Часть вторая

Праздник… Бесконечный, оглушающий… Пьянящее чувство вседозволенности и могущества кружит голову. Мне хочется обнять весь мир, все люди, живущие там, внизу и вокруг меня мои братья и сестры, мои дети. Я чувствую каждое маленькое сердечко, каждый искренний порыв, каждый энергичный вздох. Я — Богиня! Я могу все! Я — бессмертна и прекрасна!.. Я плыву в море упоительного восторга и наслаждения. Каждая клеточка моего тела вибрирует и звенит от радости…

Мое тело наполнено неимоверной легкостью, пузырьки шампанского бурлят в крови и щекочут кожу изнутри. На границе сознания мелькает мысль, что Посланник предупреждал меня об эйфории, о том, что первое время мне нужно будет привыкать к обретенному всемогуществу и сверхъестественным способностям…. Я отметаю мысль, как ненужный мусор… Как мне хорошо, не передать словами! Я никогда в жизни не чувствовала себя лучше, даже в детстве, когда я каждый день открывала для себя что-тот новое и удивительное, когда впервые узнавала и познавала великолепие мира, когда все было ярко и вкусно… Когда небо было огромным голубым куполом, а деревья — величественными великанами, когда воздух благоухал тысячами волнующих запахов, а пальцы впервые ощущали нежные лепестки цветка или шершавую твердость камня.

Как удивительно! Я летела по воздуху над бескрайним лазурным морем, навстречу ослепительному яркому солнцу и душа пела от счастья. Вдали показался мой прекрасный замок. Качнулись флажки на башенках, приветствуя хозяйку, засверкали хрусталем высокие стрельчатые окна, улыбающиеся мраморные статуи на балконах и террасах протягивали мне руки. Как он красив, мой дом! Я остановилась и с восхищением залюбовалась своим первым серьезным творением в этом мире. Прошло уже столько времени, а я до сих пор не могу насмотреться. Я создала его как нечто среднее между замком Нойшванштайн и Ласточкиным гнездом. Оба мне безумно нравились, но Гнездо было слишком маленькое, а Нойшванштайн слишком большим. Поэтому я создала свой. Средний. На высокой скале, парящей над морем. Окруженный пушистыми соснами и зелеными холмами. Как-будто я перенеслась в сказку «Красавица и чудовище», где за дремучими темными лесами пряталась такая красота.

Мой Рыжик вылетел мне навстречу и коротко мяукнул, здороваясь. Крохотный котенок вырос и превратился в толстого пушистого кота, я ему приделала крылья, чтобы он мог передвигаться по воздуху, путешествуя вместе со мной. И теперь он, так же как и я не мог усидеть на месте, летая за бабочками и птичками, которые я создавала, развлекаясь. Только над морем он летать не любил. Врожденная нелюбовь котов к воде, наверное, заложена в крови. А я, напротив, так любила море, что могла целый день проводить на своем острове ныряя и плавая вместе с рыбами. Мой прекрасный мир, созданный мной. Огромный, восхитительный, наполненный чудесами. Я подлетела к Рыжику и погладила пушистую спинку.

— Ну что, домой? — спросила я… Кот коротко муркнул, соглашаясь… И мы направились к замку.

* * *

Сначала было трудно. Даже не трудно, а просто непонятно. Что делать с новоприобретенной силой? Где жить и как? Нужно ли питаться или спать? Чем кормить кота? И многое другое. После того, как исчез Посланник, я растерялась. А потом просто пожелала оказаться в своей квартире. Я в ней и оказалась, конечно, но кроме квартиры ничего вокруг не было. Пустота… Из окна я видела белый клубящийся туман, открыв входную дверь, уткнулась в завесу мглы. Я попыталась представить свой двор, город и деревья за окном. И о чудо — через секунду я смотрела на свой обычный ежедневный пейзаж, виденный мной каждый день в течение многих лет. Я стала экспериментировать.

Силой воли можно было сотворить что-угодно — небо, солнце, лес вдалеке, озеро, уток, плавающих в нем. Раздвинуть границы квартиры на две, три, четыре комнаты. Я как ребенок радовалась и озорничала. Переделывала мир за окном, пока не остановилась на парковой роще и маленькими уютными скамеечками вдалеке. И завалилась спать. Может привычка. Память тела, так сказать, но создав себе пару бутылочек йогурта для себя и блюдце с молоком для Рыжика, я поужинала, и глаза стали слипаться. Недолго думая расстелила свой диван и с наслаждением вытянулась на хрустящих простынях. Красота!..

Каждый день я открывала что-то новое. Наверное, мы все учились работать со своими приобретенными способностями, так как несколько лет я никого из «коллег» не видела поблизости. Наш мир был огромен, и для каждого Хранителя был выделен огромный кусок пространства. Я улыбнулась про себя. Никто не согласился жить в общем городе. Интересно, а как же мы в дальнейшем будем встречаться, если все Хранители разбежались по своим углам? Но эта мысль меня почти не волновала. Я открывала каждый день в себе такие потрясающие возможности и силы, что наши будущие гипотетические «встречи» отошли на задний план.

Сначала я подключилась к информационному банку и поразузнала все интересующие меня события и тайны. Просмотрела жизнь Алексея после развода со мной, Сергея до меня. Алексей так и остался неисправимым бабником и повесой. Своим будущим двум женам он так же изменял, как и первой. Как и мне. Но оставался первоклассным хирургом и очень интересным мужчиной. На данный момент он еще работал в той самой областной больнице главврачом, его мальчишки выросли и сами уже переженились. Последняя жена Алексея была его младше на двадцать лет и ее совершенно не волновали измены мужа. Только бы давал деньги и возил за границу. Странно, но меня ничего не трогало. Я как будто бы дистанцировалась от своих «земных» эмоций. Вместе с приобретением божественной силы потеряла некоторые «человеческие» переживания. Сожаление, зависть, ревность. Их не было. Возможно, просто много лет прошло, все забылось, возможно, я перешла на новый уровень чувств.

Я научилась мгновенно перебирать знания из базы (теперь я понимаю, Посланник не знал наши языки и историю, он просто постоянно выдергивал слова и выражения из информационного банка, поэтому немного тормозил). Я просмотрела биографии моих любимых писателей и поэтов (немного и достаточно сильно отличающиеся от написанных в учебниках), я смеялась над забавными событиями и огорчалась, что не смогу прочитать утерянный стих Маринке, ее любимого поэта — тот сжег его в камине.

Я перестала спать и есть… Зачем? Я и так прекрасно себя чувствовала. Я торопилась, боялась не успеть все узнать, во все вникнуть. За несколько месяцев я облетела все уголки земли, где я хотела побывать, будучи живым человеком. Невидимой я ходила по залам Лувра и по Великой Китайской стене. Взлетала на пик Эвереста и погружалась в Марианскую впадину. Мне не нужно было дышать, я не чувствовала холода и голода, в моей невидимой форме было очень удобно совершать такие вылазки. Я плавала рядом с китами и дельфинами, целовала в мордочку белую акулу и каталась на снежных вершинах айсбергов.

Я упивалась своими возможностями. Я открыла, что могу мгновенно перемещаться в пространстве — стоит только пожелать. Стоя на вершине Эйфелевой башни через секунду могла находиться на Эмпайр стейт билдинг, и через мгновение — у себя дома. В своей реальности.

Постепенно я начала понимать, что все эти земные чудеса я вполне могу создать у себя дома. И принялась строить свой собственный мир.

Я давно мечтала о дворце. Наверное, все девочки в детстве хотят ощутить себя сказочной принцессой. Я до сих пор помню, какое на меня впечатление в детстве произвел наш старый советский фильм «Золушка» с Яниной Жеймо в главной роли. Я осмотрела много прекрасных дворцов и замков, и в своей «земной» жизни, и сейчас, путешествуя в бестелесной форме. И решила все-таки остановиться на миниатюрной копии Нойшванштайна в Баварии. Я в него просто влюбилась, когда мы с Сергеем ездили зимой в Германию в отпуск. Тщательно, шаг за шагом, каждую секунду сверяясь с базой знаний, я возводила свой дворец. Конечно, башенки и шпили носили лишь декоративный характер, я вообще не знала, что с ними делать и на экскурсиях там не была. Поэтому внешний вид оставила, а внутри все сделала по-своему. Реально я жила в трех-четырех комнатах. Остальные служили выставками самых любимых музейных экспонатов. Я копировала да Винчи и Рембрандта, Моне и Ренуара. Несколько залов были отданы под моих любимых импрессионистов и романтистов. Постоянно сверяясь с оригиналами, я наводнила свой дворец мраморными скульптурами великих мастеров. У меня стояли Аполлон Бельведерский и Дионис, прекрасная Афродита и Артемида Версальская. Спящая Ариадна радовала мой взор в спальне, а Амур и Психея в библиотеке. Было даже какое-то извращенное удовольствие ходить мимо воплощений в мраморе прошлых земных Богов мне, Богу теперешнему.

Самые любимые экспонаты Эрмитажа почти полностью перекочевали ко мне в замок. Я как полоумная носилась по музеям земли, выискивая новую захватывающую дух редкость. Пока весь замок не превратился в забитый под завязку музей. Я даже подумывала расширить его еще немного, но потом трезво поразмыслила и решила — если захочу увидеть все воочию, я смогу в любой момент перенестись и полюбоваться так сказать, оригиналом. Зачем все это здесь?

Рыжик за время моей адаптации освоился и вырос. Я немного модифицировала его тело, чтобы он мог перемещаться по воздуху. Рыжие крылышки очень органично дополнили его пушистую тушку. Сама же я перемещалась просто усилием воли, захотела оказаться на острове — через долю секунды была там. В лесу — вот уже стою под соснами. Я иногда модифицировала свое тело, но пока очень неуверенно и робко. Было немного страшно делать себе крылья, хвост, или плавники. Но постепенно привыкла и теперь летаю над морем с помощью своих собственных крыльев, а в море плаваю быстрее дельфинов.

Я создала у себя на втором этаже огромную библиотеку, хотя иногда приходила мысль — зачем? Ведь если мне понадобятся знания, я сразу же могу их получить напрямую из базы. Но привычка держать в руках книгу и читать пока не исчезла совсем. Посланник же говорил, что пока у нас всех много «человеческого».

Рядом с библиотекой оборудовала современный кинотеатр. Огромный экран, глубокие мягкие диваны. Иногда смотрела фильмы, прокручивая их тут же через информационный банк на экран. Не хватало попкорна и колы — сделала и их. В общем, развлекалась, как могла. Пока все мои так сказать «развлечения» ограничивались невинными земными удовольствиями. То, что я помнила из прошлой жизни, то, как мне казалось там внизу, мне не хватало. Сейчас я была предоставлена сама себе, и я наслаждалась каждой минутой. Пока скучно не было, Посланник предостерегал зря.

Я ни разу не встречала других Хранителей, ни на земле, ни здесь, в этом слое реальности. Никто не горел желаем встречаться или общаться. Только однажды, летя над Тихим океаном, я почувствовала чье-то присутствие. Совсем близкое. Не дальше пары километров. Я обычно не летала на Земле. Перемещалась мгновенно, но тогда зачем-то решила насладиться полетом рядом с альбатросом. Он так красиво парил в потоках воздуха, что я летела рядом и, рассматривая его огромные белоснежные крылья, подумывая, не завести ли у себя в мире парочку таких птиц. И вдруг почувствовала родственную душу совсем рядом. Как-будто вдалеке загорелся теплый огонек, такой родной, такой близкий. Он излучал свет, притяжение и силу. Я даже остановилась растерянно, так было хорошо и приятно. Альбатрос, что-то крикнув, улетел дальше, а я направилась к огоньку. Подлетая ближе я увидела ракетный крейсер. Огромный грозный военный корабль, ощетинившийся пушечными стволами и радарами. «Американские ВМС» — пронеслось в голове из информационного банка. И уже различая на палубе стоящие рядами вертолеты и другую технику, наконец, сумела идентифицировать Хранителя на борту. Ну конечно, как я могла так опростоволоситься, но было поздно — меня заметили. «Черт побери», — пробормотала я.

Хранитель Войны вдруг появился прямо передо мной, как вышеуказанный персонаж из табакерки. Я даже отшатнулась от неожиданности. Я видела Гранта как полупрозрачное тело с нечеткими контурами и лучистым ореолом. «Интересно, я тоже так выгляжу со стороны?». Наверное, тот осматривал корабль. «Конечно, он же жил в прошлом веке, такой техники и вооружений тогда не было, какое раздолье и простор для его воображения».

Война просто молча висел в пяти метрах от меня, и, казалось, рассматривал… Я смутно улавливала клубок разнообразных противоречивых эмоций, исходящий от Хранителя — заинтересованность, любопытство, восхищение, раздражение.

— Э… Прости, что отвлекаю от важного дела, — вежливо начала я, — пролетала мимо, вот решила поздороваться… — Хорошее воспитание дает о себе знать… Как мне не неприятен человек, и что он собой олицетворяет, поздороваться нужно обязательно… Все-таки нас всего двенадцать… Почти братья и сестры.

— Я помню тебя, — вдруг без всякого вступления сказал Грант. — Любовь Николаевна Воробьева. Ты жила здесь, в этом мире. В этом времени.

— А вот я совсем не помню тебя, — решила задеть его я, хотя это было неправдой. Гранта я помнила хорошо. Даже слишком. До меня донеслась вполне предсказуемая волна злости.

— У нас еще будет время познакомиться, много времени… — как то странно заявил он… Я озадаченно хмыкнула…

— Ну, я полетела… Пока… — быстро попрощалась я, резко развернулась и со всех ног/крыльев понеслась следом за альбатросом, еще долго ощущая задумчивый взгляд в спину.

* * *

Два года заняло у меня строительство своего мира и привыкание к способностям, путешествия по земле и осмотр всех достопримечательностей.

Я проработала горизонт вширь на сотни километров. Чтобы из самого верхнего балкончика замка не видеть белый туман небытия. С одной стороны у меня плескалось синее море, с другой — хвойный лес и пологие холмы. Когда надоедало лето — приходила зима и деревья укрывало снегом (Рыжик не любил снег и не высовывался в этот период из замка, ждал пока его хозяйка не наиграется). Когда надоедала зима — я меняла снег на яркую зелень и жаркое солнце. Порхали бабочки, во дворе били фонтаны (скопировала несколько наиболее красивых из Петергофа и Лувра), я наслаждалась этой красотой и ни о чем не думала. «Посланник же сам говорил — Любви нужно любить, и все! Вот я и люблю!» успокаивала себя. Люблю красоту, окружающую меня, мой чудесный дом, мой прекрасный мир, моего Рыжика, наконец! И больше мне ничего не нужно.

Когда Рыжик стал проявлять беспокойство в чисто «мужской сфере», я поняла, что пришла пора потренироваться и создать новое существо более высокого уровня. Нет, бабочек, мелких птичек и рыб я делала давно, они порхали у меня в саду и плавали в море, мне даже иногда казалось, что они сами размножаются, потому что такого количества бабочек, которые вьются вокруг меня, я точно не делала.

«Ну вот, — грустно подумала я, — и Рыжику понадобилась плотская любовь». Чтобы не напортачить в первый раз, я тщательно осмотрела земную кошку, найденную мной на улочках Праги. Она злобно шипела в мою сторону, пока я рассматривала ее со всех сторон. «Неужели животные меня чуют? Нужно будет проверить более подробно», — подумала я.

Сверила анатомические подробности кошки с базой данных и вуаля — изящная гибкая черная кошечка сидела у меня на кушетке. Рыжик в первое время даже опешил от неожиданности. А потом бросился за ней в погоню. Шум и гам стоял во дворце с утра до ночи. Так как кошку я сделала тоже с крыльями, они еще и носились по воздуху. Через пару дней возни и драк коты успокоились и подружились. Кошка была немного… странная… Возможно, потому что искусственная? Не знаю… Нет, у нее присутствовали все кошачьи наборы эмоций и повадок… Она умела шипеть и мяукать, урчала, когда ее гладили по спинке, даже пила молоко и гонялась за бабочками. Но некоторая «чужеродность» все-же была. Слишком спокойная, не энергичная, как только она оставалась одна в комнате — как будто внутри отключался моторчик и она замирала. В общем, не такая как Рыжик… Но его все устраивало в своей невесте, и я решила, что первый эксперимент удался.

* * *

Людей я пока не создавала. Наверное, боялась. Несколько лет мы жили во дворце только с Рыжиком, а теперь появилась Ночка.

А однажды, смотря фильм в своем кинотеатре, я почувствовала присутствие Бога рядом. Радостное ощущения родства, единения. Я так внимательно прислушивалась к своим чувствам, что даже не заметила, как меня обняли сзади горячие крепкие руки.

— Кто здесь? Что вы делает? — тут же закричала я, мгновенно переместившись на край комнаты и зажигая свет. Возле моего киношного диванчика стоял Бог охоты и улыбался.

— Саймон?.. Как ты здесь оказался? — ошарашенно произнесла я.

— Милая Любовь, ты разве не знаешь, что мы можем перемещаться в любую точку мира по своему желанию. Вот я и пожелал оказаться рядом с тобой. А ты оказалась так беспечна, что не наложила запрет на посещения.

«Вот это номер» — с ужасом подумала я… — «А если бы я была в спальне, или плавала обнаженная в море, или еще что? Нужно будет придумать, как защититься от таких непрошеных гостей».

— А как мне наложить этот самый запрет? — спросила я Саймона.

— Ты можешь просто захотеть и все… Твоя сила воли — вот единственный запор и преграда для непрошеных гостей. Твой дом — твое создание. Он понимает и чувствует тебя, ты же его создала, просто прикажи никого не пускать внутрь… — ответил Хранитель с улыбкой… — возможно, зря я это сказал, теперь просто так к тебе не попасть.

— Может и зря. Может и нет… Но спасибо, — вежливо кивнула я, и гостеприимно заявила, — хочешь посмотреть мой дом?

— С удовольствием, — улыбнулся Хранитель.

Мы ходили из комнаты с комнату, я рассказывала, как я копировала скульптуры и полотна великих мастеров. Мы смеялись над моим рассказом о том, как я делала пару своему коту. Обсуждали проблему с «искусственными людьми». Оказывается Саймон уже давно создавал для себя… как он сказал — лекарство от скуки… Я подозреваю, что это были девушки. Что-то мне подсказывало, что Хранители — мужчины сразу схватились за эту возможность, создавать особ женского пола, каких душа пожелает. Самых красивых, самых очаровательных и восхитительных. Я хмыкнула. Это ли не самое страстное желание каждого мужчины? Особенно, если он всемогущ и бессмертен.

— Теперь я знаю, что тебе подарить в следующий мой приход… — сказал Саймон, когда мы уже выходили из зала импрессионистов… — А то я банально принес цветы, — он как фокусник извлек из-за спины огромный букет белых роз.

— Спасибо, — засмущалась я… — за два года ты первый мой гость… А вы с кем-нибудь встречались? А то я…

— Да, Любовь, ты нас совершенно игнорировала… — улыбнулся Саймон искушающей улыбкой, — а мы встречались… Хотя, если честно тоже стали это делать не так давно… Поначалу каждый самостоятельно осваивал свои возможности… Где-то пару месяцев назад Аманда впервые посетила меня… После этого мы и начали встречаться… Постепенно присоединились другие… только Любви не хватает.

