27 Глава ***

***

В большом зале внезапно началось оживление. Черноволосая девушка в цепях, отчаянно сопротивлялась натиску массивного мужчины, что тащил ее к своей госпоже. На короткое мгновение девушка перетянула на себя все внимание, отвлекая от другого персонажа. Того, кто совсем в скором времени станет представлять самую главную опасность для врагов.

Все смотрели, как упирается девушка, пока та не услышала от ледяной женщины хриплое:

— Ты клялась!

Тогда девушка замерла и завизжала от пронзившей ее боли в клейме, поставленном после данной ей клятвы. Уже через секунду, безвольную пленницу вновь подвешивали за руки к крюку. Звенящим шагом к ней приблизилась измененная стихия Первого снега — Скади в теле бывшей богини Охоты и Луны. Пальцами с посиневшими ногтями, женщина дернула девушку за волосы, запрокидывая ее голову и заставляя смотреть на себя.

— Наконец-то… — восторженно прошептала Скади и дотронулась раскрытой ладонью до груди девушки, которая моментально выгнулась в агонии и захрипела.

Именно тогда своды зала сотряслись от разъяренного, громогласного рева смертоносного и обезумевшего существа, что стал проявляться в образе закованного в цепи мужчины. Его тело стало ломать, кости трансформировались, а сквозь кожу стала проступать черная чешуя.

— Остановите это! — выкрикнул доверенное лицо измененной Стихии в чужом теле своим помощникам, которые в одночасье стали забрасывать трансформирующегося мужчину заклинаниями, которые, на него не действовали, несмотря на усердие окружающих. Была еще надежда на сковывающий заговоренный от магии металл наручей, но окружающие заметались в настоящей панике, когда раздавшаяся вширь рука пленника порвала сдерживающие его оковы, словно бумажные.

Стоило пленнику освободиться, как из его груди вырвался душераздирающий крик. Его тело выгнулось, и перевоплощение стало происходить стремительно. Спустя всего три удара сердца помощника Скади тот с возрастающим ужасом и благоговением уже смотрел на последнего в своем роде Хранителя. Того, кого, как он считал, убил тысячелетие назад. Та битва была тяжелой и Эйгон дорого продал свою жизнь. Потребовалось пожертвовать большей половиной своих бойцов, прежде чем удалось нанести подлый, но смертоносный удар могущественному, величественному дракону. Теперь у Видара не было столько солдат, которых было бы не жаль пустить на мясо и прятаться за их спинами, чтобы подобраться к Хранителю. И низший бог Войны стал осознавать, что эта битва будет, вероятно, последней.

Осознав это, он покосился на свою госпожу, которая была увлечена извлечением души юной богини Хаоса, и понял, что от нее защиты ждать не стоит. Пол сотрясся от того, что величественный ящер выпрямился, возвышаясь до самого потолка, расставил лапы со смертоносными когтями на пальцах, способные резать даже камень и металл. Когти, длиной с человеческий рост, были отполированы до зеркального блеска, в которых Видар увидел свою смерть. Мужчина отошел на несколько шагов, стараясь быть незамеченным. Он признавал свою трусость и сейчас предпочел ее, лишь бы остаться в живых. Самый отважный и грозный воин божества Скади трусливо отступал, бросая друзей и госпожу в жалких попытках спасти собственную ничтожную жизнь.

Подняв взгляд на огромную, но прекрасную в своем благоговейном ужасе, голову, он наткнулся на пристальный взгляд желто-зеленых глаз с вертикальным зрачком. В этом зрачке он видел свое отражение. В нем же он видел, как всего через мгновение, его поглощает голубоватый огонь, пущенный из страшной пасти ящера. И через секунду от бывшего бога Войны осталось лишь… ничто.

