Глава 9. Жизнь без неё

— Долго ещё? — не скрывая недовольства, спрашиваю я у следователя, что-то записывающего так медленно, что хочется придать ему ускорения.

Такого у меня ещё не было. Усмехаюсь.

Интересно, если вломить следаку, отец тоже вытащит? Насколько его ещё хватит?

Я же вижу, как скрипят его зубы каждый раз, когда я попадаю в очередную задницу. Но он молчит. Вытаскивает меня и молчит.

Я не простил его. Хотя сам не знаю, за что точно.

Он ведь делал всё для моего блага, как он любит говорить. А я просил?!

Лучше бы я ответил тогда перед отцом Коровина, но остался здесь! Остался и нашёл Лилю! Нашёл бы и вытряс из неё всё! Почему она спряталась от меня? Почему на звонки не отвечала?!

Первое время в чужой стране я чувствовал себя как загнанный хищник в клетке. Когда беспомощно мечешься, сдирая о прутья кожу. И всё бесполезно. Всё впустую.

И Лиля не отвечала. Просто обрубила все концы и всё!

Как же я бесился! Я творил такую дичь! Но ничего не помогало. Как было хреново так и оставалось.

Я не смог её забыть. Прошло два года. Два, сука, года! А у меня перед глазами всё так же стояла хрупкая Ромашка с огромными глазами, в которых можно было утонуть.

Когда видел её вот так, то чувствовал, как подрагивают пальцы. На кончиках нервных окончаний отпечатались следы прикосновений к Ромашке. И не давали покоя.

Я вымещал свою злость на случайных девках, которые каким-то образом появлялись в моей жизни. И так же исчезали. Порой я тупо не мог вспомнить, откуда очередная девка оказалась в моей постели.

Жизнь вертелась как юла, не давая мне остановиться и задуматься. И мне нравилось это состояние.

Когда не думаешь — всё легче.

Чтобы окончательно избавиться от способности вспоминать и размышлять, я увлёкся уличными гонками. Я и раньше иногда приезжал на них, изредка участвовал. Но сейчас это стало моим спасением.

Адреналин подскакивал так, что все дурные мысли сметало желанием выплеснуть этот избыток. И я без труда находил, как. Проблем не было.

Но с каждым разом требовалось всё больше и больше. Даже гонки не помогали.

Всему есть предел. Мой предел случился в клинике, куда я попал после очередной гонки. Отец прилетел почти сразу же. Молча забрал меня. Через пару часов мы уже летели домой.

Был ли я рад?

Нет.

Потому что тут было слишком много того, что напоминало мне о Ромашкиной.

Конечно, я знал, что она поступила, как и мечтала в престижный ВУЗ. Училась там вместе с нашими бывшими одноклассниками.

Я мог бы, наверное, позвонить ей. Узнать её номер и позвонить.

Но тут уже было другое — я не хотел.

Если ей не надо, то нафига мне это всё?

— А ты торопишься, что ли? — грубый голос следака отвлекает от мыслей и я даже благодарен ему, хотя и смотрю на него, нахмурившись.

В этот момент раздаётся короткий стук в дверь и заходит отец.