— И кто в вашей компании? — поинтересовалась я заинтересованно.

— Я, Аманда, Никола и Дэвид, — я мысленно перевела — Охота, Радость, Инстинкты и Торговля. Странный набор. Хотя…

— И что вы делаете вместе? — я впервые увидела себе подобных и поняла, что соскучилась по общению. По друзьям, по обычным разговорам ни о чем. Оказывается, несколько лет одиночества сказались на мне не очень хорошо. Мне казалось, что в последнее время чего-то не хватает. И теперь, наконец я поняла чего. Мне не хватало ощущений. Я ведь почти перестала, есть пищу и спать, разговаривать с людьми, смеяться шуткам. Общаться. Да! Именно этого мне не хватало.

— В основном развлекаемся, — ответил со смехом Саймон, — Аманда такая шутница… Присоединяйся к нам… Я что пришел то… Сегодня мы устраиваем вечеринку в восточном стиле… Пати, как говорит Аманда на американский манер. Придешь?

— Спасибо за приглашение, приду обязательно… Ты знаешь, я действительно погрязла в своем одиночестве… А как мне к вам переместиться?

Саймон с укоризной посмотрел на меня.

— А! Ну да… Забыла… Во сколько нужно прийти?

— Люба, здесь же нет времени, и приготовления к самому грандиозному банкету занимают с нашими способностями пару секунд… Ты готова?

Я растерялась.

— Так быстро? Я…. неодета… И… Саймон опять скептически на меня покосился…

Я почувствовала себя деревенской дурой… Круглой, как бублик… Тут же сотворила на себе вечернее платье в пол, высокую прическу и туфли на каблуках. Бриллиантовые серьги и колье дополнили наряд. — Я готова.

— Вау! — донесся восхищенный вздох Саймона, — может ну ее, эту вечеринку. Останемся у тебя, развлечемся вдвоем? — в голосе мужчины послышались ласкательные интонации. Он медленно стал приближаться ко мне.

— Нет-нет, — немного обиженно и испуганно воскликнула я и переместилась на пару метров назад, — я с незнакомыми мужчинами не… развлекаюсь… И ты меня пригласил на вечеринку!

— Какая-то ты боязливая, Любовь… Как-будто шестнадцатилетняя девушка… Ну ладно, успеем мы еще познакомиться… Поехали!

Саймон взял меня под руку, и я через мгновение стояла перед красивой виллой в восточном стиле.

— Это мой дом, — кивнул Саймон, — все уже там, проходи. Переместил тебя не сразу внутрь, хотел, чтобы ты полюбовалась домом. Но по сравнению с твоим сказочным замком, мой — бледная скупая фантазия, — притворно вздохнул мужчина.

— Ну что ты! — возмущенно воскликнула я, — прекрасная вилла. Похожа немного на Тадж-Махал… Только в уменьшенном варианте.

— Я всю жизнь увлекался Востоком, много путешествовал по Индии, Таиланду, Китаю, — проникновенно произнес Саймон, приобняв меня за талию, — хотя, если честно, это уже третий мой вариант дома. Я такой непостоянный…

— Ну да, — пробормотала я, — Бог азарта все-таки… Саймон улыбнулся и повел меня в дом.

Внутри уже витал в воздухе дух шального безудержного веселья… «По-моему марихуана», — принюхалась я. На великолепных персидских коврах, сидели полукругом Аманда, Никола и Дэвид. Аманда курила кальян, жмурясь, как довольная кошка, рядом с ней на подушках улегся Бог торговли, по-хозяйски положив руку ей на бедро. На полу стояли низенькие столики, на которых в больших пиалах находились разнообразные экзотические фрукты, орехи, пахлава. Изобилие поражало. Несколько сортов винограда, клубника, сливы, груши, дыни, ананас, киви, карамбола и еще много разного, что я никогда в жизни не видела.

— А вы неплохо подготовились! — воскликнула я, приветствуя коллег. Дэвид протянул мне для пожатия руку, не отрывая второй от бедра Аманды. «Они что, близки?» — мелькнула мысль. И тут же пропала — свободны, всемогущи, бессмертны. Что еще нужно? Пусть делают, что хотят.

— Милая Любовь, — радостно пропела Аманда, с таким видом, как будто мы расстались только вчера, — тебя нам как раз и не хватало! Присаживайся.

Я скептически осмотрела свое вечернее платье и поняла, что погорячилась. Тут же на мне оказались джинсы и белая шифоновая блузка, завязанная на животе узлом, по-ковбойски.

— Совсем другое дело, — со смешком произнес Саймон, по-хозяйски обнимая меня за плечи.

— Ты знал! — обвиняющие толкнула его локтем в бок.

— Но платье то было изумительно, — рассмеялся он, — когда бы я еще тебя в нем увидел.

Меня охватил хмельной кураж. Как-будто издалека доносилась легкая восточная музыка, в глубине комнаты танцевали изящные полуобнаженные девушки в тонких шароварах. Клубился беловатый дым, таинственно окутывая фигуры сидящих. В дымке терялись очертания стен, мебели. Я как будто попала в таинственную восточную сказку… «Алладин» или «Тысяча и одна ночь»… Приятно пахло сандаловым деревом и корицей… Я откинулась на подушки, Саймон протянул бокал вина, я, не задумываясь, сделала большой глоток…

— Какая прелесть! Что это? — воскликнула я.

— А то! — самодовольно ответил Саймон, — не только ты копируешь раритеты и ценности. Я занимаюсь тем, что копирую лучшие напитки мира. Шато Лафит-Ротшильд урожая 1982 года — прошу.

Я восхищенно вздохнула, особенно после того, как обратилась к энциклопедии и поняла, что в обычной жизни мне его не пришлось бы пить никогда.

— А зачем пить вино внутрь? — вдруг спросил Дэвид, — ведь можно сразу в крови нахимичить этиловый спирт и ты уже пьян! Вот я так и делаю.

— Нет, — воскликнула Аманда, — так мы скоро совсем забудем, как пить, есть, заниматься любовью… Будем вскоре только лежать и химичить… Нет-нет-нет! Мы пока еще люди и будем жить как люди, правда, Николя? — Аманда повернулась к Богу Инстинктов. Я, если честно была очень удивлена, увидев его в этой развеселой компании. Плотный безучастный мужчина полулежал на подушках, и все время жевал, молча и сосредоточенно. Ну и иногда пялился на танцующих девушек.

— Правда, — буркнул он, не отвлекаясь от еды.

Есть мне не хотелось. Тело уже забыло, как это — что-то жевать, проталкивать в горло, глотать. Зато пить получалось прекрасно, ну и иногда брала виноградинку или клубнику и смаковала. Аманда рассказывала, как осваивала свои возможности, мы смеялись. У всех было чем поделиться. Я рассказывала, как пыталась создать настоящую кошку, сколько литературы и анатомических справочников перелопатила. И как оказалось зря.

— Нам только нужно представить в голове, вообразить, что мы хотим — и оно сделается само, — хохотал Дэвид… — а ты справочники!

Они все уже давно занимаются клонированием. Слуги, танцовщицы, собеседники. Постельные утехи. Я со своей кошкой была самая отсталая и закомплексованная среди них.

— Эх, Любовь. Знал бы я, что тебе нужна помощь в образовании, пришел бы раньше, — промурлыкал мне на ухо Саймон.

Я обернулась к мужчине, сидящему рядом… Его глаза смотрели тепло и восхищенно… Мое сердце затрепетало. Так непривычно. Два года одиночества, почти аскетизма — и я уже почти забыла, как оказывается, хорошо обниматься с красивым мужчиной. Как приятно чувствовать его сильные руки, как чудесно вдыхать мужской запах и реагировать на комплименты.

— Научишь меня создавать искусственных людей? — шепнула я смущенно.

— С удовольствием, — горячее дыхание взъерошило волосы на виске.

Атмосфера в комнате становилась все более раскованная и непринужденная. И мужская рука на талии, ранее меня напрягавшая и раздражавшая, теперь казалась естественной и на своем месте.

Прекрасное вино, экзотические фрукты, приятная музыка, а главное — мы пусть немного, но своими эмоциями все-таки воздействовали друг на друга. Радость, Азарт, Любовь, Обман, Инстинкты. Вместе получился весьма оригинальный микс.

Легкость, непринужденность, естественность и некое родство душ. Все это сблизило нас.

Я захмелела… С пьяной восхищенной улыбкой обвела взглядом друзей… Аманда привносила восторженность и смех, Саймон — азарт и любопытство, Николя олицетворял естественную природную тягу к земным удовольствиям, я же наполняла компанию мягким светом любви и доброты… Нет, мы не так сильно действовали друг на друга, как могли на людей, но все-равно легкий налет эмоции каждого прослеживался… Это я пока еще замечала. Пока еще совсем не напилась. Я знала, что в любой момент могла бы протрезветь, но не хотела этого. Мне было хорошо и весело, я совершенно не хотела приходить в себя.

Аманда была так похожа на мою Марину, оставшуюся на земле. Такая же смешливая и легкомысленная, яркая, как экзотические цветок, кокетничающая напропалую и стреляющая глазами наповал.

— Я всю свою жизнь провела с толпой народа… — смеялась она, — в нашей коммуне вместе жило почти двести человек… Я и родилась в семье хиппи. Другой жизни я и не знала. Объездила с родителями весь мир, была и в Европе, и в Мексике, и в Индии. Я так привыкла к тому, что рядом кто-то все время находится, что оставшись одна после ухода Посланника, — тут она вскинула возмущенно голову и попыталась нахмуриться. Грозный вид у нее получился так себе… — а вы все смылись почти сразу, — она ткнула в меня пальцем, — Любовь первая сбежала, потом Война, потом… — она вздохнула, — пару секунд — и я сижу она на стуле в пустой комнате… Как мне стало грустно! — всхлипнула притворно она.

— Да ладно, Аманда, не заливай, — чмокнул в щечку свою девушку Дэвид, — я уверен, ты долго не могла грустить.

— Конечно… А что мне было делать, — строить обиженную мордашку у Аманды получалось так же плохо, как у годовалого ребенка… — Я захотела в свою родную коммуну и тут же так перепугалась, как никогда в жизни — комната, где мы разговаривали с Посланником оказалась забита толпой народу и все голые! — воскликнула она, округляя глаза… Мы все засмеялись, представить эту картину.

— Вам смешно, а я чуть не описалась со страха… — буркнула девушка, — потом присмотрелась, оказались мои знакомцы из коммуны. Только какие то замороженные… А потом, следующие несколько дней я только и думала, чем их прокормить, куда их деть… а заодно и себя… Вот таким экстремальным способом я и научилась работать со своей силой.

— Ну… и куда… — я не могла связно говорить от смеха… — ты их дела всех?

— Ах, — потупила взор Аманда, — они и сейчас все живут у меня… — я им построила коммуну, почти такую, как наша в Манитобе…

— И как ты с этой толпой управляешься? — я уже икала от смеха, — я за два года только кота и умудрилась сделать, а ты.

— Распылять жалко, пусть живут — тут места много… — Аманда как ребенок, закусила нижнюю губу, — да и им много не нужно… Сидят себе песни поют, курят, танцуют… Больше, увы, ничего не умеют… Но иногда я к ним захожу, когда скучаю по толпе народа…

— А я, наверное, никогда не полюблю толпу… — вздохнула я, и грустно добавила, — я очень часто в жизни оставалась в одиночестве…

— Ах, — всплеснула руками Аманда, тут же прерывая мою меланхолию, — как я в детстве хоть на минутку хотела остаться одна!.. Но у нас это было невозможно… В одной комнате жили по несколько семей… А потом, уже сама втянулась… Было прикольно и весело… — ее смех опять колокольчиком зазвенел в комнате.

— Так, пока наш вечер не превратился в вечер воспоминаний о своей жизни, давайте решим, чем займемся дальше? — Дэвид вопросительно обвел всех глазами.

— Фейерверк хочу, — пробормотал Николя.

— Был уже в прошлый раз, и в позапрошлый, — заявила Аманда. — надоело.

— Давайте в казино завалимся и поиграем, — предложил Бог торговли и обмана.

— Да-да, с тобой играть себе дороже, — буркнул Саймон, — я еще с прошлого раза не отыгрался. Загораюсь я быстро, я же азартный, а ты этим пользуешься.

Я с восхищением обвела глазами коллег… Оказывается, я столько всего пропустила! Столько всего происходило интересного и все без меня!

— Ну, можно потанцевать… — воскликнула Аманда… — Да! Будем танцевать, но не как обычно. А в воздухе! — Аманда вскочила на ноги… — Полетели, я создам облака, и мы будем на них плясать! — Ее смех колокольчиком звучал уже далеко в вышине, я даже растерялась от такой быстрой смены обстановки.

Мы вышли во двор. Аманда вертелась в воздухе, вокруг нее маленькими торнадо завихрялись пушистые белые барашки. C неба, как дождь лилась на землю прекрасная музыка, я раскинула руки и подставила лицо песне, закрыв глаза.

— Ну, давайте, идите сюда! — кричала она сверху… Сильные руки Саймона подхватила меня, и я очутилась высоко над домом, садом, лесом и озером вдалеке. На мне опять оказалось вечернее длинное платье и драгоценности. Сначала очень трудно было приспособиться ходить по облакам, непривычно не иметь под ногами хоть какую-то опору. Но мы просто обнялись с Саймоном и закружились, вальсируя. Он был моей опорой в воздухе. Аманда перелетала то к Дэвиду, то к Николя, то к нам. В итоге мы просто закончили дружеским хороводом, хохоча и подпевая в такт.

Я очень весело провела время, даже не заметила, сколько его пролетело…

— Нам пора, — сказала Аманда, обнимая одной рукой Дэвида.

Я удивленно приподняла брови…

— Куда пора?

— Мы спим каждую ночь… — и, видя мое недоумение, пояснила, — мы решили вести себя как люди, как жили раньше на земле — есть, пить, курить… Заниматься любовью и спать в кровати…

— Но зачем? — сама я уже давно не спала и не ела, и не чувствовала такой потребности.

— Чтобы не забыть, что мы люди, — пропела она, — и тебе советую, детка… Нельзя отрываться от своих корней… А ты, кстати, смотрела на землю?

Я пожала плечами… О чем это она?

— Присматривайся хоть иногда, не каждый день, конечно… Я, например, раз в месяц летаю по странам и немножечко прибавляю радости грустным людям…

— А как ты это делаешь? — заинтересовалась я…

— Просто чувствую, кому нужна помощь. Кто во мне нуждается… Прислушайся и ты тоже поймешь, как…

— Хорошо, я попробую, — произнесла растерянно я… И они исчезли. Потом ушел Николя, и мы остались с Саймоном вдвоем.

Мужчина не опускал свою руку с моей талии, продолжая поглаживать пальцами спину. Горячие губы прижались к виску, дыхание шевелило волосы.

— Продолжим вечер вдвоем? — бархатные ласкательные интонации в голосе не оставляли простора для воображения. Я подняла взгляд… В глазах Хранителя горело обожание и страсть… Как приятно чувствовать себя… нет, не любимой… наверное, желанной… Глубоко внутри меня начал разгораться ответный огонь… Я потянулась к нему губами и меня накрыло наслаждение. Обжигающие сладкие губы прижались в моим, искусные и требовательные, неистовые и нежные. «А он знает толк в поцелуях» — промелькнула непрошеная мысль. Внутри еще гуляло вино, будоражило кровь, дурманило голову, создавая ложную эйфорию влюбленности. Страстные настойчивые поцелуи, крепкие мужские объятия — и я совершенно потеряла голову. Как давно это было в последний раз! Я даже не помню, когда меня так целовали. Голова плыла… На краю сознания промелькнула мысль, что я не знаю этого человека, что я даже в земной жизни не ложилась в постель с первым встречным… Я не могу так сразу.

— Стой, подожди, — хрипло пробормотала я, Саймон замер.

— Что такое, Люба?

— Я, наверное, пьяна… И не контролирую себя… Я не хочу, чтобы мы потом жалели об этом… — прошептала я ему в шею…

— Я не пожалею… Я хотел тебя с первой секунды, как увидел, — страстно выдохнул мужчина… — Как тебя можно не хотеть? Ты же любовь… — мне казалось, что я чего-то не понимаю. При чем тут это? И я решила, что проверю. Уберу из своей крови весь алкоголь, протрезвею и если после этого буду хотеть Саймона — займусь с ним любовью… Тем более что Посланник предупреждал, наш союз вроде как полезный для человечества.

Пробуждение было неприятным… Нет, рядом со мной по-прежнему стоял красивый сильный мужчина, с горящими страстью и восхищением глазами… Но весь мой кураж куда-то пропал, исчезла легкая влюбленность, дававшая мне романтический настрой и желание. Что делает алкоголь с любовью? Я вздохнула. «А потом на земле появляются незапланированные дети, ошибочные свадьбы».

— Прости, — я твердо посмотрела в глаза растерянного мужчины, — но нет… Я ухожу…

И пожелала оказаться у себя в замке.

* * *

После этого случая, я твердо решила не принимать поспешных необдуманных решений в пьяном состоянии… Я все-таки Богиня, а не простая человеческая женщина. И от моих действий многое зависит.

Следующим моим решением была безопасность. Я попросила свой замок не пропускать внутрь непрошеных гостей. Поставила запрет на появление в моих личных комнатах любых Хранителей, только возможно во дворе или в гостиной. Я все-равно почувствую их присутствие, и если буду дома — просто выйду.

А потом, по совету Аманды все-таки начать потихоньку интересоваться земными делами. И это оказалось так увлекательно! Стоило только прислушаться. Сесть и замереть в тишине. И огромный яркий мир разворачивался перед моим взором.

Я ощущала каждого влюбленного человека на земле, каждое маленькое сердечко, охваченное любовью. Это было непередаваемо! Я плавилась от нежности матери, склонившейся над колыбелькой сына и от трепетной ласки мужа, обнимающего беременную жену. Я радовалась за молодого парня, впервые обнимающего свою девушку и за школьницу, доверяющую дневнику свои сердечные тайны. Моя душа наполнялась восторгом от осознания того, что большинство людей на планете в той или иной мере принадлежат мне, нуждаются во мне, просят меня помочь.

Потихоньку я освоилась и с этой стороной жизни. Нет, я не помогала всем подряд обрести любовь. Как мне ни хотелось помочь всем людям на свете, я понимала — это невозможно. Иногда я усиливала людские эмоции, иногда чуть приглушала. Я боялась сильно вмешиваться в их чувства, боялась напортачить. Потому как мое субъективное мнение могло быть ошибочно, и я еще слишком человек, чтобы кого-либо судить.

Но иногда, я поступала чисто инстинктивно. Так, как если бы я жила на земле и со мной происходили эти события.