После подобной демонстрации силы все подручные ледяной Стихии боги забыли о любом благородстве. Единственное, что их стало волновать — скрыться, пока прожорливое пламя не настигло и их. Дракон взревел. После тысячелетнего заточения, он чувствовал власть и азарт. Он поставил ограничение на зал, мешая перемещаться из него. Никто не выйдет и не зайдет без его ведома. Поддавшиеся панике, еще совсем недавно ощущающие свое превосходство боги, кричали, разбегались, пытались прикрыться магическими щитами, прятались за своих соратников, или же полуразрушенные колонны, но это их не спасало. Тех, кого не настиг всепоглощающий огонь, ждала участь еще более страшная. Огонь был милосердием: безболезненным и быстрым. А вот когти, клыки, и мощный, проворный хвост заставляли несчастных умирать в мучениях. Обезумевшие от страха и отчаяния боги бросали все свои магические силы на борьбу с ящером, слишком поздно осознавая, что на него не действует никакая магия. А физически никто из них не мог нанести чудовищу ни царапины.

Разбушевавшегося дракона затопила жажда крови. Он не видел никого и ничего. Только смертные цели. Он бесновался, упивался своей свободой и всемогуществом. С каждым убитым божком жажда только усиливалась, раскрашивая реальность в красный. Огромное чудовище не разменивалось на жалость, оно не слышало мольбы, оно не скупясь, плевалось огнем в рыдающих богов, рушило когда-то величественный замок…

«Дом» — прозвучало на задворках разума дракона, что заставило его помедлить и осмотреться, на короткое время забыв про своих жертв. Он узнавал это место. Чем дольше он смотрел, тем больше вспоминал то, как счастлив был здесь когда-то… с тем, кого у него забрали! Забрали как и его дом!!!

Волна ярости еще более мощная, чем прежде затопила его разум. Никакого азарта. Никакого хвастовства и пробы своих возможностей. Только смерть, быстрая и беспощадная!

Спустя всего несколько секунд чудовище осматривало помещение в поисках выживших. Он чувствовал два аромата. Тошнотворный, гнилостный. Что-то еще более отвратное, чем те, кого он уже успел покарать. Но, вместе с ним было еще что-то. Что-то знакомое… приятное… манящее.

Он стал вертеть огромной головой в разные стороны в попытках сориентироваться в окружающих ароматах крови, гари и страха. Обзору мешало плотное облако пыли и дыма, но он нашел…

Нашел ту, вид которой заставил замереть и неуверенно податься вперед.

«Мама?» — неуверенно пронеслось в голове чудовища. Он помнил ее. Он любил ее. Он знал это отчетливо. Но почему его так тянет на убийство той, кого он считал «своей»?

А после вспомнил, что его мать мертва. Та, кто сейчас стоит к нему спиной — самозванка. Та, что не имела права даже прикасаться к телу его родительницы.

Праведный гнев наполнил его вместе с жаром, что заполнял его существо. Грудина величественного дракона раскалилась и засветилась голубым светом, что пробивался сквозь вздыбленные чешуи на грудине. Огромная пасть раскрылась, из глотки стали вырываться голубые языки пламени, но в следующее мгновение, дракон остановился. За спиной того, кого люто ненавидел он заметил другую… Ту, мысль о смерти которой, заставляла Зверя мысленно реветь и рвать в клочья любой намек на потерю.

«Сокровище» — пророкотал Хранитель в своем разуме. Он стремительно вспоминал последний месяц жизни. Он… он помнил «Прыгунью»… Он помнил, что она важна… Богиня? Он ненавидел богов! Нет… он не ненавидел ЕЕ.

«Сокровище. МОЕ!» — вновь возникло в мыслях.

«Помни меня, Драген…» — пронесся у него в воспоминаниях нежный голос, наполненный Силой. Голос, от которого его бросало в приятную дрожь.

Он… он помнил. Он помнил ее запах, ее вкус и даже нежность кожи… Он…

«Сокровище!!!» — кричало что-то в нем бескомпромиссно.

Дракон тяжело задышал и взревел. Безумие отступало. Жажда крови затихала, уступая место более осознанным мыслям…

Более внимательным взглядом дракон вновь окинул взглядом пару женщин. Ту, которая была когда-то дороже всего на свете. И ту, что сейчас была куда ценнее. Ту, за кого не жаль отдать жизнь…

Теперь дракон отмечал более важные детали. Например то, что та, кто была ценнее жизни, сейчас обездвижена и подвешена за руки к крюку. Она не двигалась, выгнувшись в агонии. Ее глаза были заполнены слезами, а из горла, вместе с хрипом, выходила белесая дымка. Белая, сверкающая… Дракон с ужасом понял, что это душа покидает тело его сокровища. Она цеплялась и рвалась назад, но чужая, более сильная воля тянула ее из тела темноволосой девушки…

