Глава 50. Ксин

Пробраться в замок было не сложно. Мое тайное укрытие было необитаемым, каким я его и запомнил, а сам Дарк встретил меня знакомым знойным воздухом и своим, отличным от других Миров, пурпурным небом, с розовым солнцем, что садилось за горизонт.

Дарк — специфический Мир, состоящий в основном из воды. Всю поверхность планеты покрывает бездонный океан со своими опасными, но прекрасными глубоководными жителями, которые были не готовы делиться своей территорией с другими. И только редкая особенность в виде парящих каменных островов высоко в небе, на уровне облаков, позволяла ракшасам жить в этом измерении в благополучии и безопасности, так как единственная возможность выжить здесь — иметь способность к полетам, которые помогают перемещаться между островами. Когда наступала ночь, создавалось впечатление, что остров парит среди ярко мерцающих звезд…

Все бы неплохо, вот только недостаток земли сильно затруднял жизнь в этом красивом, но диком Мире. Дефицит продовольствия и ископаемых сильно сказывался, вынуждая блуждать по другим Мирам в поисках и добыче всего необходимого, даже в самых опасных Мирах. Но, несмотря на все трудности, ракшасы процветали в Дарке — прекрасном, закрытом и недружелюбном к чужакам Мире. Мы научились жить здесь, а не выживать. И большая заслуга этого принадлежит моему отцу: он приложил все силы, но сделал все, чтобы его народ ни в чем не нуждался. К сожалению, неся большие потери при этом.

Старые ссоры с родителем вновь всплыли в памяти. Я наивно полагал, что он прислушается к чужому мнению, но сильно ошибался. Отец не желал замечать очевидного — ракшасы богатели, но резко уменьшались в численности. Многие походы отца за добычей заканчивались значительной потерей в численности его войск. И даже резко возрастающие гаремы не были способены полноценно восполнять численность моей расы.

Судорожно сглотнул, вспоминая и то, как отец впервые ударил меня в присутствии всего совета, просто за попытку возразить ему. Варк однозначно дал понять, что не приемлет неподчинения даже от собственных наследников.

За время, что я был в изгнании, к моему большому изумлению и сожалению, Дарк потерпел большие изменения. И не в лучшею сторону. Пожалуй, океан и пурпурное небо только и остались от когда-то величественного, потрясающего воображение, парящего города, что сейчас выглядел… жалко и в начинающемся запустении. Он больше не впечатлял своим богатством и блеском, он больше не будоражил кровь в благоговейном восторге. Он казался… заброшенным и неухоженным.

Я не узнавал города, в котором вырос, которым гордился и который прежде не переставал восхищать даже спустя годы проживания в нем. Когда-то стремительно развивающийся, город сейчас словно уснул и замер, постепенно разрушаясь от внешних воздействий и отсутствия должного ухода.

Это все поселило в душе еще больше сумятицы, как после того, что я был вынужден оставить Морану и Тайлана одних в укрытии. До конца не зная, что меня ждет, я почти подошел к девушке, чтобы попрощаться, но был остановлен ее холодным, отчужденным взглядом, поняв, что она не проникнется и просто отмахнется от моих слов, как от навязчивой мошки.

И вот я перелетал через очередной обрыв и не мог насытиться морозным от высоты воздухом и чувством свободы, что дарил свободный полет, по которому я так скучал. Но вид сверху с каждой секундой увеличивал мою тревогу, заставляя нервничать вдвое сильнее. Особенно странным был факт, что за время моего пребывания в этой реальности, я не встретил ни одного стражника, постового или дозорного, хотя прежде, несмотря на полную неприступность города и Дарка в целом, отец был помешен на безопасности и не жалел ни сил, ни ресурсов на контроль города.

Пробраться незамеченным во дворец, что был в самой верхней точке блуждающего в облаках острова — не составило труда. Помнится, мы с Каталой любили сбегать в город от родительского контроля и веселиться с местными жителями. Именно сестра показала мне тайные ходы, которые, как оказалось, не обнаружили до сих пор, если судить по густой и плотной паутине в одном из них, который был ближе всех.