Однажды, только-только возвратившись с Земли (я делала еженедельный облет по своим любимым местам — Афины, Рим, Париж, Лондон, Москва, Гонконг) меня кольнуло неприятное чувство, какое-то тревожащее… Беспокойство и раздражительность где-то на границе сознания. Далеко внизу… Неразделенная любовь. Первая, сильная, страстная… Я прислушалась к своим ощущениям. Молодой человек не мог выбрать. Ему нравились несколько девушек, с каждой из них он пару раз ходил на свидания, целовался, но так и не решил для себя, с кем будет встречаться… Первый курс, восемнадцать лет… Парень очень симпатичный. Высокий, черноволосый, спортивного телосложения, гроза сердец всех девушек первого курса, да и только первого. Но на него я обратила внимание только на секунду. Меня привлек не он. А одна из его многочисленных девушек. Она действительно глубоко и искренне любила. Даже удивительно. В восемнадцать то лет. Но чувства были сильные, крепкие, навсегда. «Бывает же такое» — подумала я. Мельком просмотрела всю разношерстную компанию… Другие девушки не любили. Так, легкая увлеченность красавчиком, заинтересованность, возможно даже корыстная — парень был из хорошей семьи. Значит, по-настоящему любит лишь одна. И я решила ей помочь. Я могла бы убрать эту едва родившуюся любовь из ее сердца, могла бы направить ее взор на другого парня, более ей подходящего, но решила — пусть ее первая любовь будет счастливой. И пусть она невзрачная скромная отличница из простой семьи, а он красавчик и спортсмен, сын бизнесмена, они обязательно будут вместе.

Было так интересно наблюдать за развитием отношений. Я выпала из жизни на несколько недель. Я не давила на парня. Нет, никакого насилия… Я просто немного ярче делала его эмоции, когда они встречались в коридоре. Немного красок и музыки в его сны о ней. Немного фантазий о поцелуях… И когда этот поцелуй таки состоялся уж я постаралась наполнить его всеми оттенками любви и нежности… Обещанием счастья, длиною в жизнь… Парень влюбился. (А куда же ему деваться, если вмешалась Богиня). Я часто думала, правильно ли я поступила, что подтолкнула его? Возможно, он бы и сам разглядел в девушке любящее сердце, ее огонь, ее нежность. Возможно, спустя время, он бы понял, что такое настоящая любовь и сам бы искал с ней встреч. А возможно и нет. «Нужно что-то делать со своей нерешительностью», — думала я. А пока меня окутывал свет и тепло от их любви. Вот это оказывается, как чудесно. Помогать людям.

* * *

Мы по-прежнему развлекались своей компанией. Сначала мне немного было неудобно общаться с Саймоном, но потом я трезво решила, что ничего страшного не случилось. Я успела быстро и безболезненно закончить то, что еще и не началось. Вот если бы я осталась, а потом раздумала. Было бы действительно неудобно. А так…

Мы стали встречаться почти каждую неделю. Или просто общались, пили, курили или устраивали разнообразные конкурсы, викторины.

Мы организовывали между собой соревнования и олимпиады, мы превращались в птиц и летали по небу, а потом оборачивались дельфинами и наперегонки ныряли в море. Мы побывали на Луне и на Марсе. Дальше, увы, просто побоялись. Но все-равно, наши развлечения были очень. «человеческие»… Мы просто не умели по-другому. Наши знания ограничивались нашей прошлой человеческой жизнью. Если казино, то самые дорогие в Лас-Вегасе. Если горки, то создавали себе свой персональный Диснейленд, если желали музыку — то Лондонский симфонический оркестр… Мы брали самое лучшее от мира, самое дорогое, наслаждались самыми изысканными вещами, созданными человечеством… И ничего не придумывали нового… Иногда мы невидимыми пробирались в знаменитые театры и смотрели с балконов на представления. И тогда наши совокупные эмоции заражали радостью и азартом зал. Спектакль имел оглушительный успех, а актеры удостаивались бурных оваций. По просьбе Саймона посещали футбольные матчи и ралли. От его азарта сходили с ума трибуны, а мы только добавляли немного радости и восторга.

Мы танцевали вместе с людьми на балах и фестивалях. Отмечали рождество в тихом семейном кругу и на шумной площади с фейерверками и шутихами. Мы делились с людьми своими эмоциями и сами заражались от них энергией и теплом.

* * *

Я уже давно жила по земным часам… Чтобы не потеряться во времени (особенно, когда я решила не спать) я создала себе что-то большого календаря и тщательно следила за прошедшими днями. Ведь на земле они тоже идут. Нельзя забывать, сколько прошло времени с моего ухода. Посланник нам говорил, что время всегда идет вперед, и это единственная неизменная величина. Календарь я создала протяженностью десять тысяч лет и только иногда удивлялась, замечая как пролетел месяц или два, в Москве уже зима, а только недавно я там была и каталась на речном трамвайчике, наслаждаясь солнечной погодой.

Аманда часто заходила ко мне в гости. Я даже разрешила дому пропускать ее в свои личные комнаты и в галерею. Мы пили чай и ели пирожные. Разговаривали и смеялись.

— Ты знаешь, Люба… Я тоже видела все эти сны… Но в них так всего было много, что если честно, я ничего не запомнила… Поэтому, давай сама все рассказывай о своей жизни… — Аманда удобно устроилась в мягком кресле и легко махнула рукой. Я улыбнулась и начала рассказывать. Было странно. Горе сгладилось, и не царапала боль… За эти несколько лет я просмотрела все возможные варианты жизни своих родных… Их души в прошлых воплощениях, будущий план… И я уж постараюсь, чтобы следующая их жизнь была счастливой, пусть и не со мной… Я уже несколько раз посылала теплые светлые сны Марине, я целовала ее в щечку, когда она приходила ко мне на кладбище и окутывала ощущением покоя и счастья. Пусть улыбка никогда не покидает ее губ. И даже Алексею я помогала, я зародила в сердце его последней жены искорку любви к нему, пусть будут счастливы. Потому что, пусть и прошло много лет и все забылось, но так иногда грустно было смотреть на седого мужчину, рассматривающего в пустой квартире фотографии и тяжело вздыхающего. Ведь на тех фотографиях была я. Может он поймет на склоне лет, что предавать нельзя? Что сердце женщины очень хрупкая субстанция и его так легко разбить.

— Так значит, трое мужей… — задумчиво потянула Аманда… — И все?.. И ни одного любовника?

Я в замешательстве уставилась на подругу…

— Маловато… Я то думала… Любовь… должна быть… ну, любвеобильной… — Аманда скептически поджала губы, — тебе, сколько было, когда тебя забрали?

— Пятьдесят, — ответила я.

— Дорогая моя, у меня к пятидесяти годам мужчин было столько, что не хватило бы пальцев на обеих руках… да и ногах тоже… — рассмеялась Аманда… — коммуна, черт ее подери… У меня даже мужа постоянного не было, только эти… гражданские.

Я не знала, как реагировать на ее признание. То ли хвалить, то ли порицать.

— Да и мои дети были от разных отцов, — улыбнулась она, тряхнув головой, — да ты помнишь?

— Да, — улыбнулась я, — две чудесные девочки, помню.

— Какая у тебя память хорошая, Люба… Вы все проносились у меня во снах, я даже лиц не запоминала, не то, что имена и события… Тем более что мы в коммуне… — Аманда замялась, — не знаю, как ты будешь… в общем, мы там баловались легкими наркотиками и иногда я ложилась спать совершенно не в себе — рассмеялась она…

— Не переживай, — успокоила я ее, — помню я, что ты чудила… Я потом, после этих снов полдня ходила с улыбкой на губах. Аманда откинулась в кресле.

— Ну, теперь я спокойна! Любовь меня не осуждает… Знаешь, Люб, я как стала Богиней, даже как то серьезнее, что ли начала себя вести… — Аманда на секунду задумалась… — там, на земле, у меня вся жизнь была — вечный праздник. Даже появление в моей жизни детей не добавили мне ответственности и основательности… А здесь. Я вдруг почувствовала себя действительно Хранителем… Я помогаю людям. Стараюсь, как могу…

— А я наоборот, — рассмеялась я, — на земле была вся такая правильная и серьезная, а здесь… Не знаю, мне кажется, поглупела… Стала легкомысленной и непостоянной…

— Ну, это же замечательно! — подняла свой бокал Аманда, — за это и выпьем… Любовь и Радость всегда ходят вместе, всегда дополняют друг друга… Мы чокнулись и пригубили шампанское.

— А кстати, милая Любовь, — вдруг хитрым тоном произнесла Аманда, — что у тебя с Саймоном?

— Ничего! — тут же отрезала я.

— А почему он смотрит на тебя влюбленными глазами? И выражение лица у него как у побитой собаки.

— Ну… — потянула задумчиво я, — скажем так, я отказала ему…

— Да ладно! — весело усмехнулась она, — какая же ты Любовь, если у тебя нет любовника?!

— Фиговая… наверное… — вздохнула притворно я.

— Ты смотри, — пригрозила мне пальчиком Аманда, — а то скоро посмотрим на людей, а у них любовь одна платоническая. И низкая рождаемость ко всему.

— Да ладно, — махнула я рукой, — не заливай, инстинкт продолжения рода остался же? Уж Николя ни за что не перестанет потакать своим инстинктам.

— Да… Он, кстати, очень хорош… — я удивленно вытаращила глаза, — Ах, я же тебе не рассказала самого главного, — вдруг вскричала Аманда, — мы же с ним были близки…

И видя мое замешательство пополам с удивлением продолжила.

— Когда пару лет назад я только-только разобралась со своей коммуной, однажды ко мне заявился Николя. Сам он был грустным и одиноким, мне его стало жалко, я поселила его у себя. Он даже не умел сделать себе дом. Я его учила обращаться с силой, создавать еду, одежду. Он даже этого не умел. И знаешь, рядом с ним, тесно общаясь, я вдруг почувствовала такую тягу к продолжению рода, — Аманда рассмеялась, видя мое вытянувшееся лицо, — шучу-шучу! Просто мы все-таки, хоть и слабо, но влияем друг на друга. Он стал более веселым и раскрепощенным рядом со мной, а я… Я всегда любила секс… И он был очень… даже ничего… Все-таки Инстинкт и все такое….

Я улыбалась, смотря на ее смущенную рожицу.

— И долго ты потворствовала своим инстинктам? — спросила я… — И как же Дэвид?

— Почти год я была с Николя, потом он сам как то ушел… Сделал себе дом, кучу девушек, слуг, гору еды, я ему стала не нужна… — притворно вздохнула Аманда…

— Не заливай! Не верю! — я скептически смотрела на подругу.

— Ну, было немного не так… Ну да ладно, дело прошлое… Я нашла Дэвида… Точнее, он сам нашелся… Мы столкнулись в казино в Лас-Вегасе… Я прилетела приободрить и развеселить в пух и прах проигравшую девушку, а он ошивался там, наблюдая за играми… Вот там мы и подружились… Я с ним почти уже три месяца… Для меня долгий срок…

— Долгий? — воскликнула я, — Аманда, побойся Бога! У нас всего шестеро мужчин, а впереди десять тысяч лет… Если на каждого ты будешь тратить по году, то уже через шесть лет никого не останется…

Аманда скорчила смешную рожицу…

— Об этом я подумаю, когда кончаться… Кстати, ты не в курсе, как там Война поживает?

Я нахмурилась.

— Не в курсе и не собираюсь быть в курсе… И тебе не советую… Аманда, подумай — что может быть общего между Радостью и Войной?

— Ну… — потянула девушка, — такой интересный мужчина… Мужественный, таинственный…

— Брр, — фыркнула я, — даже не упоминай его при мне… Ненавижу войны…

— Ладно-ладно, — подняла руки вверх Аманда, — больше не буду…

Я вдруг серьезно спросила девушку.

— Ты же умирала, там в своей жизни? Наверное, больно было? Ужасно?.. — мне было ее жаль, сама я так и не узнала, как это — умирать. А она, моя веселая яркая птичка узнала.

Аманда весело рассмеялась.

— Ой, не переживай! Ничего такого! Ушла из жизни я красиво, можно сказать феерично. Мы так тогда накурились и напились… Марихуана, экстази, еще кое-что… Черт меня потянул пойти купаться на озеро… Ну и судорога… Я помню тону, тело не слушается, руки-ноги не двигаются, а я рассматриваю рыбок и водоросли… Такие красивые, яркие… Так что умерла я весело, так же как и жила…

* * *

Следующим за Саймоном подкатил Николя. Как-то раз, вернувшись с земли, обнаружила его во дворе. Он сидел на ступеньках, а рядом лежал самый безвкусный букет из всех, виденных мной. «Ох… неужели и он пришел ухаживать?» — вздохнула я.

Я вежливо показала ему дом, картинную галерею, мои скульптуры, фрески, гобелены.

На его лице не отобразилось ни единой работы мысли. Периодически он пытался приобнять меня за талию, я изящно уворачивалась и телепортировалась на пару шагов вперед.

Я все ждала, когда же у меня проснется инстинкт продолжения рода? Не дождалась. Неясное чувства, желания, смутные, неопределенные бродили внутри, но так и не оформились в полноценную эмоцию. Значит — не мое.

В конце экскурсии он меня спросил.

— Любовь, ты будешь со мной трахаться?

— Нет, — четко ответила я… Да уж… Это самое краткое предложение руки и сердца (точнее кое-чего другого), которое мне говорили… Я даже восхитилась… Молодец. Лаконично и по-существу…

— Ну ладно, — пробормотал он и посмотрел мне в глаза, — я думаю, что смог бы с тобой жить вместе.

— Спасибо за комплимент, — серьезно ответила я и направилась к двери.

На этом ухаживания Бога инстинктов и закончились.

* * *

В следующую нашу встречу мы решили организовать олимпийские игры. Только не друг с другом, а при помощи созданных существ. А то по силе мы были совершенно одинаковыми, и всегда одновременно приходили к финишу, как ни старались.

Услышав озвученные условия, я испугалась. Ведь я еще не делала никого больше кошки. И кого я смогу создать?

Аманда придумывала на ходу правила, построила площадь для игр, настоящие трибуны с балкончиками для вип-гостей и огромными экранами для трансляций. А я усиленно думала, кого бы выставить на соревнования.

Решили не мудрствовать. Взяли за основу человеческие олимпиады. Тем более что информационная база данных всегда под рукой. Легкая атлетика, прыжки в длину, плаванье, марафон. Мы выбрали не много дисциплин, осталось определиться с участниками.

Аманда создала мощного крупного мужчину, сказала что порылась и исторических хрониках и нашла победителя древней Греции, он выиграл пятиборье в 532 году до н. э.

Сзади Саймона вдруг возник огромный крылатый ящер. Мы даже попятились с испугу. Саймон рассмеялся и погладил его по голове. Ящер боднул его крупной башкой.

— Откуда ты его выкопал? — воскликнула Аманда.

— Из сказок… Знакомьтесь — это дракон.

— А он плюется огнем? — осторожно спросила я.

— Не знаю, — пожал плечами Хранитель азарта, — возможно.

Николя создал буйвола. Огромного, страшного, рогатого. «Этот уж точно выиграет марафон» — вздохнула я. Я еще ничего не придумала и топталась на месте.

— Ну, скорее, решайся, — поторапливала Аманда, и я создала своего Рыжика, только раз в сто больше. Получился рыжий тигренок с крыльями. Хранители скептически поджали губы.

Естественно, мой Рыжик проиграл во всех дисциплинах. Он прилетел ко мне на балкон жаловаться и мурлыкал как котенок, а я гладила его по громадной голове и успокаивала — «Главное, не победа, главное — участие».

На марафоне победил Николя, дракон лучше всех дрался (очень даже ожидаемо, потому что огнем он все-таки плевался), стометровку выиграл древний боец Аманды, а мой Рыжик даже в воду не захотел заходить, так что плавали без него.

После соревнований Дэвид всех пригласил к себе, отмечать победу на первых олимпийских играх в этом мире. Мне было жалко распылять Рыжика два, и я его опустила в свой лес. Пусть гуляет.

Дом Дэвида был похож на башню из стекла и металла.

— Сделал подобие Эмпайр-стейт-билдинг, — похвалился мужчина, — его как раз построили в год, когда я потерял свое второе состояние. Я с удивлением рассматривала огромный небоскреб.

— Но зачем такое огромное? Тут же потеряться недолго, — пробормотала я. Вокруг здания все было залито асфальтом, рядом выстроились штук сто разных автомобилей. От Крайслеров 30-х годов, до Порше и Мерседесов современности.

— Вот гоняю иногда, — пояснил Дэвид… Я пожала плечами — каждый развлекается, как хочет…

Мы переместились на последний этаж здания и оказались в царстве стекла и металла. Современный консервативный хай-тек. Черный пол, светло-серые стены, четкие прямые линии. Квадраты, прямоугольники, никаких изогнутостей или завитушек. Я уже и забыла, как это… по-современному… казалось я попала обратно на землю из своей сказочной страны…

— Хорошо развлеклись, — захлопала в ладоши Аманда, откидываясь на диван…

— Да, только я проиграла вам всем… — пробурчала недовольно я.

— Просто ты еще не умеешь создавать действительно сильных существ. Твой кот — это было нечто, — рассмеялся Дэвид.

— Детка, не переживай, все придет со временем, стоит только захотеть, — промурлыкал Саймон, обнимая меня за плечи.

На столике начали появляться разнообразные напитки и вазы с фруктами. Мужчины создали себе по гамбургеру и пиво. Девушки потягивали шампанское. Каждый пил и ел, что хотел, а я ходила по комнате, заглядывая во все щели — мне очень нравилось смотреть чужие дома. Из окна открывался великолепный вид (этаж сотый, не меньше). Даже тумана не было видно, значит, Дэвид постарался и проработал горизонт на много тысяч километров вокруг.

— А что на нижних этажах? — поинтересовалась я у Хранителя торговли.

— А не знаю, — отмахнулся Дэвид, — я туда не заглядывал.

Я удивленно вытаращилась — это как же? Это же твой дом.

Я свой, например, знаю до самой последней каморки и чердака — я же сама его строила.

— Я его создал одним махом и сразу пожелал жить на последнем этаже. Так что, теперь перемещаюсь в пентхауз, минуя первые девяносто девять этажей.

— А я знаю, что за конкурс мы устроим завтра! — вдруг закричала Аманда.

Все заинтересованно уставились на нее.

— Мы устроим пир! — я разочарованно хмыкнула. Видя мое недовольство, девушка тут же добавила, — не простой пир… Каждый создаст из своей прошлой жизни самое свое любимое блюдо… Самое вкусное, изысканное, дорогое… А мы будем пробовать…

— А кто же будет жюри? — спросила скептически я… — кто будет решать, кто выиграл?

Аманда на секунду задумалась.

— А мы пойдем в мою коммуну. Там двести человек, они и будут пробовать. И голосованием решим, кто выиграл. Ну как? — Аманда обвела глазами Хранителей… Я кивнула.

— Согласна.

— Ну, так нечестно, — заныл Дэвид, — дорогие девушки, вы же разбираетесь в кушаньях, а мужчины нет… Это будет несправедливо…

— Ну, во-первых, — воскликнула Аманда, — вы Боги, в вашем распоряжении все справочники и энциклопедии мира, вся база знаний. А во-вторых, вы можете в следующий раз придумать какой-нибудь конкурс с чисто мужской тематикой… Что бы уровнять шансы, так сказать… Про машины или бокс.