И тогда взгляд дракона переместился на второе действующее лицо. Ту, кого любил и ненавидел. Сейчас он видел, что сущность, занимающее тело когда-то жизненно важной женщины была искорежена, черна и безобразна. Она, словно раковая опухоль разрасталась и отравляла все, с чем сталкивалась. Вот и сейчас черные щупальца тянулись к обездвиженной богине Хаоса. Поглощая ее, овивая словно удавкой грудь и горло девушки, подбирались к раскрытому в беззвучном крике рту, через который медленно покидала тело душа юной богини Хаоса. Черные щупальца хотели занять это место. Словно паразит, они хотели обосноваться и управлять телом той, кто был ему, Хранителю, так дорог. Так же, как уже заняли и почти уничтожили тело его матери.

Рев дракона разнесся силовой волной по всему залу, дворцу и много километров вокруг от него, подобно ударной волне от мощного взрыва. Это способствовало тому, чтобы Скади потеряла концентрацию, и черные щупальца отступили, спускаясь обратно к груди девушки, к которой прикасались посиневшие пальцы бывшей богини Луны.

Скади обернулась к разъяренному ящеру, но слишком поздно. Мощный хвост с острыми наростами точным ударом поразил женщину, разрывая контакт с Сокровщем. С облегчением Хранитель заметил, как белесая дымка возвращается в свое вместилище, а обессиленная девушка потеряла сознание и повисла в цепях.

Мертвое тело бывшей богини Артемиды пролетело почти через весь огромный зал, чтобы удариться о противоположную стену. Так как тело и без того было мертво, Скади не ощутила боли. Только ярость на того, кто смел встать между ней и ее заветной мечтой обретения всемогущества. Победа была так близко…

Скади заставила мертвое тело подняться, и поднять руку, чтобы ударить стремительно приближающегося ящера смертоносной волной Силы. Она не жалела сил, хотя прием уже давно не подводил ее. И какого же было ее удивление, когда хлесткий удар, что пришелся по морде дракона, и, по замыслу, должен был насмерть заморозить даже такого большого дракона, не причинил ящеру никакого урона. Он лишь на мгновение замедлил чудовище, отбросив огромную голову в сторону, словно от пощечины. Пристальный, кровожадный взгляд желто-зеленых змеиных глаз посмотрел прямо на Скади, подписывая ей приговор. Стремительно осознавая, что самое мощное заклинание не подействовало на врага, Стихия стала судорожно соображать, как поступить. Очевидно, что силой могущественного ящера было не победить.

Страх подкрадывался так же неотвратимо, как приближался Хранитель. Отчаяние и паника, давно забытые ледяной Стихией овладели ей, заставив отступить и вжаться в стену со следами копоти.

Лихорадочные мысли меняли одна другую, и вот, из хоровода проскользнувших, опытная и коварная Скади вычленила одну. Спрятав злую усмешку, мертвое тело сделало шаг вперед, навстречу уже почти настигнувшему его дракону, и произнесла:

— Драген, это же я… Артемида — твоя мама… ты не помнишь меня?

С чувством злорадства, Стихия отметила, как Хранитель приостановился и посмотрел с сомнением. Божество решило закрепить успех, отметив, что на верном пути. Ей нужно лишь подобраться ближе, выждав нужный момент, чтобы нанести свой удар. Кем бы он ни был, Хранители — не бессмертны. Они уязвимы, как и все. Она убивала их прежде. Убьет и сейчас. А после, наконец, получит желаемое от девчонки и обретет могущество!

— Сынок, это же я… Неужели ты причинишь мне вред? — спросило божество, делая еще один шаг в сторону смертельно опасного хищника. — Я так люблю тебя… так скучала… позволь мне обнять тебя, мой милый… — приближаясь, шептала женщина.

Последний из Храниетелей с растерянностью и робкой надеждой смотрел на женщину, чье лицо так любил. Он так хотел увидеть его вновь, и вот сейчас оно перед ним. Он так желал ощутить теплые, нежные и крепкие объятия матери, и вот она предлагает их. Нужно лишь перевоплотиться, чтобы он тоже мог обнять и насладиться близостью. Мысль захватила его и он почти подался порыву, но внезапно в голове возникли другие образы, и другой голос:

«— Какой же ты предсказуемый,» — послышался голос его Сокровища и мелодичный смех.