В прежде оживленном и шумном, богато украшенном дворце сейчас было неправдоподобно тихо и тускло. Я помню яркие краски, огни и украшения, но сейчас все потеряло свой лоск…

Не понимая происходящего, стараясь не терять концентрации и осторожности, я без труда отыскал тронный зал, в котором любил сидеть мой отец в это время суток. На входе я не увидел постовых и проскользнул в неплотно прикрытые, высокие, двустворчатые двери и оказался в пустом, запыленном зале, в конце которого стоял одинокий трон. Пустой, как и весь замок.

Растерянно осмотрелся и вздрогнул от голоса, который вызывал дрожь с самого детства:

— Я знал, что однажды ты вернешься, сын, — раздалось из дальнего угла, и на свет медленно вышел отец — правитель Дарка и расы ракшасов. Он сильно сдал за эти годы, но все равно внушал уважение и разумное опасение: могучие плечи осунулись, жесткое, волевое лицо покрылось глубокими суровыми складками. Черные глаза все еще смотрели пристально и тяжело, но утратили свой блеск. В черных крыльях, как и темных волосах, появилось серебро, когти потускнели, но все еще с легкостью могли лишить жизни. На бледном лице, которое вызывало трепет и уважение, застыло выражение великой усталости.

— Отец, — уважительно кивнул я родителю и сделал осторожный шаг вперед.

— Ты уважительно киваешь, но это не вяжется с оружием в твоих руках, — строго и холодно заметил Варк, окидывая меня бесстрастным взглядом, а после прошел к трону и тяжело опустился на него.

— Я — незваный гость, — спокойно ответил я, замерев на месте. — Я помню, как поступают с незваными гостями в Дарке.

— Рад слышать, что ты не забыл наших обычаев, Ксин, — склонил он голову к плечу. — Но разве ты видишь здесь опасность? — выразительно обвел отец взглядом пустой зал и остановился на моем лице цепким взглядом.

— То, что я не вижу опасности, не значит, что ее нет, — произнес я то, чему с малых лет учил меня сам отец. Варк довольно прищурил глаза и одобрительно кивнул.

— Разумно, — вздохнул он. — Ты все помнишь, но все равно вернулся. Не слишком ли опрометчиво с твоей стороны?

— Я хотел искупить содеянное и очистить свое имя, — проговорил я, нервно сжимая рукоять короткого магического меча и кинжала. Нервозность нарастала: я предполагал, что разговор с отцом будет непростым, но все равно оказался не готов к действительности. Сейчас я много сил прикладывал для того, чтобы не дрожали руки и не звенел голос.

— Как интересно, — хрипло хохотнул отец, но темные глаза не выражали веселья. — И с каких это пор изгнанники имеют возможность для исправления? Я не помню такого правила.

— Ты не выслушал меня, — произнес я напряженно, внимательно смотря на отца и прекрасно зная, что сейчас он далеко не спокоен, как хочет казаться.

— Почему бы мне просто тебя не убить? Однажды я пощадил тебя, но ты не оценил моего жеста и имел наглость вернуться туда, где тебе не рады.

— Потому что я не прошу, ни об искуплении, ни об обелении имени, — жестко произнес я, с вызовом посмотрев в глаза своему отцу, который, кажется, был удивлен моим выпадом.

— Вот как? И как же это понимать? — заинтересованно спросил отец.

— Я прошу, чтобы ты выслушал меня, — потребовал я. Отец дернул щекой, сдерживая ярость от моей дерзости, выдержал паузу, раздумывая над моими словами, а после нехотя кивнул.

— Говори, — милостиво разрешил правитель Дарка.

Я помедлил, незаметно делая глубокий, успокаивающий вдох, и только после заговорил:

— У меня есть средство, способное исцелить тебя от яда даманов, — выдал я громко и четко. Я надеялся на удивление, недоверие или вспышку ярости, но отец остался неподвижным и лишь презрительно усмехнулся.

— Хорошая попытка, Ксин. Жаль, она не сработает.

— Я не вру, — спокойно возразил я, покачав головой. — Я сам недавно был ранен одним из даманов, но, как видишь, в полном здравии, стою перед тобой.