Мужчины согласились, и на этом вечер закончился, мы перенеслись по домам.

* * *

Если честно, то даже я, любившая готовить в своей земной жизни и частенько бывавшая в самых изысканных ресторанах, пришла в замешательство. И тут же перенеслась в Париже, надеясь воссоздать в памяти свои любимые блюда. Все-таки несколько лет ничего не кушая и не готовя, я отстала от жизни. Я прохаживалась невидимая по центральным ресторанам города, заглядывала на кухню, зачарованно смотрела на поваров, колдующих над блюдами. Сидела за столиками, наблюдая за посетителями. Они ели, смеялись, наслаждались разговорами и едой, целовались, ссорились. В общем, жили своей земной жизнью, а я. Сидела рядом и тепло улыбалась, наполняя их нежностью и любовью. Сглаживала ссоры и непонимания, делала вкуснее и ярче поцелуи, добавляла немного страсти к объятиям. Всю ночь я провела на улочках Парижа и это была прекрасная ночь. Ведь Париж — город Любви, значит — мой город.

В итоге к конкурсу я опять толком не подготовилась. Остановилась на японских суши, швейцарском фондю и французских круассанах с клубникой. Но все получилось гораздо проще.

На следующий день мы переместились к Аманде в дом. Дом у нее был простеньким. Небольшая двухэтажная вила, с садиком и красивой цветочной клумбой перед фасадом. Убранство внутри простое и естественное. Деревянные панели, разноцветные коврики, пушистые шкуры на диванах. Я вздохнула. Похоже мой дом самый вычурный и претенциозный. Хотя, еще неизвестно, что у остальных хранителей. Семерых же мы так и не видели еще.

Коммуна была рядом, через небольшой лесок. Поляна с небольшими одноэтажными домиками, типа кампуса. Беседки, скамеечки со столами. Большой длинный барак, Аманда пояснила — это общая столовая, там мы и будем демонстрировать свое мастерство. Барак как раз умещал в себя двести человек. Голые мужчины и женщины расселись вдоль длинного стола. И замерли в ожидании. Сначала мне было не по себе, от такого количества обнаженной плоти. Я даже шепнула Аманде — может ты их оденешь?

— Зачем? — удивление девушки было неподдельным, — освобождайся от ложной скромности, это всего лишь тело… Оболочка… Как сказал Посланник — одежда… Я всегда так ходила, ты же помнишь сны.

— Помню, и не ври, не всегда, — пробурчала я.

— Да, — рассмеялась Аманда, — когда была зима, конечно, мы ходили в одежде… Но здесь то всегда лето!.. И вообще, наготу замечаешь только первые полчаса, а потом она перестает тебя волновать — все становятся на одно лицо.

Мне было странно видеть столько людей, все смеялись разговаривали. В столовой стоял монотонный гул голосов, все были как настоящие люди.

— Они действительно умные? — решилась поинтересоваться я у Аманды, — с ними можно вести беседы, общаться? Посланник говорил, что они будут вроде животных.

— Глупости, — ответила Аманда, — конечно на высокоинтеллектуальные темы они говорить, не способны… Что-то типа Николя — едят, спят, курят, пьют… Ну и говорят немного… В основном то, что им интересно… Я просто не способна оказалась их распылить, как Саймон или Дэвид… Те уже кучу народу по создавали и постирали…

— Да ладно, — произнесла я, — как можно… Пусть они не настоящие, но почти, как люди…

— Мужчины, — махнула презрительно рукой Аманда, — что с них взять… Когда я пришла впервые к Дэвиду у того в пентхаузе одновременно находилось около двух десятков разномастных девушек. И китаянки, и малазийки, и индианки, и нигерийки… И еще куча других… На каждый день своя… Что за прикол — непонятно… — вздохнула Аманда… — хотя, ты знаешь… — я сама как то пробовала с искусственным мужиком… Я округлила глаза.

— И как?

— Нормально… — если тебе нужно только это, то можно, правда потом надоедает, живой энергии не хватает… И однообразие… Но как вариант…

Я слушала Аманду и удивлялась. Какая она смелая. Я бы никогда не решилась переспать с искусственным мужчиной. Хотя, неизвестно, что я запою через сто-двести лет.

— Дорогая моя, это всего лишь секс — ничего серьезного.

— Увы, — ответила я ей, — мне для постели нужна любовь, чувства… По-другому не могу…

— Да, — задумчиво потянула девушка, — трудно тебе будет.

И начался наш конкурс.

Мужчины были предсказуемы. Николя создал каждому по гамбургеру и картошке фри. Море оваций от двухсот человек были ему наградой.

Саймон зажарил целого поросенка на вертеле. Было вкусно, даже я попробовала кусочек.

Дэвид создал огромную пиццу с ветчиной и сыром и кока-колу.

Аманда извернулась и приготовила лобстеров с маслом и лимоном. Это блюдо встретили прохладнее всего, и я поняла, что чем проще — тем лучше. Уж мои суши и фондю они точно не оценят. Нужно было быстро решать, что делать. И мою голову посетила умная мысль.

На столах перед каждым появился шампур с шашлыком и небольшая кучка печеного картофеля, маринованный лучок и бокал холодного пива. Я немного смухлевала, и приправила еду не только березовым дымком, но и запахом родного дома, ощущением дружеской вечеринки на заднем дворе, семейной сплоченности и тепла. Я вспомнила, как мы с Алексеем и его детьми устраивали пикники возле речки, как пекли картошку и жарили кусочки сала на палочке. Теплая волна прошлась по сидящим и я услышала восхищенный искренний вздох. «Как же хорошо…»

Это был первый раз, когда я выиграла соревнование. Меня все поздравляли и хлопали по плечу. Даже Аманда смеясь, прошептала на ухо.

— Браво, ты, наконец, научилась пользоваться своей силой… Даже мне захотелось сесть рядом и затянуть какую-то жуткую заунывную песню, по-дружески обнявшись.

Мне вручили кубок (чисто символический, хоть и из золота). Аманда где-то раздобыла статуэтку богини, толи Ники, толи Афины и сделала ее наградным призом, а то, по ее словам, совсем без награды как то неинтересно.

Переместившись, домой я выделила для кубка полку в гостиной и торжественно поставила ее в центре. Потом, представив, сколько их может здесь быть за десять тысяч лет мне стало грустно. Даже если я буду получать раз в году по статуэтке, то десять тысяч статуэток — это многочисленные ряды до потолка. Мне вдруг представились бесконечные, похожие один на другой, как капли воды дни — одни и те же развлечения, одни и те же люди, одинаковые игры и аттракционы изо дня в день десять тысяч лет. «Нет, — тряхнула я головой, — мне еще не скучно! Прошло всего три года, и я прекрасно провожу время. У меня впереди еще много свершений и событий. Я еще не освоила множество своих талантов. Да и людская история двигается вперед. Мне же будет интересно наблюдать за ними». Но внутренний подленький голос тут же возразил «Наблюдать? Ты хочешь только наблюдать?».

* * *

В следующую нашу встречу Аманда заявила, что нужно менять наши занятия.

Олимпиады, конкурсы, соревнования, конечно хорошо, но уже надоело.

— Может, будем танцевать? Или пойдем в театр? Или завалимся в казино? А может, полетаем?.. — предложения были самые разнообразные, но Аманда на все отрицательно махала головой.

— Нужно расширять нашу компанию, — вдруг решительно сказала она, — хватит сидеть впятером. Пора знакомиться с остальными.

— Мне и так хорошо, — заявила я, — мы все знаем друг друга, привыкли друг к другу. От нашей дружбы в мире только лучше стало. Посмотрите, какой произошел за это время всплеск творчества, рассвет искусства, живописи, взрыв чувств, переживаний, эмоций. Вы слышали, какой бестселлер написал Антонио Роже? Чудо, а не роман! Второй Достоевский. Мне очень понравилось, я читала, — я вдохновенно рассказывала о прошлогодних событиях, но по глазам вижу — моих друзей это не очень тронуло. Аманда решительно поставила полупустой бокал на стол.

— Посланник рьяно настаивал на общении всех двенадцати Хранителей. Он делал это не просто так. Значит, так нужно. А то мы как то однобоко развиваем цивилизацию…

Я тяжело вздохнула. Не то чтобы я тяжело сходилась с людьми, совсем наоборот. Но я всегда была немного пассивная в общении.

— Я знаю, куда мы пойдем! — воскликнула Аманда… — мы пойдем в гости к Гранту…

Я нахмурилась… Война? Зачем? Я помнила, что Аманда хотела вроде с ним познакомиться поближе… Но это было так давно, и мне казалось, несерьезно.

Остальным Хранителям было все-равно. На лице Николя не отразилось ни единой эмоции — ни радостной, ни огорченной, ему было все равно, куда идти. Дэвид и Саймон благодушно согласились, мне ничего не оставалось, как смириться.

— Возьмемся за руки, и я вас провожу к его дому, — весело вскочила на ноги Аманда и протянула мне руку.

Через секунду мы все оказались перед высокой каменной стеной, уходящей в стороны, на неопределенную длину.

— А где ворота? — поинтересовалась я… — и зачем было строить ограждение? От кого, интересно?

— Если он дома, он вскоре почувствует наше присутствие и выйдет, — ответила она.

Не прошло и минуты как в стене напротив нас образовался квадратный проход, ведущий во двор и недовольный голос громко спросил.

— Что вам нужно?

— Мы пришли в гости, Грант! — закричала Аманда, — встречай Хранителей!

За нашей компанией закрылся проход в стене, и мы оказались внутри. Двор представлял собой большой, почти правильный прямоугольник, ровный, без единого деревца или фонтана. Желтый песок толстым слоем покрывал двор, ни единой зеленой травинки или яркого пятнышка. В центре двора засунув руки в карманы темных брюк стоял хозяин, хмуро смотря на непрошеных гостей. Давно не виделись, я даже забыла уже, как он может грозно и агрессивно выглядеть.

— Привет! — вышла вперед Аманда… — мы тут подумали, что нужно выполнять наставления Посланника и начать, наконец, уже встречаться… И решили стартовать с тебя… Ты не против? — Аманда была такая яркая в своем хипповом наряде с колокольчиками, как молоденькая прелестная девчушка, само очарование и непосредственность. Даже мы заулыбались, стоя позади ее. Но на лице Гранта ничего не отразилось. Я уж подумала, что нам сейчас предложат выметаться и готова была уже перенестись к себе, как хозяин буркнул.

— Ну, если пришли — проходите… Приглашаю в дом… — и, развернувшись, направился к лестнице. Мы впятером поплелись следом.

Дом Хранителя Войны представлял собой классическую средневековую крепость. Угрюмую, настороженную и негостеприимную, как и сам хозяин… Узкие окна, более похожие на бойницы, толстые почти глухие стены, сложенные из огромных каменный глыб. Никаких башенок и балкончиков, никаких амурчиков и изящной лепнины.

«Не сравнить с моим» — промелькнуло у меня в голове. Широкая лестница с десятью высокими ступенями вела в огромный холл. Громадное полупустое помещение, холодное и неприветливое. Потолок терялся в вышине, толстые гладкие колонны, большой камин (скорее декоративный, чем настоящий, вряд ли кто-то его зажигает), каменный пол. Я скривилась скептически. Иметь такие возможности и жить в таком ужасном доме. Ни уюта, ни тепла, ни комфорта. Мы шли, и наши каблуки гулко цокали по камню, эхом отскакивая от теряющихся в темноте стен.

Неужели? Ближе к камину стояло несколько кушеток, они окружали квадратный низенький столик. На них мы все и разместились. Чтобы не чувствовать себя неловко все сразу же создали себе по бокалу напитка. Аманда щебетала не переставая.

— Как интересно у тебя!.. Какой огромный замок!.. Ты жил в таком раньше на земле?.. А ты сразу освоился со своей силой?.. А встречался хоть с кем-нибудь из Хранителей?.. А мы постоянно общаемся впятером…

Вопросы сыпались как из рога изобилия. Причем, отвечать на них Грант не торопился.

— Столько всего произошло за последний год, — тараторила Аманда, — с нашей подачи знаменитый писатель создал шедевр, в Лондоне прошла шикарная выставка постмодернизма, о ней будут говорить еще два года, в Париже прошел фестиваль молодых художников, а в Мексике такой шикарный карнавал… — я видела, что Гранту до этого нет никакого дела, но не хотела прерывать монолог Аманды.

Наша Радость… Чтобы мы без нее делали? Она была скрепляющим раствором нашей компании… Ее неуемная энергия и оптимизм заражали весельем всех… Мы все потягивали вино, чтобы хоть как то заполнить паузы в разговоре, постепенно расслабились и повеселели. Даже Грант со временем подобрел и оттаял. И иногда стал вставлять ответы на вопросы Аманды.

— Нет, я никого не видел за эти годы… Занимался, тем, что изучал военного мастерство современности… Я столько всего пропустил за этот век… Техника шагнула далеко вперед.

«Конечно, — мелькнуло у меня в голове, — наверное, не только крейсеры и подводные лодки облазил… Еще и в ракетных шахтах успел побывать и сунуть голову в ядерную боеголовку».

— Если бы я знал, что тебе интересно, мы могли бы взять тебя на нашу последнюю олимпиаду, — вставил Дэвид… — Мы там знатно повеселились, особенно, Любовь отличилась… С котом…

Все обидно засмеялись… Грант удивленно поднял брови.

— И давно вы встречаетесь? — вполне добродушно спросил он.

— Уже почти год, — произнес Саймон и, обернувшись ко мне, улыбнулся, — правда, дорогая?

— Да… — кивнула я. Мне не понравился личный намек Саймона на наши близкие отношения, которых не было, — где-то год.

— Я помню к тебе пришел, ты была такая пугливая и одинокая в своем замке, — ворковал Саймон. Я смущенно слегка покраснела. Мне было неприятно, слышать интимные интонации в его голосе. Грант, сидящий напротив, насмешливо скривился. Я сделала большой глоток вина и закашлялась, поперхнувшись. Саймон быстро пересел на мою кушетку и ласково похлопал по спине.

— Не спеши, моя любовь… — у нас впереди много времени… Я укоризненно посмотрела в его голубые глаза. «Что ты творишь?» спросила взглядом я и нахмурилась. Он весело поднял брови «Развлекаю тебя, а ты что подумала?».

Аманда тем временем вещала, что пора уже нам всем двенадцати начать встречаться. Ведь Посланник предупреждал… и пошло-поехало… Чем больше вина мы пили, тем непринужденней становилась беседа… Все-таки люди еще не придумали лучшего лекарства от скованности и чужеродности, чем алкоголь. Постепенно, возможно благодаря нашим совокупным эмоциям Хранителей, возможно благодаря вину атмосфера в гостиной выровнялась и приобрела вполне дружескую окраску.

Саймон так и остался сидеть рядом со мной, обнимая за плечи. Я чувствовала внимательный тяжелый взгляд Хранителя Войны, раскинувшегося напротив и пыталась отвлечься от неприятного осмотра, напропалую кокетничая с Саймоном и потягивая вино. Аманда обнималась с Дэвидом. Только Николя и Грант сидели одни на своих кушетках.

— Не, ну так не пойдет, — вдруг громко недовольно заявил Николя, немного пьяным голосом, — расселись по-парочкам, голубки, я тоже хочу свою персональную девушку… — и, обернувшись к Гранту, добавил, — у тебя же есть девушки? Давай их сюда…

Грант, ухмыльнувшись, щелкнул пальцами и в комнате появились две красотки.

«Ну конечно, ожидаемо… — подумала я, — пятый размер груди, длинные стройные ноги, тонкая талия, крутые бедра… Настоящие скандинавские валькирии». Высокие красивые светловолосые девушки подошли к диванам. Одежды на них было надето чисто символически.

Аманда притворно скривилась.

— Какие вы мужчины все предсказуемые. У вас все девушки на одно лицо… Никакого разнообразия и самобытности…

— А почему бы и нет? — лениво бросил Грант, — рядом с Богами должны быть самые красивые женщины… Красивые по самым высоким канонам красоты… Вы-то сами не можете похвастать ни бюстом ни длинными ногами… И как вас в Хранительницы выбрали?..

Как легко я повелась на провокацию! Как семнадцатилетняя девчонка на «слабо»! Потом, уже дома, мне было так стыдно, но тогда, когда я услышала этот равнодушный тон Хранителя Войны, во мне вспыхнуло возмущение и злость ярким костром. Глаза заволокло ревностью и обидой (это я то! Богиня Любви проигрываю в красоте и привлекательности каким то искусственно созданным красоткам?)

— Ах так, — воскликнула я, — значит, хотите пышный бюст и длинные ноги? Ну, сами напросились.

Немного искупает мою вину то, что я все-таки была пьяна. Наверное… Тогда я не думала ни о чем, только о том, как заставить мужчин считаться со мной, как заставить признать, что я лучше всех.

Незабываемый образ Мэрилин Монро всплыл в моей голове в одну секунду. Тот момент в фильме, когда она поет соблазнительным голосом с придыханием «Я хочу любимой быть тобой, только тобой, и ни кем другим…». Я прикрыла глаза и погрузилась в атмосферу чувственности и сексуальности… Я медленно глубоко вздыхаю, и грудь плотно натягивает лиф светлого летнего платья, белое воздушное кружево белья немного выглядывает из выреза… Густые длинные ресницы прикрывают томный взгляд с поволокой… Кончиком языка облизнула полные сочные губы… Я — само воплощение соблазна и эротики… Нежности и очарования… Я… сама… любовь… От меня волнами расходятся флюиды страсти. Я излучаю невинный трепет первой любви и огонь безумного вожделения… Я откидываюсь на спинку дивана, и длинные волосы локонами рассыпаются по моим плечам… Я слышу мелодичные переливы хрустальных колокольчиков, в воздухе разлился нежный аромат весны… И вдруг резко открываю глаза, вздрагивая от больно впившихся мне в бедра пальцев и треска платья… Я не смотрела на друзей буквально пару секунд, а сколько всего произошло.

Грант с побледневшим лицом вцепился в руку Николя, едва удерживая того на месте… Хранитель Инстинктов с перекошенным видом и горящими глазами пытается до меня дотянуться… Аманда закрывает глаза ладонью Дэвиду, почти навалившись на него своим весом… Саймон склонился передо мной на колени и жадно пожирает меня глазами снизу вверх, его руки нахально и цепко лезут под юбку, пытаясь раздвинуть ноги… Боже мой! Сейчас меня изнасилуют!.. Я вдруг понимаю, что заигралась… Мгновенно перемещаюсь с кушетки на несколько метров ближе к камину и хлопаю ладошками, разгоняя бабочек… Саймон рванул за мной, но Грант резко хватает его за шиворот и сильно отбрасывает назад.

— Все, все! Простите, — смущенно хихикаю и краснею, мгновенно трезвея, — слишком углубилась в свою сущность… А сама максимально тщательно приглушаю свою ипостась, убирая золотистый свет, разлитый в воздухе и цветы, вдруг выросшие прямо на каменном полу.

