели защитить тебя от вожака. За меня только однажды Пард заступился. Ну, ничего! Теперь, когда я останусь единственной, им придется в ногах у меня ползать, чтобы добиться моей благосклонности. Я за все отомщу…

— Ирбисса! Это принципы жизни животных! — попыталась достучаться до девушки Ира. — Мы люди!

— Нет! — взвизгнула сумасшедшая. — Мы звери! Я это поняла, когда убила Лиграна. Женщина не смогла бы справиться с мужиком, а мой зверь смог! Да! Я испугалась и как дура убежала, но моя суть мне объяснила, что теперь между мной и Пардом стоишь только ты, Высшая. Мы и разошлись с кошкой в разные стороны, чтобы тебя выловить. Ты же такая самостоятельная, такая самоуверенная, как все кошки! Только я не знала, что почивший приемный папенька объявится. Как тебя угораздило?

— Но ты только ранила меня… — ошарашенно промолвил мужчина. А землянка из-под его руки с ужасом наблюдала, как на них надвигается водная стена. Недаром говорят, что страшнее горной реки только бурный горный поток, сносящий все на своем пути, что сейчас приближался к ним.

Девушка, глядя на бушующую стихию, судорожно пыталась вспомнить все, что она знала о сплавах через пороги и водопады. Увы, в памяти мелькали только кадры из каких-то фильмов. Как же мало, очень мало ей известно. НО! Мало — лучше, чем ничего!

— Сейчас я это исправлю! — напряженно пыхтя, проорала бешеная. Что она делала, естественно, видно не было, но вдруг на них посыпались раскаленные булыжники, один из которых вскользь задел Лиграна, ударив его по затылку и хребту. Буквально по касательной, но этого хватило.

Ирина почувствовала, как он выгнулся, увидела, как зашатался и начал заваливаться на спину.

— Нет! — воскликнула землянка и вцепилась в тяжелого мужчину изо всех сил, пытаясь удержать его от падения. С его ростом он слетит с узкого карниза в два счёта.

Она еще слышала каркающий смех сумасшедшей и ее издевку: "Спасибо, что вы вместе побежали по этой тропе", — когда бурный поток смел с уступа и ее, и потерявшего сознание сородича…