Отец молчал, сверля меня своим взглядом. Молчал долго, что всегда любил, как средство морального давления. После неопределенно усмехнулся, потер массивный, выдающийся подбородок и вздохнул:

— Допустим. И где же это средство? — как-то странно улыбнулся он, иронично вздернув смоляную бровь.

— Оно не здесь, — отрезал я.

— И где же оно? Правильно ли я понял тебя, сын, что ты хотел излечить меня и заслужить прощения своим благородным поступком? Тогда, крайне странно, что из благородного поступка, ты хочешь устроить торги и выкупить прощение, а не заслужить.

— Я не хочу купить прощения и возможность вернуться, — уверенно покачал я головой, чем вновь удивил отца и заставил его озадаченно нахмурить густые брови.

— Тогда я не понимаю твоего присутствия здесь. Что тебе нужно, изгнанник? — ударив меня моим статусом, не хуже чем пощечиной, задал отец вопрос. Откуда-то взялись силы устоять и не показать, как меня задело его обращение. — Ты не хочешь, ни заслужить, ни купить возможность вернуться и занять место со мной рядом, как ты заявил вначале. Так что тебе нужно?

— Я, действительно, хотел купить свое прощение, исцелив тебя. Но сейчас все поменялось. Приоритеты изменились и мне не нужно возвращение. Долгие годы я жил мечтой вернуться и доказать свое достоинство, но те времена были лишь миражом. Мечтой, которая изжила себя, что я понял, кажется, всего час назад. Я научился жить самостоятельно. Если и заслужу твое прощение — это будет приятным бонусом, но я не хочу, чтобы ты думал, что это только для возможности вернуть мою прежнюю жизнь, — произнес я спокойно и ровно. — Теперь же я просто хочу помочь тебе и спасти твою жизнь. Твоя болезнь сильно сказалась на этом Мире и его жителях, что бросается в глаза. Ты не можешь этого отрицать, — тверже добавил я. — Ради блага моих соплеменников, а так же в память о том, что, когда-то мы были семьей, я хочу, чтобы Дарком правил достойный и сильный правитель, которым ты всегда был. Я пришел, чтобы помочь тебе.

— Какая красивая речь, — глумливо улыбнулся отец и серьезно закашлялся. — Так ты явился сюда как благородный спаситель, — презрительно выплюнул отец, которого мои слова только оскорбили. — И что же, ничего не потребуешь взамен за твою доброту?

— Не совсем, — вынужден был я качнуть головой, заметив злорадный и торжествующий взгляд отца, что подняло в моей душе волну негодования и ярости.

— Что же, это было предсказуемо, — развел он руками, а после язвительно поинтересовался: — Так что же ты хочешь? Быть может, свою сучку, по которой с ума сходил? — поднял он брови, имея в виду Омелию. — Если так, то я буду только рад от нее избавиться. Эта шлюха уже ни на что не годится и давно не рожает мне детей. Какое-то время мне нравилось с ней развлекаться, пока она рожала мне потомство, но те времена давно прошли, а все ее ублюдки подыхали вскоре после рождения.

Невольно заскрипел зубами, но не от ревности, или отношения отца к той, кого, как мне казалось, так сильно любил, а от его слов о его же детях! Но пришлось сдержаться, так как он продолжил говорить:

— Что, я ошибся и эта потаскуха и тебе не нужна? Что ж, не могу сказать, что не понимаю тебя, так как после меня Омелия несколько потеряла товарный вид. Но меня безмерно радует, что ты, наконец, одумался и понял, что эти глупые мысли про чувства и прочую чепуху тебя больше не волнуют, — одобрительно оскалился отец.

На самом деле, все далеко не так. Просто мои чувства, еще более сильные, чем были когда-либо, направлены совершенно на другую женщину. Но я об этом, разумеется промолчал. Не уверн, что когда-нибудь повторю из вслух.

— Мне нужно другое, — нетерпеливо тряхнул я головой.

— Удиви меня, — издевательски усмехнулся отец, прищурив глубоко посаженные глаза.