— Ох, — протяжно выдохнула Аманда, — я чуть сама на тебя не набросилась… Представляю, что испытали мужчины… И вдруг громко рассмеялась… Я облегченно выдохнула… Пронесло…

Перевела взгляд напротив и увидела только Николя, утирающего пот со лба и злобно ругающегося сквозь зубы… Грант исчез… Саймон поднялся с колен, еще не совсем пришедший в себя, с немного осоловевшим взглядом.

— Нужно выпить, — пробормотал он, — и срочно.

Мы все дружно подняли бокалы, и я торжественно пообещала, что больше не буду вестись на «слабо» и демонстрировать свою силу.

— Дорогая моя, — сказал с сожалением Саймон, — тебе и не нужно ее демонстрировать, ты есть Любовь… Эта сила и так из тебя просачивается, только небольшими порциями, как и наша из нас… Просто ты таких всплесков больше не делай и все… А то в следующий раз — я за себя не отвечаю.

— Ну, ты даешь, подруга! Если бы я не прикрыла сразу глаза Дэвиду, он бы бросился на тебя, как сапсан на куропатку… — смеялась Аманда, — а Грант вообще сбежал… Наверное, на Северный полюс в прорубь окунуться… Хотя, а мне понравилось… Так будоражит… Вот скажите, кто из Хранителей так может себя проявить, чтобы другие полностью потеряли контроль?

— Ты… — ответила я, после секунды размышлений, — ты, когда смеешься, мы все хохочем вместе с тобой…

— Это не то, — отмахнулась Аманда, — вон, когда играет Дэвид, мне тоже не терпится расстаться со всеми своими деньгами (если они у меня были бы, конечно)…

— Да ладно, чем мы будем заниматься дальше? — перевела разговор в другое русло я.

— А давайте устроим бал! — воскликнула Аманда, — настоящий, королевский, эпохи восемнадцатого века… Я видела на картинах и в фильмах… Как раз и замок подходящий…

— А Грант не разозлится? — попытался образумить свою девушку Дэвид… — это все-таки его дом.

— Плевать… Да и что тут такого? — вскочила Аманда и закружилась по огромному помещению.

Мы резво вскочили, распределили обязанности и занялись балом. Аманда летала под потолком, развешивая сияющие огнями люстры и гирлянды. Саймон сотворил балкон с музыкантами, огромный зал сразу же наполнился нежным звучанием скрипки и флейты. Николя начал создавать столы по периметру с многоярусными вазами, наполненными закусками и фруктами, забили фонтаны из шампанского, тут же ударило в голову веселье и ликование. Дэвид же со мной вместе занялся созданием массовки (как это он назвал). Он сделал два десятка мужчин и женщин, я одела их в роскошные платья восемнадцатого века эпохи Людовика XIV. Они тут же начали кружиться по залу под звуки вальса. Если честно, что мы не точно придерживались традиций. «Вальс цветов» Чайковского, который я заказала музыкантам уж точно никогда не звучал на балах времен Людовика XIV. Но он мне так нравился.

Теперь главный холл мрачного средневекового замка Бога Войны было не узнать. Залитое ярким золотистым светом огромное пространство было наполнено праздником и огнями. Стены покрывала художественная роспись, золотые подсвечники украшали колонны. Хрустальные люстры сверкали бриллиантовыми искорками. Живые цветы, расставленные по периметру в вазонах и на столах, наполняли воздух изысканным ароматом. По розовому мрамору кружили танцующие, одетые в великолепные наряды. Я замерла в восхищении. Какая красота. И тут же добавила в воздух нотку любви к музыке и танцам.

Мы все преобразились. Аманда впервые одела что-то отличное от своих ярких хипповских нарядов и ей это очень шло. Алое парчовое платье со шлейфом тесно облегало фигуру, делая девичью талию еще более тонкой, веер из перьев, сверкающие драгоценности, высокая прическа (и где только она взяла столько волос, Аманда всегда ходила с короткой стрижкой). Я оделась в классическое платье с кринолином голубого цвета с серебряной вышивкой по корсажу. Этот цвет всегда импонировал моим белокурым волосам и голубым глазам. Мужчины так же принарядились. Белоснежные шелковые рубашки с кружевным жабо, расшитые золотом зауженные камзолы. Кюлоты до колен и чулки (наверное, порылись все-таки в информационном банке, так точно они передали стиль аристократов восемнадцатого века). Красавцы, как ни крути. Даже Николя выглядел этаким франтом, обняв за талию высокую созданную им красотку.

Я кружилась в вальсе с Дэвидом, когда в зале раздался громкий грозный голос.

— Что здесь происходит?! — Грант был взбешен, это было ясно… Он появился в центре холла, его огибали танцующие пары, и он него волнами расходилась злость и негатив.

— Это бал! — воскликнула Аманда и попыталась завлечь его в свои объятия. Он даже не обратил внимания на ее порыв.

— Кто вам позволил устраивать здесь балаган? Я не давал разрешения на какие-либо изменения своего дома — дрожащий от гнева голос.

— Но мы решили повеселиться… — надула губки Аманда, — и тебе не помешает встряхнуться, а то сидишь тут один-одинешенек.

— Это мое личное дело, как и где мне сидеть… — Грант резко провел рукой по окружности, как будто стирая кистью с серой краской наши яркие узоры. Пропали люстры и подсвечники, исчезли цветы, последние растворились танцующие и музыканты. Оглушительная тишина наступила в холле. Мы впятером, в вычурных шикарных нарядах стояли посреди залы и обиженно смотрели на хозяина.

— Ну и ладно! — заявила расстроенно Аманда, — мы хотели как лучше, хотели тебя порадовать… А ты все испортил… — надула губы она.

— Я прошу прощения, если не соответствую вашим ожиданиям… — язвительно заявил Грант, — а теперь прошу покинуть мой замок… Извините, у меня дела. Но одного Хранителя я попрошу остаться… — прозвучало зловеще.

Я почувствовала, как екнуло сердце. «Точно, заметил» — подумала я.

— Я вас не приглашал в гости, — злобно начал Грант, — но вы пришли и попытались у меня в доме навести свои порядки… Я еще стерпел этот несуразный бал, но это.

— Мы больше ничего не делали, — воскликнула Аманда.

— Делали, — прошипел разъяренный мужчина, — кто то из вас разрушил мой полигон за замком.

Черт-черт. Заметил. Я слегка покраснела. Мне было просто интересно. Я взлетела под потолок и заглянула в верхнее окошко. И ужаснулась. Вдалеке, за замком простиралась выжженная пустыня, с бесконечными траншеями и огромными ямами, от разорвавшихся гранат и бомб. Земля выглядела как ужасная рваная рана. Я не могла так ее оставить, хоть это и не человеческий мир, а иное измерение, мне стало ее жалко. И на месте полигона оказался ровный красивый зеленый газон.

Все Хранители удивленно переглядывались. Я грустно вздохнула и призналась.

— Я это сделала.

Грант внимательно посмотрел и сощурился.

— Все свободны… Выметайтесь… Кроме Любви… Она задержится…

Саймон по-хозяйски приобнял меня за талию.

— Что ты от нее хочешь? Мы уйдем все вместе, как и пришли… Если Любовь что-то сделала, мы все исправим. Я с благодарностью улыбнулась своему защитнику.

— Нет уж… Она натворила, пусть она и исправляет… Я этот полигон строил два месяца… Это точная копия битвы при Ватерлоо… Я тренировался с различными видами и количеством вооружений, чтобы узнать, при каких условиях все-таки Наполеон бы победил… И завтра планировалась окончательное сражение… А ты… — Грант крепко сжал зубы.

— Я прошу прощения, но что ты хочешь от меня? — тревога и страх ушли, ну что реально он может мне сделать? Ничего! Я в любую секунду могу перенестись к себе домой.

— Я хочу, что бы ты восстановила, что разрушила. Это будет справедливо… — Грант пристально и с каким-то нездоровым торжеством смотрел мне в лицо.

Я тяжело вздохнула. Справедливо было бы остаться и помочь. Я поддалась на минутный жалостливый порыв, опять не подумав. Ведь если бы кто-то у меня дома похозяйничал в мое отсутствие, я бы, наверное, тоже возмутилась.

— Хорошо. Я остаюсь, — и, обернувшись к друзьям, добавила, — идите домой, ничего со мной не случиться. Я действительно виновата… — и тихонько шепнула Аманде, — как только освобожусь, сразу к тебе.

— Ты уверена? — пробормотал Саймон мне в волосы… — я мог бы остаться с тобой и помочь…

— Уверена, — прервала я его.

Друзья вразнобой попрощались и исчезли, я, с вымученным видом обернувшись к Гранту произнесла:

— Доволен? И что теперь?

— Теперь берись за дело, Любовь… Я серьезно… Я приду через несколько часов и надеюсь, увижу свой родной полигон в первозданном виде.

— И как я это сделаю? — пробормотала растерянно я, — я же ничего не смыслю в войне.

— Научишься… У тебя вся база знаний под рукой… — Грант стоял непоколебимо, руки скрещены на груди, ноги широко расставлены… Серые холодные глаза смотрят пристально и изучающе… Ну, просто диктатор какой-то… Я вскипела.

— А откуда ты знаешь, что прилетев сюда ты меня застанешь? Я же могу испариться в любую секунду ничего не сделав… — я заносчиво вздернула нос.

— Тогда однажды ты так же можешь найти свой замок в руинах, однажды прилетев с Земли.

— Ты не посмеешь, — прошипела я, сжав кулаки.

— Посмею… Еще как посмею… — ответил холодно Грант.

— Я опять его восстановлю, заново, — запальчиво крикнула я.

— Знаю. Восстановишь. Но тебе на это понадобится время. И дело даже не в этом… — Грант задумчиво смотрел на меня, — дело в том, что достаточно неприятно, когда кто-то влезает в твое личное пространство, разрушает созданное тобой. И без разницы, сколько ушло на это времени. Ведь, правда, дорогая Любовь Николаевна? — с ехидством закончил Грант.

Я кипела от негодования, а он спокойно стоял и оскорбительно рассматривал меня, как одну из своих девок, пялился на грудь в глубоком вырезе, ощупывал талию, рассматривал шею, обнаженные руки, я тут же сотворила себе джинсы и черную водолазку, полностью покрывающую верхнюю часть тела, Грант иронично скривился.

— Ты спишь с Саймоном? — вдруг спросил он, я вздрогнула от такой резкой смены темы.

— Мне кажется, это не твое дело, — грубо ответила я.

— Нет. Не спишь, — утвердительно сам себе ответил Грант.

— Откуда такая уверенность? — прошипела я сквозь зубы.

— Я же Хранитель. Ты забыла? Я могу чувствовать твои эмоции… Стоит только прислушаться и они кристально ясны.

Ну, все! Он меня окончательно разозлил!

— И какие же у меня эмоции к тебе? Просвети, будь любезен, — раздраженно бросила я ни секунды не сомневаясь, что он соврет.

— Увы… Ты меня ненавидишь… Точнее не ненавидишь. Ненависть слишком разрушительное для тебя чувство, ты же у нас вся такая положительная и добренькая, — скривился мужчина, — Ты просто меня боишься и презираешь… — ты смотри — не соврал.

— Но мне в высшей степени на это плевать, — отрезал Грант, — я только хочу только, чтобы ты восстановила мой полигон… Приступай…

И исчез… Совсем. Я не чувствовала Гранта поблизости, значит ушел на землю… «Скатертью дорога» — пробормотала я под нос.

Его сила воли была сильнее моей. Намного сильнее. Я его эмоции так сильно не чувствовала. Даже стало обидно… Может быть, потому что разрушение сильнее созидания? Зло сильнее добра? Плохое сильнее хорошего? «Нет», — ответила я себе… Все не то… Просто он сам по себе сильная личность, незаурядный мужчина, которому выпало в жизни еще больше испытаний, чем мне… И тут же себя оборвала «Я что, симпатизирую Войне? Жалею его?»… Никогда!

Я еще немного потопталась по залу, рассмотрела замок сверху до низу, позаглядывала в комнаты и в подвалы… Скучный серый каменный мешок. И как можно здесь жить? Большинство комнат даже не было обставлено. Ну да ладно, это его дело. Я потянулась к базе данных и следующие несколько часов планомерно и внимательно вычерчивала на ровной площадке позади замка топографическую карту того времени. Территория была огромная, почти сорок километров в длину и шестьдесят в ширину. Я летала над полем и занимала себя тем, что создавала не пушки и орудия, а рощи и домики, где по истории были городки Нивель, Ватерлоо, Халле. Я строила храмы и площади, мостила улицы и садила виноградники. В итоге у меня получился прекрасный уголок бельгийской глубинки начала девятнадцатого века. Я даже залюбовалась на сельскую пастораль. Справилась. Комар носа не подточит — все, как выглядело весной 1815 года…

И с чувством глубоко удовлетворения я перенеслась домой, в свой замок.

* * *

Когда на следующий день я рассказывала Аманде о своих приключениях, она хохотала как ненормальная.

— Ну, ты даешь, подруга! Такая подстава Гранту.

— А нечего меня заставлять, то, что я не хочу делать, — бурчала с улыбкой я.

— Да ты страшная женщина, — воскликнула Радость, — мужчин завлекаешь, с ума сводишь, еще и дома их разрушаешь… Кто бы подумал — такая тихоня снаружи!

— Да… Не нужно было устраивать представление… Теперь ты так и будешь меня дразнить десять тысяч лет — я с ума сойду, — пожаловалась я. Аманда погладила меня по руке.

— Не переживай, с Грантом вышло не очень, но нужно продолжать. Я тут всем одиннадцати Хранителям разослала приглашение на встречу. Через два дня в комнате, где Посланник нас обучал… Нужно поговорить и договориться, как будем встречаться. Хватит сидеть по своим норам.

— Какая ты смелая и целеустремленная, — восхитилась я… — а мне что-то боязно встречаться со всеми. Вон один Грант чего стоит.

— Не бойся! Мы все в одной лодке… И всем нужно дружить… Через пару дней утром перенесешься ко мне, я подготовлю все к приему… Только ничего не рушь и ни во что не ввязывайся, — расхохоталась Аманда.

— Хорошо, — понуро кивнула я.

А после возвращения с земли я нашла на пороге замка огромный терновый куст, росший прямо на каменных ступенях и записку, приколотую к колючке.

«Спасибо за работу. Грант». Я сжала зубы… Сердце застучало как сумасшедшее… Не разрушил мой замок, как обещал, пожалел… Хух… Я вытерла испарину со лба… Только куст теперь портит весь внешний вид. Я уже протянула руку, чтобы убрать его из ступеней, но в последнее мгновение одумалась. Пусть цветет, как вечное напоминание мне о том, что нельзя вмешиваться в чужое личное пространство. Будет мне наука.

Аманда преобразовала комнату встреч в шикарный огромный зал, с высокими колоннами, мягкими диванами, великолепными коврами на полу. Здесь были и книги в шкафах, расставленных по периметру, несколько телевизоров, бильярдный стол, игровые автоматы. В общем, все, для развлечений и нескучного времяпровождения. Только вряд ли этим заинтересуются Хранители.

— Для начала нужно было создать круглый стол, подобный королю Артуру, — весело засмеялась я… Я перенеслась к Аманде раньше назначенного срока, планируя помочь ей в подготовке встречи…

— Возможно, ты права… — потянула девушка дрожащим неуверенным голосом… Задумчивая Аманда — это что-то новенькое, неужели и она нервничает?..

В центре зала появился красивый дубовый стол с расставленными вокруг двенадцатью шикарными креслами с пурпурной обивкой.

— Ну вот, теперь все, — вздохнула Радость и плюхнулась в кресло… — осталось только ждать…

Я осмотрела свой наряд. Я в последнее время одевалась очень просто. Что-то типа просторной рубашки-платья с тоненьким пояском и кожаные сандалии. Каждый день меняла лишь расцветку ткани. Я вспомнила наряды прошлых Богов на картинах и одеяния на статуях. Теперь все понятно. И они одевались в туники, хитоны. Простые однотонные платья. Так проще и естественнее.

Сейчас я просто поменяла белый цвет платья на белый в голубой горошек. Теперь точно готова.

Через некоторое время зал стал заполняться Хранителями. Первыми, конечно, прибыли Саймон, Николя и Дэвид. Они перенеслись к Аманде и тут же сели в предложенные кресла, создав себе по бокалу. Кто с вином, кто с бренди. «Слишком много еще человеческого» — процитировала я в уме Посланника, — «Когда не знаешь, что делать и говорить — проще пить». Хотя… Я же сама потягивала апельсиновый сок через трубочку.

Собрались все… Я заново вспоминала людей, сидящих за круглым столом. Максим, Аманда, Альфред, Ионна, Анжелика, Грант, София, Дэвид, Арина, Саймон, Николя. Все как будто те же, но все же другие. Тогда, три года назад, слушая Посланника, все были растеряны и дезориентированы. У большинства последним воспоминанием была агония смерти, их выдернули из небытия. Кого почти сразу после смерти, кого через много лет несуществования. Реально, только я не умирала по-настоящему. Макс умер в начале двадцать первого века. Аманда — в семидесятых. София жила в начале двадцатого века и умерла в сороковых годах. Гранта убили на какой то войне (вроде первой мировой, но могу ошибаться, это было где то на юге). Про остальных не помню.

— Я пригласила вас всех, — начала Аманда тонким ломким голосом, — чтобы решить, как и когда мы будем встречаться… Все молчали и смотрели друг на друга, кто с интересом, кто равнодушно, кто с неприязнью.

— Посланник очень серьезно предупреждал, что для блага человечества нужно переплетение всех двенадцати эмоций. Потому как мы впятером за год уяснили, что общение только Радости, Любви, Азарта, Торговли и Инстинктов, — Аманда кивала каждому из нас, — ведет к однобокости развития только культуры, искусства, развлечений, ну и подобных проявлений. Это не правильно.

— А почему вы думаете, что только вы встречались, — подала голос София, — мы с Максом и Ионной тоже иногда виделись. И так же влияли на цивилизацию.

«Труд, Тайна и Талант» — перевела мысленно я и задумалась, что из этого могло получиться.

— Это очень хорошо, — заулыбалась Аманда, — а есть такие, кто три года никого не видел и сидел безвылазно в своем мире?

— А я никого не хочу видеть, — злобно бросил Альфред… «Ну конечно, хаос, страх, разрушение», — подумала я, — «Кому ты нужен?».

— Значит, — подытожила Аманда, — Анжелика, Арина, Альфред и Грант не с кем не встречались.

Я тут же перевела в уме… Анжелика — Богиня болезней. Неудивительно, страдание и боль всегда переживаются человеком в одиночестве. Один на один… Далее. Арина — мудрость… Здесь, конечно сложнее… Мудрецы всегда в уединении и в стороне. «Сидят себе в пещере или в бочке, мудрят» — хихикнула мысленно я… Или в Тибетском монастыре… Ясно с ней.

Грант и Альфред еще более естественно… Война и хаос… Борьба и страх… Одиночки по жизни. Кто в своем уме захочет с ними общаться? Мы вон недавно попробовали с Войной и чем это кончилось.

Мы своей компанией сидели вместе, излучали радость и доброту. На противоположной стороне стола — Хаос, Война, Мудрость и Болезнь. Одинокие и не понятые. Хотя, может я, и ошибаюсь, но Анжелика заинтересованно поглядывает на Альфреда. Неужели? Страх и болезнь. Возможно, из этого получится хорошая пара.

