Глава 55. Правда

— Дан, бабуля звонила, — говорит Лиля, когда возвращается в комнату.

Я лежу на её кровати, закинув руку за голову, и смотрю в окно. В моей голове уже есть план. Но словно чего-то не хватает. Какой-то маленькой детали. И это коробит. Но я знаю, как собрать этот чёртов пазл!

— Она сказала, что до вечера останется. Её попросили заменить заболевшую коллегу.

Ромашка улыбается и садится рядом со мной.

— Так что, можем у меня остаться, — наклоняется и нависает надо мной. Смотрит в глаза. — Как же я соскучилась, Дан, — говорит уже серьёзно. — Не уезжай больше так надолго, пожалуйста.

Впиваюсь в неё взглядом. Поднимаю руку и мягко, едва касаясь, провожу пальцами по её скуле. Она тут же чуть наклоняет голову, сильнее прижимаясь к моей руке. Обхватываю её за затылок и тяну к себе.

— Не уеду, — шепчу в губы. — А если придётся, то тебя с собой возьму.

Кончиком носа вожу по её носу и целую. Прикрываю глаза от кайфа. И не могу сдержаться. Тихо стону в поцелуе и в одно движение переворачиваю Ромашку, укладывая её на спину. Теперь уже я нависаю над ней.

Покрываю поцелуями её лицо: глаза, нос, скулы. Языком прохожу по приоткрытым губам и снова набрасываюсь на них.

Какая же она охуенная! Меня так прёт от неё!

Коленкой раздвигаю её ноги и прижимаюсь уже приставшим членом ей между ног.

— Дан, а как же завтрак? — шепчет отрывисто Ромашка, а сам елозит подо мной и тянет вверх майку на мне. — Остынет же… ох… Дан…

И прикусывает губу, когда я рукой задираю на ней тонкий халатик и проверяю. Вообще зажигалка! Уже течёт опять!

— Мы по-быстрому, — усмехаюсь я и нетерпеливо расстёгиваю ремень и замок на джинсах. Тяну их вниз сразу вместе с боксёрами. — Ромашка, блять… — хриплю ей в губы. — Ты такая охуенная… у меня, сука, башку сносит! Так и не вылезал бы из тебя!

И с последним словом я рукой направляю член и одним толчком вбиваю его в уже текущую киску.

Ромашка громко стонет и сама обвивает ногами мою задницу со спущенными штанами. Вжавшись в неё всем телом, я начинаю быстро долбиться. Тут нет ласк, нет нежности. Есть только желание. Её и моё. Мы и кончаем быстро. Сначала Ромашка, и через пару толчков и я.

Тело сразу же расслабляется и я просто лежу на девчонке, грудью ощущая её бешеное сердцебиение. Заставляю себя чуть приподняться и впиваюсь в её губы.

— Люблю тебя, Ромашка… — шепчу в них.

— И я тебя, Дан, — нежные ручки берут моё лицо и сильнее прижимают к сладким девичьим губам.

Снова приняв душ, мы идём завтракать. Я сажаю Лилю себе на колени. Не хочу её отпускать.

— Ромашка… — зову её, понимая, что должен это сделать. Мне это, сука, нужно! Чтобы этот грёбанный пазл уже сложился, наконец!

— Ммм? — обнимает меня за шею и с улыбкой смотрит в глаза.

— Ты почему тогда исчезла? — задаю ей вопрос и улыбка моментально сходит с её лица.

А ещё она встать пытается. Но я рукой удерживаю её. Сильнее сжимаю пальцы на хрупком теле.

— Ромашка, — говорю уже строже, — ты же понимаешь, что это нас не отпустит, пока мы всё не проговорим? Я хочу знать.

— Зачем, Дан? — хлопает глазками. — Это же в прошлом. Зачем его ворошить? Давай настоящим жить, — и тянется ко мне губами.

Но нет, Лиля. Если сейчас опять всё кончится сексом, я так и не получу успокоения. А оно мне нужно! Чтобы уже реально жить настоящим.

— Лиля? — отстраняюсь и строго смотрю на неё.

