Глава 30

Глава 30

Варя

Запах влажной зелени, сладковатых пионов и пресной воды из ведер плотно висел в воздухе нашего цветочного бутика. Я аккуратно срезала шипы у очередной охапки роз, пока пятнадцатилетний Федя, сын моей начальницы Наталии, пыхтел рядом, разгружая новые коробки с поставкой.

– Осторожнее с эустомой, Федь, они хрупкие, – подсказала я, ловя кривой картонный ящик, который он едва не уронил.

– Да я нормально, Варя, не маленький уже, – фыркнул он, поправляя сползающие на нос очки, но тут же споткнулся о собственную ногу.

Из подсобки высунулась Наталия Сергеевна:

– Федя, аккуратнее! Варя, оставь коробки тут, я сейчас документы на приемку оформлю, только накладную подпишу.

Она скрылась за дверью, а я оперлась локтями о стол, вытирая тыльной стороной ладони выступивший пот. В голове снова и снова прокручивались события последних сорока восьми часов. Прошло всего два дня после моего дня рождения, но эти два дня были похожи на какую-то нереальную, хрупкую сказку.

Марк. Он каждый раз находил способ пробраться ко мне в комнату ночью. Тихий скрип двери, его темный силуэт в лунном свете, жар его кожи. Мы либо занимались сексом – жадно, страстно, словно боясь, что нас прервут, либо просто лежали в обнимку до самого рассвета, и он рассказывал мне о своем детстве, о страхах, о планах, а я слушала, боясь пропустить хоть слово.

Но за пределами этой комнаты начиналась реальность. Мы скрывали наши отношения от семьи Сивцовых. Каждый его приход, взгляд, прикосновение – всё это было хождением по лезвию. Мы жили как на пороховой бочке: нас могли поймать в любой момент, и тогда… Я даже боялась думать, чем это обернется.

К вечеру смена наконец подошла к концу. Я закрыла витрину цветочного, вывесила табличку «Закрыто» и вышла на улицу, вдыхая прохладный вечерний воздух. Марк должен был забрать меня, но телефон предательски пискнул, получив сообщение:«Задерживаюсь. Буду минут через двадцать. Жди меня внутри» .

Я вздохнула, прислонившись спиной к теплой кирпичной стене магазина.

– Варечка! Привет!

Я обернулась и невольно улыбнулась. К семенящей походкой, опираясь на трость, ко мне приближалась Антонина Петровна. Соседка моей бабушки.

– Антонина Петровна, здравствуйте, – сказала я, отрываясь от стены.

Она захлопала меня по плечу своими сухими, теплыми ладонями.

– Ты знаешь, я тут мимо проходила, вспомнила, что ты тут работаешь, думаю, зайду поздороваюсь. А ты, гляжу, с работы? Заходи ко мне на чай, я только что пирог с капустой испекла, попьем чайку, поболтаем.

Я замялась. Марк будет только через двадцать минут. Сидеть одной на улице не было никакого смысла, да и отказывать пожилой женщине, которая всегда относилась ко мне с материнской теплотой, как-то не поворачивался язык.

– Хорошо, Антонина Петровна, – кивнула я. – Только ненадолго, меня скоро должны забрать.

Ее квартира пахла старыми книгами, пылью и сушеными травами. Мы сидели за маленьким кухонным столом, пили некрепкий черный чай с вареньем. Поначалу разговор был ни о чем, но постепенно Антонина Петровна, как всегда, перешла к любимой теме.

– А как там Сивцовы? – спросила она, аккуратно отпивая из блюдца. – Не обижают тебя? И… Виктор? Он как?

Я почувствовала, как внутри нарастает легкое, но липкое неудобство. Антонина Петровна всегда расспрашивала про Сивцовых, но особенно ее интересовал Виктор. Ее взгляд при этом становился каким-то слишком пристальным, изучающим.

– Всё хорошо, Антонина Петровна, – уклончиво ответила я, стараясь не смотреть ей в глаза. – Работаем, живем помаленьку. Виктор занят, как всегда.

Я решила перевести стрелки.