— Значит так, — резюмировала Аманда, — нам нужно встречаться, обязательно. Давайте назначим время. Ну, хоть один или два часа в этой комнате или в любом другом месте… всем двенадцати… Хоть раз в неделю… Потом можете встречаться своими компаниями, можете сидеть в своих мирах… Мы — Хранители, не нужно забывать свое предназначение… Мы отвечаем за мир людей.

Я украдкой искоса смотрела на Богов. На лицах отражались самые разные эмоции — у кого неудовольствие, у кого заинтересованность. У кого равнодушие и пофигизм.

— Я согласна, — воскликнула София, — я надеюсь, мы все подружимся. Ведь мы почти братья и сестры.

Я увидела, как саркастически скривился Грант, как будто лимон надкусил. Но промолчал.

— Все за? — крикнула Аманда. Послышался нестройный многоголосый гул.

— Ну и замечательно. Я буду за день до встречи каждому хранителю присылать приглашение. Чтобы не забыли, — заулыбалась Аманда… — а вы придумайте, чем мы будем заниматься эти два часа… Хорошо? — она обвела всех блестящими восторгом глазами.

— Хорошо, — хмуро кивнул Грант, и язвительно добавил, — мы можем быть свободны, госпожа распорядитель?

— Можешь, Грант… На сегодня достаточно, — искренне и радостно улыбнулась Аманда, ничуть не обижаясь, — только поймите, мы не сможем просто сидеть в одной комнате и каждый будет заниматься своими делами. Чтобы что-то получилось на земле, мы должны общаться, переплетаться эмоциями… Помните, как тогда нам Посланник показывал, со мной и с Саймоном…

— Может ты еще предложишь здесь оргию устроить. Всем вместе? — насмешливо бросил Грант, — так я не против… Говоря это, он нахально пялился мне в лицо и чуть ниже.

— Ну, до этого, думаю не дойдет, — хихикнула Аманда.

— Жаль, — коротко произнес Грант и исчез… Постепенно растворились все Хранители.

— Хух, — выдохнула я, — как будто после самой сложной операции вышла из операционной.

— Да, — согласилась Аманда, — какие-то они несговорчивые и грубые… Но все-равно, я довольна результатом собрания… Все согласились… Ура! Это нужно отметить, айда ко мне в коммуну?

Мы все радостно вскочили и перенеслись к Аманде.

* * *

Мы стали встречаться каждую неделю. Аманда, как и обещала, за день до встречи извещала каждого Хранителя необычным способом. Например, над моим замком в воздухе развевалось алое полотнище, где огромными белыми буквами было написано «Не забудь — завтра в восемь будь!». К вечеру полотнище исчезало.

В огромной комнате, напиханной разнообразными тематическими приспособлениями (от карточных и шахматных столиков до игровых автоматов и тира) находились двенадцать Хранителей. Четко два часа, не более. Со временем, конечно, мы стали более тесно общаться с Максимом, Софией, иногда к нам присоединялась Мудрость. Хаос, Война и Болезнь по-прежнему проводили совместное время или молча сидя в кресле и потягивая что-то из стакана (Грант) или обливая презрением и ненавистью любое наше желание пообщаться (Альфред). Ионна и Арина были близки более чем остальные. Почти как мы с Амандой. Они или играли в шахматы или обсуждали труды великих мыслителей. Было очень интересно за ними наблюдать. Две молодые женщины, сидя на диване, вдруг застывали на пару секунд (прочитывали из базы данных талмуд), потом отмирали и начинали спорить о высоких материях.

В итоге Альфреда мы оставили в покое. «Ненависть и страх всегда одинокие», — глубокомысленно заявила София и попросила больше не цепляться к нему. Пусть сидит. Я была полностью согласная с ней. Аманда в силу своего характера многое не понимала (или не хотела понимать). Она была непосредственна и легкомысленна. Думала, что сможет изменить мир. Изменить Хранителя Страха. Но его не изменить.

В своей жизни я много раз встречала людей, объятых беспричинной злобой и ненавистью. В метро, в больнице, на улице… Совершенно непонятно, почему вдруг обычный спокойный человек вдруг становился разъяренной фурией, изрыгая проклятья и проклиная всех и вся. Женщины в одно мгновение превращались в разгневанных ведьм, мужчины — в неистовых безумцев. Увы, но ненависть всегда слепа и одинока в своем сумасшествии.

Так Альфред и сидел в углу, злобно и презрительно кривя губы. Мы просто перестали обращать на него внимание. Грант же молча наблюдал… С непроницаемым выражением на лице, потягивая виски или бренди… Аманда иногда звала его к нам, поиграть или потанцевать, иногда он соглашался, но чаще отказывался… Без злобы и раздражения, просто ему было не интересно. Думаю даже на наших встречах все время что-то планировал, просчитывал в уме. Строил козни, выстраивал стратегии и тактики своих военных кампаний. Но всегда, где бы я ни была в комнате — я чувствовала его пристальный взгляд. Как привязанный он следовал за мной на веревочке. Даже Аманда в шутку шептала мне «Он все время на тебя смотрит, Люба. Подойди к нему, пригласи к нам — тебе он не откажет». Я злобно ей отвечала «Он, наверное, мазохист. Я его ненавижу, и он чувствует это».

Однажды мы играли в покер на желания, и громкий смех разносился по комнате. Мы так развеселились, что даже Мудрость и Тайна с интересом посматривали на нас, прислушиваясь к шуткам Аманды. Мы все, кроме Дэвида и Максима уже проиграл по разу, а некоторые и по два. И теперь самой большой нашей проблемой было выдумать, что бы еще за желание загадать проигравшему. Дэвид был Богом обмана, Макс — труда и изобретений. Первый если и мухлевал, то мы никак не могли его подловить за этим занятием, второй был просто докой во всем. Остальные, сидевшие за столом шесть Хранителей почти одинаково играли в карты. У всех был доступ к информационному банку, любые комбинации и варианты были просчитаны, так что проигрыш зависел только от эмоциональной невоздержанности. Аманда совершенно не умела блефовать (впрочем, как и я). Она уже один раз спела нам песенку «В лесу родилась елочка» (я заказала), и нарисовала на стене в полный рост портрет Николя в стиле кубизма (заказал Саймон). Желание проигравшему мы загадывали по очереди (слева направо). Когда проиграла я, Дэвид мне загадал превратиться в кошу и играть следующие полчаса в таком образе. Я конечно превратилась. Правда, не в кошку, а в пуму, но тоже было неплохо. Конечно, пришлось левитировать картами, так как когти не были для них приспособлены, но получилось прикольно. Я сидела в кресле на задних лапах и злобно скалилась длинными клыками, пугая соседей. А иногда нежно мурлыкала и выгибала спинку. Дэвид сказал, что мой образ кошечки навечно запечатлелся в его памяти и останется в ней на десять тысяч лет.

Когда проиграла София, Максим попросил ее (как самую талантливую Хранительницу) одеть нас всех в наряды «от кутюр» в своем исполнении. София раздумывала лишь минутку. Через мгновение все преобразились. Я играла в шикарном коротеньком бархатном платье бордового цвета, а рядом сидящий Саймон блистал в узких брюках с лампасами, заправленных в высокие сапоги, в белоснежной рубашке и длинном темно-синем сюртуке без рукавов.

Следующей должна была желание загадывать Аманда. И как назло, проиграла я. Я с улыбкой обернулась к подруге, уже приготовившись спеть что-то или нарисовать, как вдруг услышала.

— Пригласишь на танец Гранта, — Аманда захихикала тоненько и насмешливо.

Я вытаращила глаза.

— Разве ты не знаешь, как я к нему отношусь? — прошипела я приглушенно.

— Так в этом же и прикол! — ответила с улыбкой она… — и вообще желание проигравшему — закон.

— Он откажется, — уверенно заявила я, ни секунды не сомневаясь в своем утверждении.

— Посмотрим… Давай, иди, а мы понаблюдаем… Если откажется, так и быть — желание снимается, — заявила Аманда и кивнула головой, в сторону сидящего в углу Гранта…

Я тяжело вздохнула и встала со стула. Пригрозив кулаком Аманде, решительно пошла по направлению к Гранту. Чем быстрее отстреляюсь, тем лучше. Минутка позора — и все!

Грант холодно и равнодушно смотрел за моими передвижениями, и когда заметил, что я направляюсь прямиком к нему, в серых глазах вспыхнуло удивление и заинтересованность.

— Уважаемый Хранитель Войны, — пафосно начала я свою речь, — не будете ли вы столь любезны, станцевать со мной вальс? — и замерла, ожидая гарантированный отказ.

— Буду, — решительно заявил Грант и резко поднялся с кресла… Я опешила. Нет, такого оборота событий я не ожидала. Я растерянно обернулась к друзьям, глазами спрашивая Аманду «И что дальше?» Аманда замахала ладошками — давай, мол, танцуй. В комнате тут же послышалась нежная мелодия вальса.

— Я опять нарушил твои планы, дорогая Любовь? — прошептал мне в ухо Грант, близко склонившись ко мне. Я вздрогнула и обернулась.

— Нет-нет… Что ты, — смущенно зарделась я, — просто я проиграла в покер и Аманда.

— Так значит я, не играя с вами, выиграл главный приз? — хрипло произнес Грант, обнимая меня за талию и крепко прижимая к себе, — Неожиданно… Я рад, что такой везучий…

Далее мы просто закружили по залу. Хранители сначала заинтересованно наблюдали за нами, потом отвлеклись и занялись своими делами. Я молча вальсировала, не поднимая глаз, кожей ощущая неотрывный взгляд Гранта, смотрящего сверху вниз. Сильные руки, обнимавшие талию, казалось, прожигали платье насквозь, и к концу танца на нем останутся дыры. «Ну, когда уже кончится эта мелодия?» — нетерпеливо скрипела зубами я. «Ну что за невезение!».

А музыка длилась и длилась. Когда я поняла, что меня просто сейчас разводят, вальс не может продолжаться более пятнадцати минут, я в гневе подняла голову.

— Что это значит, Грант? — прошипела я сквозь зубы, немного отодвигаясь… — почему музыка играет так долго?

Мужчина насмешливо поднял брови.

— Я думал, тебе хочется танцевать, ты же пригласила меня.

Я резко остановилась и махнула рукой, прерывая мелодию.

— Все, спасибо за танец… — и развернувшись, направилась к покерному столу.

— Ладно, Аманда… Сама напросилась, — наклонилась к подруге я, — в следующий твой проигрыш я уж придумаю что-нибудь похлеще танца с Войной.

Аманда расхохоталась.

— А мы уже закончили на сегодня! — воскликнула она, — и нечего дуться, от твоего танца только всем лучше стало.

— Особенно мне, — пробормотала я и перенеслась к себе домой.

Хотя… Ничего же страшного не случилось. Ну, подумаешь, потанцевали. Мы же должны общаться? Вот и пообщались. На этом и успокоилась.

* * *

А на следующий день, прилетев в Земли, я увидела свой двор, засыпанный лепестками роз. К слову сказать, двор у меня был огромный, посреди двора располагался фонтан Грез (это я сама придумала название), по периметру стояли мраморные скульптуры, небольшие клумбы были разбросаны в художественном беспорядке. Так вот. Весь двор по щиколотку утопал в лепестках. Кто-то сильно постарался, запах стоял одуряющий. Я приземлилась на ступенях возле своего тернового кустика (к нему я уже почти привыкла) и огляделась.

— Саймон, это ты? Выходи, я тебя почувствовала, — крикнула я.

Улыбающийся Хранитель охоты и азарта появился рядом.

— А я хотел сделать тебе сюрприз… — Саймон притворно вздохнул… — ну и пригласить тебя на свидание.

— Свидание? — искренне удивилась я. И попыталась вспомнить, когда же я была на свидании в последний раз. Давно… — и куда ты меня приглашаешь?

— Сегодня состоится главный бал в Вене… Полетели, пошалим? Любовь и азарт, страсть, охота… будет весело, вот увидишь! — может на меня так повлияли горящие воодушевлением глаза Саймона, но я согласилась… Я никогда не вмешивалась грубо и бесцеремонно в человеческие эмоции. Немного помогала, но чтобы нагло, нахально влиять на кого-то, насильно влюблять или разводить — нет, никогда. Но в этот раз поддалась на провокацию Бога азарта.

Невидимыми мы летали под потолком огромного зала Венской государственной оперы. Мы попали как раз на полонез, танец дебютантов. Молоденькие девушки в белых платьях с коронами в прическах, юноши в черных фраках. Серьезные, волнующиеся. Красота! Я любовалась румяными смущенными щечками девушек и напряженно сдвинутыми бровями молодых людей, и сама, мимоходом, сверху посылала им тепло и восторг. Прекрасная музыка лилась со сцены, где сидел венский оркестр, на балконах расположились гости посолиднее. Я узнала несколько известных политиков, певцов. О, даже канцлер тут. Саймон мелькал на балконах со знатью. Что он там творил, какие ставки заключались и какие договоры подписывались — мне было не интересно. Я наблюдала за танцующими.

Вот у той девушки, стоящей справа у колонны загорелся интерес к красивому высокому парню, танцующему в крайнем ряду. «Да, не плох»… — подумала мельком я. Красивые изящные движения, правильно держит локти и наклоняет голову. Так, что-то я отвлеклась. Я опять обратила внимание на девушку. Ее интерес выглядел как дрожащий огонек свечки на ветру, колеблющийся, то затухающий, то вспыхивающий вновь. «Нет, — подумала я, — не серьезно». И отвернулась.

Вспышка страсти донеслась слева. Я присмотрелась… За колонной стояла обнявшись парочка, что-то страстно шепча друг-другу. Договаривались встретиться через час в отеле. Я скривилась, — кроме похоти внутри не было ничего — клиенты Николя.

— Ну что, — подлетел Саймон ко мне, — кого-то завлекла в свои сети, Любовь?

— Нет, — лениво ответила я, — пока смотрю… А ты?

— О, — радостно воскликнул мужчина, — я уже заключил пару пари и несколько сделок. Точнее, они заключили, — потер руки Саймон… — но если тебе скучно, полетели в другое место.

— Пойдем, — вздохнула я, — что-то здесь одни только дети миллионеров и высокородная знать. Искренностью и не пахнет.

Мы переместились на площадь Святого Стефана к собору.

— Совсем другое дело, — воскликнула я, — туристы, молодожены, влюбленные парочки.

— Ага, — добавил Саймон, — любопытство, азарт, восхищение и восторг… Все, как я люблю…

Так мы и развлекались, летая по миру. Оставляя свои следы то там, то сям… Следы своих эмоций, чувств, переживаний. Добавляя к естественному человеческому настроению нотку влюбленности, воодушевления, страсти. Мы танцевали на площади Навона в Риме, и все туристы следом за нами выстроились в один сплошной хоровод и, смеясь, закружились под музыку бородатого скрипача, играющего на улице. Мы распугивали голубей на площади Святого Петра и сидели, болтая ногами на вершине Эйфелевой башни. И где бы мы ни появлялись, тут же на лицах людей расцветали улыбки, а глаза искрились любопытством и нежностью. Руки влюбленных парочек тянулись обнять, а губы прижаться к губам.

Мы остановились в каком-то парке у фонтана. Толи Прага, то ли Берлин, толи Будапешт. Я уже запуталась и устала, мы перемещались с такой скоростью, что здания и улицы слились в один яркий калейдоскоп.

— Любовь, — вдруг серьезным тоном начал Саймон, — я хотел тебе сказать.

Я насторожилась, почувствовав беспокойство… Мы выглядели как два полупрозрачных тела и рассмотреть, что там за выражение глаз у Саймона я не могла.

— Я уже давно люблю тебя, — выдохнул он тихо.

Я растерялась и не знала, что сказать. Серьезный Саймон, это так редко бывает, да и пугает немного.

— Спасибо… — пробормотала сдавленно я, — но я не уверенна.

— В себе? — подсказал мужчина… Я медленно повернулась к нему, пытаясь определить, что я чувствую у себя внутри… Интерес? Да, определенно… Азарт, любопытство? И это было… Теперь бы понять мои личные это эмоции или влияние Саймона… Он был мне интересен, как красивый мужчина, как кавалер, как Хранитель… Но любить?

— Да, в себе… Дай мне время, Саймон… Ты хороший человек, — я хмыкнула, — точнее, хороший Бог… И, наверное, ты подходишь мне по эмоциям… — это тоже важно… — я несла какую-то чушь, и сама понимала, что это не те слова, которые хотел бы услышать мужчина….

— Понятно, — тихо ответил Саймон… — я хороший Бог и подходящий для тебя Хранитель, но ты меня не хочешь.

— Может со временем?.. — с надеждой сказала я.

— Хорошо. Я подожду… — произнес Саймон и добавил невесело — у нас же вечность впереди.

* * *

— Ты дурочка, — заявила мне Аманда на следующий день, выслушав мои сомнения.

Дежавю какое-то. Что-то я такое слышала уже в своей жизни, только от Марины давным-давно.

— Почему? — нахмурилась я, — потому что не хочу сразу в омут с головой? Потому что хочу быть уверенной в чувствах?

— Черт, Люба, так с твоими сомнениями человечество вымрет… Любовь не любит! Нонсенс!

— Я люблю, — тут же возмутилась я, — люблю свой мир, животных, людей. Люблю цветы, музыку, природу… Люблю детей, искренность и дружбу.

— Но секс?! — воскликнула Аманда, — где же он в твоем списке?

— Будет обязательно, — решительно заявила я… — просто он не так важен.

— Он не важен??? — вскочила Аманда и заметалась по комнате, позвякивая бубенчиками, — милая моя, занятия любовью, так же безумно важны, как скажем та же дружба или дети … Они — связующее звено между любящими мужчиной и женщиной. Страсть руководит многими человеческими поступками. Ворочает огромные глыбы истории. Вспомни, — взволнованно продолжала она, — в борьбе за право обладать женщиной короли свергались с престолов и перемешивались династии, любовницы монархов, и фавориты императриц творили историю, вмешивались в ее ход. Даже сейчас президенты и политики лишаются своих высоких постов из-за скандалов, на почве страсти… И ты мне говоришь, что она не важна?

— Ну, хорошо, — согласилась я, — важна-важна… Успокойся… — я вздохнула, — осталось только выбрать кандидата… Выбор то невелик…

— Точнее, его совсем нет, — тут же рассмеялась Аманда… Адольф отпадает сразу, даже предлагать тебе не буду… Остается пятеро.

Николя, Саймон, Дэвид, Максим и Грант.

— Нет-нет, — замахала руками я, — Гранта тоже вычеркни… Война? Бррр… Ни за что!

— Это ты зря, — таинственно улыбнулась Аманда, — Грант великолепный образчик мужественности и силы… Мм… — облизнула губы Аманда, как кошечка, лакающая сливки, — если бы только он обратил внимание на меня, я бы ни секунды не раздумывала, — и видя мои полные ужаса глаза весело рассмеялась, — ладно-ладно… Окей. Тогда остаются, четверо. И двоим ты уже отказала.

— Ты нормальная? Дэвид же твой парень, вычеркивай и его, — заявила я.