«— Нам нужно что-то делать с твоей доверчивостью, дракон» — очередной фрагмент из воспоминаний.

Он вспоминал и другие уроки. Только сейчас дракон осознал, как многому его обучила юная богиня. И эти уроки пришлись так кстати. Он вновь посмотрел на подошедшую совсем близко женщину, чье тело бессовестно использовали и образом которой сейчас прикрывались. Осмотрев ее уже более трезвым и придирчивым взглядом, дракон с яростью и злостью отметил готовящееся заклинание, что прятала в своей ладони Стихия в теле его покойной матери.

И он больше не хотел играть. Он не желал долгой и мучительной смерти виновной в смерти своих родных. Самым важным было быстрее обезопасить его Сокровище, что сломанной куклой висела в цепях. Он успел отметить изумление, страх и злость в блеклых, безжизненных глазах, которые в его воспоминаниях когда-то дарили любовь и тепло. А после ледяную фигуру поглотило яростное пламя, с ревом вырвавшееся из пасти последнего из рода Хранителей.

Однако он не уничтожил Стихию до конца, оставив ее неожиданно заговорившему с ним Миру. Тому, кто с благоговением и робким счастьем прошептал: «Хозяин…»

С безразличием отметив заметавшуюся в поисках выхода ослабленную Стихию, дракон отвернулся к той, кто был важнее.

Его Сокровище так и не пришла в сознание, что испугало и смутило дракона. Тот протянул когтистую лапу, желая прикоснуться к своему Сокровищу, но вовремя остановился, боясь навредить сильнее. В таком виде он боялся к ней даже прикоснуться. Зверь заметался в его мыслях в нерешительности, а после нашел выход. Без сожаления, он уступил главенство своей второй половине, несмотря на долгожданную свободу. Сокровище важнее всего.

Вскоре посреди зала, раскачиваясь на подгибающихся ногах стоял измученный трансформацией полностью обнаженный мужчина. Он тяжело и хрипло дышал, ощущая жар и боль в глотке. Все тело болело, словно после долгого и изнурительно многодневного сражения. А в голове возилось и не утихало что-то яростное, опасное и мощное. Оно рычало и что-то приказывало. С большим трудом мужчине удалось открыть глаза, и он моментально забыл про голос, усталость и боль. С неизвестно откуда взявшимися силами, он стремительно приблизился к небольшому возвышению, на котором висела подвешенная за руки черноволосая девушка, что дышала тяжело и отрывисто. Но дышала!!!

С возрастающей злостью и гневом, мужчина осмотрел цепи, которые удерживали хрупкую девушку. Появилось желание порвать их, и кончики пальцев защипало. С коротким изумлением мужчина увидел, как на пальцах появляются длинные, загнутые когти, а кисть меняется, приобретая форму лапы. Но долго он не занимал себя этими мыслями. Два взмаха, что высекли искры на каменной стене, и девушка безвольной куклой оседает по стене, но мужчина смог подхватить ее неизмененной рукой и уберечь от удара об пол. С недовольством и досадой он смотрел на свою лапу, размышляя о том, как это неудобно и опасно для девушки. Лапа моментально приобрела привычные и человеческие очертания.

Мужчина коротко усмехнулся, а после подхватил на руки бессознательное тело, бережно прижимая к груди свое чудом сбереженное Сокровище.

После мужчина осмотрелся в последний раз, и мысленно послал Миру свое последнее прощание… Тот отозвался тихо, почти неслышно, пожелав хозяину счастья.

Отбросив все лишние мысли, Мужчина прикрыл глаза и перенесся с драгоценной ношей на руках из Мира, в котором родился, который был ему домом целых пятьдесят лет, и который теперь был обречен на исчезновение. Но, по крайней мере, он вызвался забрать с собой причину всех бед, что по-прежнему металась под потолком бестелесным духом в поисках спасения, как множество раз до этого. Но спасения не было. А покинувший Мир последний из Хранителей, не оставил Стихии никакого шанса. Через несколько секунд, после исчезновения мужчины, Мир, созданный богиней Луны, перестал существовать…