Глава 31. Семён

Жест отчима выбивает из меня последний воздух. Я ждал крика, упреков, молчаливого презрения. Все, что угодно, но только не… этих сильных, грубых рук, которые держат меня так крепко, будто боятся, что я рассыплюсь. Не этого запаха дождя, сигарет и дорогого парфюма, который всегда был частью него. Камень вины, тяжелый и холодный, падает куда-то в самое нутро, проламывая ледяную скорлупу отчаяния.

— Пап.… - хрипло вырывается у меня, и голос срывается. Во мне все сопротивляется, и жалость к себе, и злость, и этот всепоглощающий стыд. — Мне так стыдно…

Он не отпускает, лишь похлопывает меня по спине, по-медвежьи неуклюже. Мне кажется, ещё никогда он не обнимал меня так.

— Я не оправдал твоих ожиданий… — давлю из себя, чувствуя, как горит лицо. — Я поступил подло. Совсем не так, как ты меня учил. Как мужчина… я не состоялся.

Отчим медленно отстраняется, держа меня за плечи. Его глаза, обычно строгие, сейчас усталые и глубокие. Передо мной не генерал Грибанов, а отец и от этого что-то отогревается в груди.

— Слушай меня, Семён, и запомни раз и навсегда, — его голос тихий, но строгий. — Что бы ни случилось, что бы ты ни натворил, ты все равно останешься моим сыном и я буду любить тебя всегда. Не за твои победы, а за то, что ты просто есть. Понимаешь?

Я не могу выдержать его взгляд и опускаю голову. Он поднимает мой подбородок.

— Настоящий мужчина не тот, кто не ошибается. Таких не бывает. Настоящий мужчин тот, кто, споткнувшись, не ползет на коленях, а находит в себе силы подняться, отряхнуться и исправить то, что наломал, — его голос звучит ровно, но задевает за живое. — Стыдно? Отлично. Значит, совесть есть, значит, ты человек, а не бездушная машина. Теперь вопрос: что ты будешь делать с этим стыдом? Дашь ему себя сожрать или используешь как топливо, чтобы все исправить?

Его слова падают на благодатную почву. Впервые за эти бесконечные часы в груди что-то шевельнулось. Не надежда ещё, нет. Но… вызов самому себе. Взгляд скользит по моей избитой руке, которой я лупил по стене. Бессильная ярость — это путь в никуда.

— Я… не знаю, можно ли что-то исправить, — честно признаюсь я.

— Ты узнаешь это, только попробовав, — парирует отец. — Не попытавшись однозначно проиграешь.

— Ты прав. Надо действовать!

— Уже лучше, — он устало улыбается. — Ладно. С учебой что будешь делать? Я могу попробовать процесс отчисления притормозить, но…

Я качаю головой, принимая для себя окончательное решение. Оно дается мне не просто. Военка для меня вся жизнь, но сейчас я понял, что есть кое-что важнее.

— Я не вернусь туда, пока не исправлю то, что натворил здесь. Пока не верну… ее, — говорю уверенно. — Если вернусь сейчас, с таким грузом, я перестану себя уважать. А зачем тогда все?

— Ты же так хотел стать военным, — мягко напоминает отец.

— Я и сейчас хочу, — голос мой крепнет с каждым словом. Я и правда все понимаю. Это не сломанная мечта, а испытание. — Но, если я не верну Юми, значит, во мне нет того самого стержня, который нужен для службы. Значит, я сдаюсь при первой же серьёзной потере. Мне не будет там места, если я не докажу сначала самому себе, что я — мужчина. Что я могу бороться за то, что для меня важно.

Отчим смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом. И вдруг его лицо озаряется редкой, но такой искренней улыбкой.

— Ты молодец, сын. Я горжусь тобой.

И в этот раз эти слова падают не в пустоту, а находят отклик. Они как ключ, поворачивающий замок внутри.

— Спасибо… пап.

Во мне открывается второе дыхание. Отчаяние отступает, уступая место новой, жгучей решимости, я должен вернуть Юми во что бы то ни стало. Она нужна мне, как воздух и я ей необходим.

Первым делом иду в цветочный и покупаю небольшой букет полевых цветов. Розы и лилии кажется фальшью, а эти скромные синие колокольчики и ромашки… они как я сейчас простые, но настоящие.

Возвращаюсь к дому Юми, сердце колотится, как сумасшедшее. Поднимаюсь на ее этаж и оставляю букет на ручке двери, даже не попытавшись встретиться. Юми нужно побыть одной, но я хочу, чтобы она знала, что я не забыл о ней, я не отступился. Пусть этот букет скажет все за меня. Разворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь.

Но одной решимости мало. Нужен план и, как минимум совет. Искать информацию в интернета так себе затея, но есть один человек, который может помочь и не убьет меня на месте. Лада.

Набираю ее номер, сердце уходит в пятки.

— Алло? Сэм, что случилось? — ее голос настороженный.

— Мы с Юми… расстались, — выдавливаю я. — Но я очень хочу ее вернуть.

На той стороне повисает напряженная пауза.

— Помоги мне, — прошу следом.

— Чем? — Лада, похоже, сильно растерянна. Я и сам плохо понимаю, чего хочу.

— Советом.

— Хорошо, — выдыхает она. — Расстались из-за чего?

— Ну… — я запинаюсь, пытаясь подобрать слова, не рассказывать же весь тот треш, что между нами произошел.

— Сэм, ну что ты мямлишь? — слышится нетерпеливый щелчок языком. — Коротко и по делу!

— Из-за того, что я в очередной раз не справился с эмоциями, — выпаливаю я, сжимая телефон сильнее и глубоко дышу, стараясь не раздражаться.

Ещё одна пауза, более задумчивая и протяженная.

— Значит, тебе нужно научиться справляться с ними. И доказать Юми, что ты исправился. Но не словами, а делом.

— Но как.… - начинаю я, и тут меня озаряет идеей.

Я придумал, как обуздать эмоции и доказать Юми, что я могу быть тем, на кого можно положиться. Есть только один способ. Один человек, который для Юми эталон силы и спокойствия.

— Семён? — Лада выводит меня из ступора.

Я расплываюсь в уверенной улыбке.

— Спасибо, сестренка. Я все понял.

— Удачи, — слышится в трубке, и в ее голосе проскальзывает облегчение.

Сбрасываю звонок и быстро, по приложению заказываю такси. Вбиваю адрес и нетерпеливо растираю бритый затылок. Машина подъезжает спустя пару минут, сажусь в салон и уточняю адрес.