— Да какой он парень… Так спим раз в месяц по праздникам… надоело уже… — Аманда вздохнула, — не представляю, что нас ждет даже через пару сотен лет, а тут тысячи…

— Ты знаешь, — задумчиво произнесла я, — Посланник нас предупреждал, что сначала мы будем жить как люди. Мы недавно Хранители и у нас еще много человеческого. Думаю потом, спустя сотни лет мы просто перейдем на новый уровень возможностей. И человеческие чувства нам уже будут не нужны. Или полностью растворимся в потребностях людей. Или еще что. Зачем загадывать?

Мы замолчали, задумавшись.

— Значит Саймон, Николя, Макс и Дэвид… — пробормотала Аманда… — выбор не велик….

— У нас тут что, завтра локальный конец света? — возмутилась я, — хватит меня толкать в чью то постель… Выберу когда буду готова… Или вообще создам себе своего персонального мужчину… — нашла оригинальное решение я.

— Вау! — рассмеялась Аманда, — Любовь гневается!.. Ладно, проехали… А полетели что ли на землю, там как раз рождество намечается, добавим радости и любви, кому успеем.

— Полетели, — загорелась я.

И за следующие несколько часов мы посетили почти все крупные города Европы, Азии, Америки. Залетали в торговые центры и супермаркеты, вызывали смех и веселье в детских универмагах, вплетали нежные нотки предвкушения сюрприза в сердца мужчин и женщин, выбирающих подарки для своих половинок. Я даже пошалила, и в нескольких торговых центрах окрасила воздух нежным золотым светом ожидания чуда и праздника. Люди ходили по залам магазинов и удивленно оглядывались, слыша звон колокольчиков и упоительный запах волшебства. Всматривались в лица друг друга и улыбались.

— А мы похожи на двух добрых фей! — воскликнула Аманда, — только не хватает волшебной палочки и колпака.

— Не вопрос, — заявила я и тут же на мне оказался расшитый звездами балахон и серебряная изящная указка с алмазным навершием, — Похожа?

— Точно как в сказке про зубную фею.

Больше мы к вопросу о моей неподобающей одинокой жизни не возвращались. И я успокоилась.

* * *

Боль, резкая острая тонким скальпелем прошлась по сердцу. Я вздрогнула. Что такое? Может, я так остро и болезненно почувствовала какую-то эмоцию человека, потому что сама была близко? Я летала по Большому Каньону и любовалась великолепными видами отвесных скал, когда услышала мысленный зов, полный боли и отчаяния. Остановилась. Прислушалась. Сара, двадцать три года, город Альбукерке. К ней в дом пришли полицейские и сообщили о смерти ее любимого. Тот служил морским пехотинцем на границе с Кубой в Гуантанамо. Что там произошло, и как он погиб меня пока не трогало, а вот то, что девушка спокойно закрыла двери за мужчинами и пошла к аптечке — встревожило очень.

Я тут переместилась к ней в дом, пытаясь достучаться до нее — бесполезно, я натыкалась на гранитную стену отупения и боли, которую она выстроила вокруг своего сердца. Она равнодушно высыпала полный тюбик таблеток на ладонь и резко опрокинула их внутрь, запив стаканом воды. Далее пошла в спальню и, укрывшись одеялом, замерла в позе эмбриона. Я в панике носилась по дому и не могла придумать ничего, чтобы ее спасти. Ни собаки, ни кошки, которую я бы смогла разозлить нет, дом совершенно пуст и одинок. Девушка жила одна. Я вылетела на улицу… В соседнем дворе немолодая женщина стригла газон. Я тут же направила ее к дому своей девушки. «Срочно нужна соль… У тебя кончилась соль, а ужин уже скоро будет пора готовить… Как же ты без соли?» — вдалбливала я в голову женщине. Со страху я ничего умного не придумала. Женщина задумчиво позвонила в дверь дома Сары. Тишина… Видя, как та разворачивается и идет к себе я взвилась фурией… «Ты пропадешь без соли! Муж перестанет тебя любить, съев пресное мясо… ну и все в таком роде…» Женщина громко забарабанила в дверь. Я переместилась к девушке — та уже была без сознания и не слышала стука. Черт-черт… «Что-то не так… — транслировала я женщине, — это не нормально, Сара должна быть дома… Может что-то случилось? Что-то ужасное?» Я прибавила чуток паники и страха.

Женщина уже со всей силы колотила в дверь. «Дверь открыта, — шепнула я ей, — Сара не заперла ее после ухода полицейских. Ты же видела, когда они уходили». До меня донеслось легкое удивление женщины. «Да, — настаивала я, — тебе обязательно нужна соль, входи». Я изо всех сил давила на соседку, хотя, если честно, не умела делать это. Вот бы Саймона сюда, или Макса. Но у меня совсем нет времени.

Женщина как будто через силу повернула ручку и вошла.

«Точно, что-то случилось плохое, — шептала я ей, — у Сары же больное сердце. Может инфаркт? Или еще что?». Я уже несла полную чушь, у двадцатитрехлетней девушки больное сердце? Только бы женщина, наконец, добралась до спальни.

Увидев ничком лежащую девушку женщина встревожилась. Несколько раз крикнув «Сара» и тряхнув за плечо, женщина застыла, не зная, что делать.

«911, срочно. Нужно вызвать скорую» — мысль четко определилась у нее в голове. Но я понимала, что этого было мало. «Толкай, бей ее по щекам» — шептала я. Нужно разбудить ее. Общими усилиями мы кое-как разбудили девушку. Сара походила на невменяемую пьяную. «Воды и вызвать рвоту» — пришла в голову женщины моя мысль. Следующие десять минут до приезда скорой мы поили полусонную Сару водой, а соседка ложкой надавливала на корень языка, вызывая рвоту. Когда приехали врачи, мы уже влили и вылили из Сары пару литров воды, и ее глаза приобрели полу-осмысленное выражение.

Доктор сразу заметил пустой тюбик из-под лекарства и тут же приказал срочно везти девушку в больницу, в машине ей поставили капельницу. Соседке выразили благодарность за своевременную помощь в спасении жизни. Обещали наградить.

Женщина стояла, растерянно хлопая глазами, и не понимая за что ее хвалят.

Я провела машину до больницы. Теперь жизни ее ничего не угрожает. Но душе. Девушка была убита горем. Она действительно сильно и страстно любила своего парня, они собирались пожениться, как только ему дадут следующий отпуск. Она лежала в палате под капельницей, а ее сердце кровоточило и источало агонию. «Как больно», — металась я, чувствуя эту боль, как свою собственную. И ничего не могла сделать. Пока ее душа агонизирует, моя любовь, и нежность не пробьется сквозь этот барьер. Постепенно успокоительные и лекарства сделали свое дело и Сара заснула. Осталось разобраться, что все-таки случилось с парнем. Я переместилась на границу Кубы и США. Ну, ка, покажите мне, кто убил моего мальчика? Я была в бешенстве, я была готова растерзать этих солдафонов.

Стрельба уже давно прекратилась… Еще вчера… Сейчас военные с обеих сторон готовились к следующему витку конфликта. Тонко срежиссированное шпионское противостояние, наконец, кончилось, и теперь вступили в выяснение отношений орудия. Пока ограничились гибелью двоих американских солдат и прорывом морской границы. Но что будет завтра?

Я узнала почерк! Грант. Чувствуется его след, это он во всем виноват! Я разозлилась, как фурия. Мои глаза метали молнии, а волосы как будто заискрились электричеством. Наверное, я была похожа на злую ведьму. Мне было все-равно! Он ответит!

Я тут переместилась сразу к нему. Я была так зла и взбудоражена, что даже в голову не пришло, что он может быть в туалете или в ванной. Оказалось еще более неприятно…

— Как ты мог?! — начала орать я ему в спину, в ту же секунду, как переместилась, еще не осознавая своего положения, — зачем ты развязал эту войну??? Ты… — тут до меня начало доходить, что я, как бы это сказать, не вовремя.

Два обнаженных тела сплелись на шелковых простынях в огромной спальне. Я возникла прямо у изножья громадной кровати и простора для воображения почти не оставалось. Мне повезло, что была только прелюдия, до основного действа, так сказать, он еще не дошел. Наверное…

Я тут же запнулась на следующей фразе. Боже, как неудобно… Я выхватывала из полумрака комнаты широкую мускулистую спину, с перевитыми канатами мышц, крепкие ягодицы, крупную ладонь, лежащую на обнаженных стройных ногах девушки, ее длинные белокурые волосы, разметавшиеся по подушке… Мне показалось, или она немного похожа на меня?.. Я опустила глаза, щеки опалило жаром… Как ужасно неловко! Забытое «земное» чувство стыда и смущения охватило меня. Грант, мгновенно почувствовав меня рядом, на секунду замер, потом медленно неторопливо встал с кровати и выпрямился передо мной, полностью закрыв лежащую на простынях красотку. Обнаженный, расслабленный и спокойный. Кроме одного органа… Мой взгляд непроизвольно метнулся вниз и уткнулся во внушительное естество, гордо смотрящее вверх, даже как то агрессивно и пугающе, по-моему… Я повидала в своей жизни немало обнаженных мужчин. Я наслаждалась плотской любовью с мужьями, и в силу своей профессиональной работы в медицине видела не раз голое мужское тело. Аппендициты, операции на предстательной железе, уколы, массаж и много-много другое. В больницах не было женщин и мужчин. Все были пациентами. Ничего нового для себя я конечно не увидела. Обычный мужчина. «Нет, — тут же оборвала я себя, — признайся, совсем не обычный». Мощный расслабленный хищник стоял передо мной. Бронзовая гладкая кожа мерцает в полутьме комнаты, широкие плечи, литые мышцы перекатываются на груди — а он не так спокоен, как хочет казаться. Узкие бедра, сильные мускулистые ноги. Казалось, он застыл перед прыжком, и ждет только крошечного шевеления с моей стороны, чтобы наброситься. Мурашки побежали по коже… «Конечно, он зол… Оторвала от такого важного дела».

Я тихонько выдохнула и постаралась успокоиться. Ничего серьезного не случилось. Подумаешь! Голый Бог!

— Какие люди, — наконец произнес мужчина, насмешливо прищурившись, и не отрывая напряженного взгляда, кивнул на кровать… — Желаешь присоединиться?

— Спасибо… Но скорее нет, — выдавила я из себя.

— Тогда какого дьявола ты заявилась? — сквозь зубы процедил он.

— Извини. Нам нужно поговорить… Срочно… Жду тебя в гостиной, — пробормотала я в сторону. И как-то неуверенно махнув рукой, исчезла, переместившись в холл внизу… Села в кресло и замерла, потихоньку осматриваясь. «Интересно, а он закончит начатое или придет сразу?» — непрошеная подлая мыслишка заставила опять покраснеть. Я больно ущипнула себя за ногу, прервав пошлую мысль.

Осмотрела гостиную. Она совсем не изменилась по сравнению с прошлым нашим посещением. «Как можно годами жить и не заботиться о своем доме?». Я смотрела на камин, серые стены, грубые линии лестницы, а перед глазами все-время непроизвольно возникало его обнаженное тело. «А любопытно, он модифицировал его? Приукрасил или нарастил в нужных местах?» — Да что же это такое! Что за мысли лезут в голову!.. И тут же ответила себе. «Да вроде нет… Если я правильно помню по снам, он таким и был. Высоким мускулистым, красивым». Правда я не очень присматривалась. Он был одним из «нелюбимых» персонажей. Но однажды мне приснился сон, где он висел на цепях в глубоком подвале, и я хорошо разглядела его полуобнаженное избитое тело.

На середине мысли Грант неожиданно появился в центре гостиной. Я даже вздрогнула и покраснела, как будто это меня застали за чем-то неприличным и он мог подслушать мои раздумья. «Не закончил»… — с ехидством подумала я… И тут же опять начала себя накручивать…

— Не хотела отвлекать тебя от занятий физкультурой… — процедила сквозь зубы я.

— А ты и не отвлекла… Я в любой момент могу продолжить свои занятия… — отрезал Грант… и более спокойно, — итак, чем я заслужил твое посещение? Думаю, что-то серьезное, по своей воле ты бы ни заявилась ко мне.

Я тут же вспыхнула порохом, как только вспомнила, что было час назад.

— Моя девушка погибает от горя. Ее любимого убили на твоей чертовой войне, и она сломалась! Чуть было не умерла — едва вытащила с того света! — Я даже привстала с кушетки, распаляясь все больше.

— Не она первая и не она последняя… — равнодушно бросил Грант.

— Как ты можешь так говорить! — воскликнула эмоционально я, — ее сердце разбито! Возможно, она никогда больше не полюбит в своей жизни!

— Ну и что? — Грант сел, напротив в кресло и в его руке оказался бокал с вином, такой же бокал появился на столике возле меня — Присоединишься? — ухмыльнулся.

— Я сюда не пить пришла, — процедила я возмущенно… все внутри клокотало от злости, — я пришла требовать, чтобы ты прекратил эту войну!

— Какую именно? — удивленно поднял брови Грант… — у меня сейчас на земле пара-тройка войн, и еще несколько десятков мелких вооруженных конфликтов… — Грант расслабленно играл бокалом, полностью невозмутимый и спокойный как удав.

— Почему ты их не остановишь? Люди гибнут! — я не понимала, это же так очевидно.

— Зачем мне что-то останавливать? Это же моя работа… — ни единый мускул не дрогнул на его лице. Я вся горела от негодования, лицо пылало, руки сжались в кулаки. Я вцепилась в обивку дивана, чтобы не вцепиться ему в глаза.

— Я требую, чтобы ты остановил кровопролитие!

— Ты ничего не можешь требовать, Любовь, — его голос мог заморозить ад, — я такой же Хранитель, как и ты… Ты можешь только просить.

Грант уставился на меня выжидающе.

— Хорошо, — тут же согласилась я, и наклонила голову, — я… прошу тебя остановить… так нельзя… — прошептала я потерянно, — любовь не должна умирать, женщины не должны плакать, а дети страдать…

— Это ты так сказала… — отрезал Грант равнодушно, — войны всегда были в истории и всегда будут. Люди любят убивать друг друга. Это в их природе.

— Нет, нет… — шептала я, чувствуя как слезы наполняют глаза… так не правильно.

Грант холодно и безжалостно смотрел на меня. Мне нечего было больше сказать. Мы говорили на разных языках. Все мои доводы разбивались от его железобетонную стену упрямства и непонимания.

— Ну, я мог бы… — вдруг начал Грант, — поспособствовать тому, чтобы война прекратилась… — Я подняла на него глаза.

— Что? — шмыгнула я носом.

— Мог бы прекратить… Не навсегда, конечно… На время… — какой то странный опасный огонек зажегся в его глазах. Я ничего не понимала.

— Ну, так прекрати! — воскликнула я, — я очень прошу тебя.

— Только взамен я тоже потребую услугу… — тон был… напряженным и многозначительным…

— Какую? — спросила я осторожно… неизвестно, что от него можно было ждать. Стало как то боязно.

— Ты станешь моей любовницей… — ровно произнес Грант. Я секунду непонимающе на него смотрела, а потом внутри стал разгораться огонь негодования.

— Я не торгую своим телом! — вскочила я с дивана, сжимая кулаки… — Как ты мог предложить мне.

— Ненадолго, не переживай… Мне всегда быстро надоедали женщины, — как ни в чем не бывало, продолжал Грант, не слушая меня… — Может на год или два… По сравнению с тысячелетиями — это миг.

— Было подло и гадко предложить мне это! — меня трясло от злости, — я никогда не буду твоей! Я презираю тебя!.. Я ненавижу войну и кровь, а ты… — я запнулась, вспоминая. Чем бы его еще уколоть побольней… — ты самый отвратительный Хранитель из всех! Я тебя возненавидела еще во снах, когда видела, как ты расстреливал женщин и сжигал дома….

Грант с язвительной улыбкой смотрел на меня.

— Это все, на что ты способна? — мои проклятия даже не поцарапали глянец его самоуверенности.

— Ненавижу… — еще раз прошипела я и резко развернувшись, пожелала оказаться в своем замке… И уже исчезая, услышала.

— Ты все-равно будешь моей… Я всегда добиваюсь, чего хочу….

Час я ходила по своей картинной галерее, пытаясь успокоиться… Прекрасные пейзажи, красочные панорамы, дивные портреты не могли меня занять. Я носилась по анфиладе изыскано украшенных комнат и рычала от злости. Я была в гневе. Предложить мне стать его любовницей! На время! На пару лет! Негодяй. Чертова Война. Ладно, с девушкой я решу, как быть. Пару лет понаблюдаю за ней, потом поселю в сердце новую влюбленность, даже пусть насильно — ничего страшного. Я была решительно настроена. А он еще пожалеет.

И только уже через несколько часов, выпив чаю с мятой, уютно устроившись на мягком диване, меня посетила странная мысль… Как так оказалось, что я сразу попала к Гранту? Ведь раньше, когда мы все вместе пришли к нему в гости, в его замок, тот нас не пропустил. Аманда говорила, что Грант поставил запрет на посещения. Почему же замок позволил пройти мне? Странно…

* * *

На следующую встречу Хранителей я пошла скрипя зубами. Пообещала себе сидеть тихонько и не высовываться. Ясно, что Грант постоянно меня провоцирует и ясно, что он будет ко мне цепляться. Не знаю, чем я его так привлекла. Хотя, — вздохнула я, — не он первый. И видимо, не он последний, замечая пристальные заинтересованные взгляды в мою сторону Макса и Дэвида. Ну, Посланник, ну удружил. Чем больше я чувствовала мужской интерес к себе, тем глубже пряталась в свою раковину. Так же было и на земле. Нонсенс, какой-то. Да, действительно Хранительница Любви из меня не очень. Прошлая Афродита была более достойна этого звания.

Мы решили в этот раз посмотреть хороший фильм. Спокойно, чинно расселись по креслам и сотворили огромный экран на всю стену. «Как раз два часа пройдет» — подумала я и можно будет перенестись домой. Всеобщим голосованием выбрали «Побег из Шоушенка». Конечно, каждый из нас знал сюжет и концовку (база данных была открыта для всех), но атмосфера дружбы, совместных интересов, товарищества, задушевности которые мы с Амандой незаметно транслировали в зал, помогли настроиться на хороший лад.

Я всегда очень сильно переживала, смотря «Побег». Не было ни единого раза, когда бы я заканчивала просмотр не в слезах. Вот и сейчас, видя недоуменное растерянное выражение лица главного героя на суде, когда он понял, что его ждет пожизненное заключение, я почувствовала, как мурашки побежали по телу, а глаза набухли слезами…

— Какая у нас чувствительная Любовь, — раздался тихий голос сзади… Я вздрогнула… Грант сидел сзади меня и, наклонившись к уху, шептал, — ты так всегда остро реагируешь на несправедливость и жестокость?

— Всегда, — полуобернувшись к нему, холодно ответила я.

— Тогда тебе просто необходимо было согласиться с моим предложением, — многозначительно произнес он, — потому что жестокости в мире может стать гораздо больше.