— Я хочу, чтобы ты дал мне обещание, что, как только исцелишься, то позволишь мне уйти и взять все, что я пожелаю… в количестве двух штук, — улыбнулся я, стараясь избегать всякого намека на то, что я имею в виду живых существ и отец не смог догадаться, о ком я могу говорить.

— Разумный и справедливый обмен: моя жизнь и будущее всего Дарка, на две побрякушки, — покивал отец, приняв задумчивый вид. — Предложение очень заманчивое… если бы ты хотел забрать сувениры, а не эльфов, с которыми явился сюда, — зловеще понизив голос, добавил отец, а после дал отмашку, и на меня со всех сторон упали дворцовые гвардейцы, направляя в горло и тело пики копий, достаточно длинные, чтобы не позволить дотянуться до них ни рукой, ни хвостом. Судорожно покрутил на руке артефакт, чтобы перебросить эльфов из Дарка, и с ужасом понял, что перенос не сработал! — Ты, правда, думал, Ксин, что я не стану следить за твоей жизнью, после изгнания? — подался отец вперед, смотря на меня со злостью и раздражением. — Все эти десятилетия за тобой велась слежка. Я должен был убедиться, что ты не сглупишь и не приведешь чужаков в Дарк, или, того хуже не подашься к даманам. Мне докладывали о каждом твоем шаге, даже взгляде. Все эти годы ты был под пристальным присмотром. Для меня не укрылось ничего! — выкрикнул он. — Даже твое ранение даманами и исцеление с помощью целителя, — прошипел он, а я сжал челюсти от осознания того, что при каждой опасности и угрозе смерти отец мог вмешаться, спасти… но не делал этого. Только наблюдал и злорадствовал.

Отец спустился с трона и подошел ближе, смотря на меня строго и яростно.

— Лишь несколько раз ты исчез от моих шпионов в закрытом Мире «Елей», а после объявился здоровый и живой, так еще и в компании двух эльфов, которые, тебя и исцелили, — произнес он тихо. — Ты прошел такой долгий путь, чтобы заслужить мое прощение, но передумал… Ты сглупил, решив рискнуть своей жизнью, ради спасения этих двоих, что прятались в твоем детском убежище, а теперь, вероятно, направляются во дворец, схваченные моими солдатами, — произнес он то, отчего у меня кровь застыла в жилах. — Ты мне противен, слабохарактерный щенок, — презрительно выплюнул он мне в лицо и отвернулся, чтобы подняться на свое место, но остановился и обернулся к двери, предвкушающее улыбнувшись, стоило двустворчатым дверям с грохотом распахнуться: — А вот и они… — начал он с улыбкой, которая быстро слетела с его лица, по мере того, как оседала пыль, открывая совершено свободных и одиноких эльфов без единого намека на сопровождение.

Морана шла спокойно, величественно и невозмутимо, как истинная королева. Казалось, ее ни сколько не волновало происходящее и ракшасы, часть которых ощетинились в ее с Тайланом сторону смертоносными копьями. Она даже не сбавила шага.

Рядом с ней уверенно шел Тайлан, внимательным взглядом осматриваясь и оценивая опасность. Не оставалось сомнений, что он уже просчитал все варианты и отметил возможные угрозы, которых не испугался. То, что они не разминулись с отрядом, отправленным отцом, свидетельствовало то, как по рукам и кинжалам Тайлана стекала густая, еще горячая кровь. На его одежде так же были следы боя, в основном — блестящие, свежие пятна чужой крови.

— Бегите! — выкрикнул я, когда немного справился с шоком от эпичного появления эльфов, и едва увернулся от удара одного нервного ракшаса, что едва не проткнул меня пикой.

На мою просьбу, Тайлан мрачно усмехнулся, а Марана лишь безразлично посмотрела, прежде чем не встретилась взглядом с моим отцом. Она остановилась, мило улыбнулась ему с видом, словно рада встрече и произнесла:

— Здравствуй, Варк! Еще помнишь меня? — прищурила она красивые глаза, которые стали медленно мерцать голубым, и растянула губы в широкой, холодной и зловещей улыбке.