Отводит взгляд.

— Расскажи мне, — настаиваю я. — Лиля. Это не может, сука, висеть над нами больше! Я не хочу! И ты не хочешь! Почему ты исчезла? Это из-за Коровина?! Ну?!

Беру её за плечи и чуть встряхиваю. Жду, когда сама поднимет взгляд на меня. Молчание. Такое тяжёлое, мерзкое, липучее молчание. Оно стекает по напряжённому воздуху, накрывает собой. Если сейчас оно накроет нас полностью, то всё!

— Из-за него, да? — повторяю я свой вопрос, хмуря брови. — Урод! Я убью его!

— Нет, Дан, не недо! — Лиля кладёт ладошки мне на плечи и смотрит испуганно. — Это из-за… бабули…

И снова опускает взгляд.

Пытаюсь переварить информацию.

— В смысле «из-за бабули»? — спрашиваю, наконец. — Она, что? Она против меня? А почему в глаза не скажет? Почему не поговорит со мной? Лиля, блять! Не молчи! Давай, я сам ей позвоню сейчас! Номер говори!

— Дан, нет, — опять страх в её глазах. — Бабуля вообще не против наших отношений! Она знает, как я люблю тебя, Дан!

— Нифига не понимаю тогда! Причём здесь бабуля тогда? Почему из-за неё ты резко прекратила со мной общаться? Лиля?

Вижу, что сомневается, сказать мне или нет. Но нет, Ромашка, этот разговор мы до конца доведём. Хватит.

— Лиля? Я ведь всё равно узнаю. Если решил, то узнаю. Если не скажешь ты, то я сам к твоей бабуле пойду!

И я даже делаю вид, что собираюсь встать.

— Не надо, Дан! — кидается мне на шею. — Пожалуйста, не надо!

Всхлипывает. Обнимаю её за спину. Тяжело. Пиздец как тяжело! Но это нужно пройти!

— Кто-то показал фотографию моей бабуле тогда, Дан, — шепчет Лиля, уткнувшись лбом в моё плечо. — Она… она бы умерла, Дан! А я?! Я же не смогу без неё! Не смогу! Понимаешь?! — и снова всхлип. — Поэтому я согласилась! Я бы ни за что не отказалась от тебя, Дан! Но… я не могла иначе… понимаешь?! Не могла я…

Её плечи подрагивают. Меня на куски рвёт от её слёз. Каждая её слезинка как иголка, которая втыкается в самое сердце. И оно быстрее и быстрее стучит, но нет спасения от этой боли. Боли, которую мы должны пережить. Прочувствовать её. Чтобы выбросить и больше не вспоминать.

Я больше ничего не спрашиваю. Жду, когда Лиля сама расскажет. Потому что вижу, что отпустила она себя. Тоже всё понимает — что нужно это. Нужно!

Она отрывается от моего плеча и тяжело вздыхает. Ладошкой вытирает слёзы со щеки. Медленно вдыхает и произносит то, от чего меня сносит окончательно.

Правду.

Жёсткую. Бескомпромиссную. Жестокую!

Правду, от которой бросает в огненный жар, а потом резко в ледяную прорубь.

Правду, за которую любого другого я бы уже вырубил, обозвав лжецом. Но эта правда звучит из уст Ромашки. Моей Ромашки. Она не обманывает.

Эта правда — правда. Самая настоящая. Самая…

Взгляд становится стеклянным. Я смотрю в окно и не вижу ничего.

Отец? За что?! Зачем он это сделал?! А я?! Я же тоже виноват! Почему так легко отступил?!

— Дан, пожалуйста! Дан! — сквозь гул доносится крик Ромашки. — Посмотри на меня! Пожалуйста! Посмотри!

И она берёт моё лицо в свои руки и дрожащими губами шепчет моё имя.

— Дан!

А я смотрю на неё, но словно и не вижу. Взгляд такой пустой. Как в тумане всё.

Пазл.

В голове — только пазл. Который, наконец, сложился…

И я знаю, что делать теперь. Знаю.