Я мгновенно вспыхнула от его прозрачного намека. И уже собиралась обернуться и дать отпор, когда Аманда, сидящая рядом легонько сжала мою руку. «Успокойся… Не мешай фильм смотреть»… Действительно, я же собиралась не реагировать на его подначки, а сама после первой же и сорвалась. Я глубоко вздохнула, успокаиваясь. Буду смотреть фильм, и никто мне не сможет помешать наслаждаться действом.

Как бы ни так. Весь сеанс я чувствовала буравящий тяжелый взгляд в спину. Едва выдержала положенные два часа с небольшим. Под конец мне казалось, что на шее и плечах алеют болезненные ожоги, и уж конечно никакого наслаждения от просмотра я не испытала.

Как только прозвучали финальные аккорды, я мгновенно перенеслась к себе домой.

И еще долго ходила по своей галерее, не способная успокоиться. А больше всего переживала не за то, что дрожала от негодования и возмущения злобными выходками Гранта, а за то, что услышав хриплый шепот за спиной сразу же представила темную спальню и обнаженного золотоволосого мужчину с пылающего страстью глазами.

И как это понимать?..

* * *

Дэвид заявился ко мне на следующий день после собрания. Я горестно вздохнула, встречая его на ступенях. Опять розы, опять в несметном количестве. Как не оригинально. Могли бы подарить что-нибудь необычное. Ну, хоть… терновый куст… Непрошеная мысль заставила насторожиться.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась я.

— Привет, Любовь. Можно в гости? — улыбнулся Дэвид.

— Конечно! Проходи, — кивнула я и перенесла нас в гостиную… — Ты пришел по делу или просто так? — усаживаясь в кресло, поинтересовалась я.

— Я пришел пригласить тебя на свидание, — и, видя мою скептически настроенную физиономию добавил, — обещаю — будет весело.

— Дэвид, — вздохнула я, — а как же Аманда? Вы вроде с ней встречаетесь? — Как бы не была легкомысленная моя подруга, и как бы она не убеждала меня в том, что у нее с Дэвидом несерьезно, я не могла переступить эту грань.

— Да разве это встречаемся? Так, спим иногда, что бы совсем не забыть, как это с живым человеком… А то все… эти… куклы… — я опешила от такого цинизма… да что же это такое! Может это я здесь дефектная? Может это у меня с головой не все в порядке?

— Нет, Дэвид… Встречаться и ходить на свидания я с тобой не буду… — твердо произнесла я, — а то вскоре мы тут все будем жить как одна большая шведская семья из двенадцати человек… Ты встречаешься с Амандой, вот и встречайся дальше, — махнула я рукой. На некоторое время в моей гостиной воцарилось молчание.

— Аманда, конечно прикольная… — вдруг серьезно начал говорить Дэвид, — смешная, заводная, с ней хорошо и весело. Но ты другая… Ты как ослепительный солнечный свет озаряешь все вокруг… Рядом с тобой я чувствую ласковые руки матери, обнимающие меня, я чувствую тепло родного дома, уют… Я не знаю, как сказать… Я ощущаю себя любимым… Мне кажется, для каждого мужчины — это самое главное, чувствовать себя нужным и любимым…

— Но ведь ты не любим мной, — попыталась отвертеться я.

— Да… Конечно… Я знаю… Но это чувство… Умом я понимаю, что ты пока меня не любишь, но сердце наполнено нежностью… Ты сама, как любовь. И рядом с тобой я ощущаю себя любимым. Это так… — Дэвид задумался… — непередаваемо прекрасно… Я хочу всегда чувствовать это… Мне кажется, я бы с тобой смог жить эти десять тысяч лет…

Наверное, это лучший комплимент, который я слышала за свою жизнь — возможность прожить со мной десять тысяч лет… Кстати, это же вроде и Николя говорил.

— Ну, уж нет… — я встала с кушетки, — приходи, конечно, в гости… Чувствуй что хочешь рядом со мной, но больше, увы, ничего предложить не могу….

Дэвид со вздохом встал и галантно протянул руку.

— Ну, хоть дом свой ты мне покажешь? А то так и уйду, не побывав в твоей галерее. Наслышан. Наслышан.

И следующий час мы чинно ходили под руку, рассматривая картины и мраморные скульптуры, а мне почему-то казалось, что Дэвид меня обманул — ему вовсе не было интересно…

* * *

Это случилось опять… Он снова развязал войну… Я в тот день была в Египте, решила освежить в памяти грандиозные сооружения в Гизе и, как вдруг рядом (не более десятка-двух километров) умерла любовь. А боль и страх завладели рассудком. Я с ужасом чувствовала, как любящее сердце женщины превращается в пепел. Погиб ее сын, единственный, любимый. Женщина рвала у себя волосы на голове, стеная, а я медленно сатанела.

Грант решил свергнуть действующее правительство и осуществить переворот? Мне все-равно, что он там планирует! Я перенеслась к объятой ужасом толпе и попыталась успокоить разгневанных военных с оружием в руках. Я транслировала им мир, умиротворение и безмятежность. Все напрасно! Здесь были одни мужчины и их глаза уже заволокло пеленой кровавого безумия. Издалека почувствовала появление Альфреда. Ну конечно, Бог хаоса и страха… Клиенты созрели… Толпа пошла, штурмовать здание парламента… Неужели удастся?

С одной стороны я не могла смотреть на эти оскаленные злобой лица, полные ненависти и ожесточения. С другой интересно было увидеть, выйдет ли у Гранта осуществить переворот. Как он продумал тактику и стратегию. Кого назначил главарями и кому дал в руки оружие и власть. «Нет, прекрати немедленно!» — сказала я себе. Ты — Любовь, ты — созидание, ты — жизнь и милосердие. Твоя задача на земле — нести свет и добро. Взяв себя в руки, я покинула Египет. Там мне делать было нечего, и перенеслась к себе домой. Нужно было крепко поразмыслить.

Я сотворила мягкое уютное кресло напротив «Мадонны Бенуа» да Винчи и, вперив свой взгляд в картину задумалась. Итак, что мы имеем?.. Грант предложил мне стать его любовницей в обмен на прекращение войн… Бр… Меня передернуло… Никогда я не соглашусь на шантаж и насилие. Мне все претит в нем. Он полная моя противоположность. И даже если бы Посланник не предупреждал меня о противоестественности и невозможности нашей связи, у меня бы никогда у самой даже не возникло подобной мысли. «Как мужчина, он конечно видный и красивый», — шепнуло подсознание. Я тут же оборвала подленькую мыслишку. Внутренний голос не унимался «Признайся… Ты же видела его обнаженным… Он прекрасен»… «Даже, если и так, — согласилась я с подсознанием, — это ни о чем не говорит. Все Хранители красавцы хоть куда»… «Но он лучше всех…»

Меня опять увело не туда… Я взяла себя в руки попыталась вернуться к первоначальной мысли.

Может ему просто не хватает тепла и ласки? Я же помню по снам, он рос без матери, с жестоким авторитарным отцом. Сбежал из дома в шестнадцать лет и сразу на войну. У него (как я помню, хоть и смутно) ни разу не было нежной привязанности и любовных отношений. Женщины в его жизни выполняли одну функцию — потребительскую. Только однажды он чуть было не женился. Когда в сорок лет стал командующим, посадив на трон своего друга, завоевав для него небольшую страну. Грант сразу взлетел на самый верх. Почести, богатства, титулы и земли сыпались на него как из рога изобилия. Женщины пели ему дифирамбы, а отцы девушек на выданье стояли в очереди для того, чтобы предложить ему невесту. Тогда он согласился. Сорок лет, пора заводить семью, детей. Наверное, такие мысли бродили в его голове. Так как сны я видела урывками, мне приходилось самой додумывать недостающие кусочки и событий. Невеста была прелестна. Белокурая красавица — аристократка, семнадцать лет, мила, тиха и послушна. Потом я видела Гранта уже в тюрьме, на дыбе. Как мне казалось, король просто испугался той силы, которую сосредоточил в руках его главнокомандующий. Ложный навет, предательство, снотворное в вине — Грант обвинен в государственной измене. Сколько лет прошло с момента победы, и успел ли он жениться — я так и не узнала. И как ему удалось избежать казни, когда я сама своими глазами видела Гранта стоящего на постаменте, и палач надевал ему на шею петлю — я не знаю. Но в следующем сне Грант опять был гонимым бродягой, наемником и бунтарем.

Я задумалась… Итак… Дэвид признался, что рядом со мной мужчина чувствует себя любимым (наверное, это свойство моей сущности, что мимо воли тихонько просачивается из меня)… Делает человека добрее, мягче, сердечнее… Значит, теоретически, я могла бы повлиять на Гранта, если бы находилась рядом с ним… «Но только не в постели!» — тут же одернула себя я… Осталось только придумать, как донести ему эту мысль… Как достучаться до него.

Я не стала откладывать в долгий ящик и сразу, как только в мозгу созрел план, перенеслась к нему в холл. Если он так беспечен, что разрешил своему дому пропускать меня внутрь, то нужно этим пользоваться. Наученная горьким предыдущим опытом, я не приказала себе оказаться рядом с Хранителем Войны, а проявилась на кушетке возле его грандиозного камина. Если Грант дома, то он быстро почувствует меня и придет, если нет — я подожду его здесь.

Через пару секунд после моего появления хмурый хозяин замка появился поблизости. Я даже не успела привести чувства в порядок и собраться с мыслями.

— Чем обязан? — отрывисто произнес он… Кажется, Грант был не в духе… Но отступать уже поздно.

— Привет, — вежливо произнесла я и, дождавшись холодного кивка от мужчины, продолжила, — я тут подумала над твоим предложением, — брови Гранта ошеломленно взлетели вверх… Он явно не ожидал услышать от меня эти слова, — нет-нет… ты не так понял… Я не собираюсь становиться твоей любовницей…

Я в замешательстве сцепила влажные ладони. Меня всю трясло от волнения и страха. Видимо он чувствовал мое состояние, так как губы брезгливо дернулись.

— Ну и? — холодно произнес Грант, — ты собираешься уже что-то выдавить из себя или и дальше будешь мямлить… Сам он отошел к камину и оперся о гранитную каминную полку. На лице застыло непроницаемое выражение.

— Я предлагаю тебе свою дружбу, — наконец решилась я, — я буду приходить в твой дом, общаться с тобой, разговаривать… Может даже займусь обустройством замка… — я намеренно сморщила нос и огляделась, — здесь так неуютно.

— Ты дура, если думаешь, что от тебя мне нужна дружба… — резко оборвал меня Грант. Я даже опешила от такой неприкрытой грубости.

Я встретилась с ним взглядом и тут же в страхе отшатнулась. Из его глаз на меня глядело Желание. Мощное, первобытное и даже… Пугающее.

— Но, я не понимаю, что ты хочешь от меня… — растерянно начала я.

— Я хочу тебя… — отрезал мужчина, пристально смотря мне в глаза, — я хочу тебя взять тебя быстро и без остатка, как победитель берет в плен поверженного врага. Грубо, резко, насильно ворваться в тебя до конца, до основания, до предела. Чтобы ты испытала боль и экстаз. Я хочу, чтобы ты кричала в моих руках, извивалась и хрипела в агонии… Я хочу почувствовать своей плотью твой внутренний рельеф, узнать, как глубоко ты сможешь меня вобрать. Я хочу, чтобы ты охрипла от стонов, и сошла с ума от желания принадлежать мужчине… Мне…

С меня как будто сорвали кожу. И оголенные нервы вибрировали в резонанс с его словами… Я впервые в жизни столкнулась с такой страстью, с таким напором… и не знала, что делать и говорить. Просто стояла оглушенная и хлопала глазами в растерянности.

— И тогда, когда мой первый безумный голод будет утолен, я буду ласкать тебя часами… Я не оставлю на твоей коже ни единого нетронутого места, мои пальцы и губы будут везде, снаружи и внутри, я буду терпелив и холоден, я буду измываться над тобой пока ты не будешь рыдать и умолять меня взять тебя, пока ты не потеряешь свой хвалебный контроль… Пока твои глаза не помутнеют от страсти, пока ты не перестанешь связно говорить…

Я буду брать тебя без остановки, врываться в твою нежную плоть, утверждать свое господство и власть над тобой… Как завоеватель, как диктатор, как варвар… Я не буду с тобой нежен и ласков… Я не умею этого.

Он даже не притронулся ко мне. Мы так и стояли на расстоянии двух метров друг от друга. Я возле кушетки, он у камина. А казалось, что только что я побывала внутри доменной печи. Меня сунули на миг в лаву и резко выдернули наружу. И я стою здесь, с обожженной кожей, опаленными волосами и не знаю, что делать. Я один на один с разрушительным тайфуном, землетрясением. Непонятным природным катаклизмом, совершенно непредсказуемым и бешеным.

Что он прочитал в моих глазах?.. Страх? Неприязнь? Отвращение? Я сама не понимала, что я чувствую, но под пальцами Гранта вдруг начал крошиться гранит, из которого был сделан камин. Я с величайшим усилием оторвала взгляд от его искаженного лица и сбежала домой. Струсила…

* * *

Приходила в себя я, наверное, пару дней. После услышанного признания я перенеслась на свой одинокий остров посреди моря и несколько часов тупо пялилась на воду без единой мысли в голове. Потом пришел гнев и негодование. Меня всю затрясло от злости. Почему я? Почему он избрал меня своей целью? Чем хуже Аманда? (Тем более, она вроде не против с ним близко пообщаться). Может потому, что мы вечные антагонисты? Может потому, что он просто хочет подчинить меня своей воле? Подчинить Любовь? Я ни секунды не предполагала, что он мог в меня влюбиться. Только не Бог Войны. Он просто не способен на чувства… Похоть? Страсть? Власть? Подчинение? Возможно… Но не любовь…

Разобрав по составляющим его и свои чувства, логически поразмыслив и немного успокоившись, я пришла в себя. Ведь никто меня не заставит быть с ним? Я такой же Хранитель, как и он, с такими же способностями и силой. Насильно он ничего не сделает, только я почувствую малейшую угрозу — сразу же перенесусь к себе.

Со временем, я найду способ противостоять Войне. Впереди долгие годы. А пока буду заниматься своими подопечными. Помогать обрести любовь отчаявшимся и дарить надежду на счастье потерявшим веру. Ведь это в моих руках? А войны?.. Значит, буду бороться только с последствиями.

На этой оптимистичной ноте я отправилась домой, но даже спустя несколько дней его слова звучали у меня в ушах. «Я хочу, чтобы ты кричала в моих руках… сошла с ума от желания принадлежать мужчине…» Они ядовитой змеей залезли мне под кожу и не хотели меня покидать. Я всеми силами пыталась стереть их из памяти. Но пока не удавалось.

* * *

Следующие несколько месяцев на общих собраниях я сидела тихонько как мышка. Не участвуя ни в каких шутках и экспериментах, не играя в карты и не соглашаясь на розыгрыши. Как только я видела Гранта ближе, чем десять метров от себя, я тут же переносилась в противоположный конец зала. Даже Аманда заметила, что я его избегаю. Я не могла пока ей рассказать почему. Его слова были так интимны и сокровенны, что казалось, если я перескажу их Аманде, то, как будто предстану голая перед всем честным народом. Грант, наблюдая за мной, насмешливо кривил губы, но пусть лучше считает меня трусихой, чем я опять испытаю тот шок и смятение.

Жизнь вошла в привычную колею. Почти… Только совсем не к месту иногда всплывали в памяти пылающий взгляд Бога Войны или его стальные мышцы на обнаженной груди. Попеременно ввергая меня то в пучину гнева, то возбуждения. Я запретила себе думать о Гранте. У нас ничего не может быть общего… Абсолютно ничего!

Лучше для любви я создам себе Андрея… «Нет, — оборвала я себя, — какого Андрея? Твоего или настоящего, живущего в Нью-Йорке?» Андрей отпадает… Значит Алексея… Точно! Таким, каким я его помню — красивым, высоким, с ласковыми руками и громким голосом, еще до измены. Я загорелась идеей. Аманда сразу меня поддержала.

— Если не можешь определиться с нашими Хранителями, начни с малого… создай себе нежного, ласкового мужчину, — сказала она, — хотя бы для физиологии.

Слово неприятно царапнуло. Именно с Алексеем я эту самую физиологию и проверила. Ну да ладно. Я представила своего бывшего мужа, хирурга из прошлого, такого, как я помнила. Уверенного, сильного, страстного и любящего.

Помнила я его видимо не слишком хорошо. Так как статный красавец, стоящий посреди комнаты и растерянно озирающийся был уж слишком идеальным. Стройный, подтянутый, с атлетической фигурой и классически красивым лицом. Нет, Алексей никогда не занимался спортом так усердно, чтобы иметь такой пресс. Я вздохнула. Но все-равно похож-похож. Аманда захлопала в ладоши.

— А ты была счастливой женщиной Люба, если у тебя в жизни были такие мужчины! Просто красавец!

Алексей обернулся на голос и начал пристально всматриваться в наши лица. Он должен был родиться уже с умением разговаривать и с набором стандартных чувств и эмоций.

— Я прошу прощения, милые дамы… — неуверенно произнес он… Я вздрогнула. Этот голос. Он окунул в прошлое, то, которое я похоронила и забыла… — мужчина продолжал, — кто вы?

— Ладно, — поднялась с кушетки Аманда, — развлекайся, не буду мешать… Я домой… — и исчезла. Я осталась один на один с сотворенным бывшем мужем и странное сомнение в правильности моего поступка начало охватывать меня. Но, что сделано, то сделано. Следующий час я сидела с ним за столом, потчуя гостя отбивной и жареной картошкой с салатом. Учуяв запах мяса, прилетел Рыжик. Пришлось покормить и его. Удивительно. Накрытый стол, мужчина с аппетитом уплетающий обед, кот, трущийся о мои ноги (ну и пусть с крыльями, все-равно похож) создал атмосферу земной обычной семьи. Почти так и было у нас с Алексеем (только без кота). Я транслировала мужчине чувство покоя и умиротворения, любви и тепла. Я пока не знала, что с ним делать и просто окутывала материнской заботой и лаской. За обедом рассказывала, что он живет в этом замке. Уже давно. Его зовут Алексей Слуцкий. В каком качестве живет и что делает, я еще не придумала, да он и не интересовался. Он спокойно и как то равнодушно слушал меня и не задавал вопросов. Я вспомнила, что Аманда мне говорила об искусственных людях. Набор базовых инстинктов. Небольшой словарный запас. Комплект основных потребностей. Ни любви, ни ненависти, ни интереса ждать от Алексея не приходилось. Пока мне было еще трудно с этим смириться, я еще относилась к нему, как к обычному человеку, просто немного заторможенному после рождения. Я показала ему спальню, шкаф с одеждой (пришлось быстренько порыться в памяти и создать пару-тройку комплектов костюмов, рубашек и обуви), ванну, туалет и оставила одного. А сама задумчиво перенеслась на свой остров. Там мне хорошо думалось. Почему то у меня было такое чувство, что я создала еще одного Рыжика? Ребенка, за которым я буду ухаживать? И уж точно, никаких сексуальных влечений он во мне не вызывал. Может, придет со временем? Я задумчиво смотрела на водную гладь, и чувство сотворенной глупости не покидало меня.