– А как ваша семья? Как сыновья? Внуки навещают?

Антонина Петровна замерла с чашкой в руках. Ее лицо вдруг стало совершенно непроницаемым.

– Да что о них говорить, – бросила она сухо, махнув рукой. – У всех свои жизни. Сыновья далеко, внуки… что внуки. Вырастут – сами разберутся.

Она решительно сменила тему, начав рассказывать, как в этом году уродилась смородина на даче.

Спасение пришло в виде вибрации телефона. Экран зажегся: Марк.

– Извините, Антонина Петровна, – я тут же поднесла трубку к уху. – Марк?

– Я внизу, Варя. Выходи.

– Я сейчас, – я быстро поднялась из-за стола. – Мне пора, Антонина Петровна. Спасибо за чай, было очень вкусно.

– Заходи еще, доченька, – улыбнулась она.

Я выскочила из подъезда, и сердце тут же забилось где-то в горле. У самого тротуара, моргнув фарами, стоял его черный седан. Я быстро открыла пассажирскую дверь и нырнула в салон.

Марк сидел, положив руки на руль, и смотрел на меня. В полумраке салона его глаза казались почти черными. Я не выдержала этой дистанции, потянулась к нему через консоль, и он тут же перехватил мое движение. Его рука легла мне на затылок, притягивая к себе.

Поцелуй был жадным, требовательным. Когда наши губы разошлись, я почувствовала на своем языке горьковатый, резкий привкус сигарет. Он курил, пока ждал.

– У кого это ты была в гостях? – тихо спросил он, не отпуская меня и глядя мне в глаза.

– У Антонины Петровны, – выдохнула я, проводя пальцем по его скуле. – Это соседка и подруга моей бабушки. Она… она единственная, кто здесь напоминает мне о родных.

Марк нахмурился, но ничего не сказал, лишь мягко провел большим пальцем по моей нижней губе. Я перевела взгляд на окно. Наш автомобиль был припаркован так, что отсюда отлично просматривался третий этаж дома Антонины Петровны.

Она стояла на балконе.

Антонина Петровна смотрела прямо на нас. Ее лицо было скрыто в полумраке. Я машинально подняла руку и помахала ей, натянув на лицо широкую, вежливую улыбку.

Антонина Петровна не помахала в ответ. Она медленно, демонстративно поджала тонкие губы, ее взгляд стал тяжелым и неприятным. Она развернулась и, даже не посмотрев больше в нашу сторону, ушла с балкона, плотно закрыв за собой стеклянную дверь.

…

Мы катались по ночному городу до самого рассвета. Неоновые вывески мелькали за тонированными стеклами его машины, размываясь в цветные полосы, а мы говорили обо всем на свете и просто молчали, держа друг друга за руки. Когда наконец подъехали к дому Сивцовых, на часах было уже около четырех утра.

Мы вышли из машины, стараясь не шуметь, и на цыпочках поднялись по крыльцу. Марк очень осторожно, буквально по миллиметру, повернул ключ в замке, чтобы дверь не скрипнула. Мы задержали дыхание, впуская меня внутрь, и я выдохнула только тогда, когда тяжелая дубовая створка тихо щелкнула, закрываясь за нами. В доме было темно и тихо, все, наверное, спали мертвым сном.

Едва мы оказались в полумраке прихожей, Марк развернул меня к стене. Он накинулся на меня внезапно, с той самой темной, собственнической страстью, которая всегда заставляла мое сердце биться где-то в горле.

Его ладони нашли мою талию, он мощно прижал меня спиной к прохладным обоям, нависая всем телом. Марк жадно целовал мои губы, затем переместился на шею, оставляя горячие, влажные следы на ключицах, и его руки скользнули под край моей футболки, медленно и уверенно потянув ее вверх.

Я тихо хихикнула, чувствуя, как по коже бегут мурашки, и положила ладони ему на грудь, пытаясь немного отстраниться.

– Ненасытный, – прошептала я ему прямо в шею, стараясь не смеяться громче. – Мы же занимались сексом двадцать минут назад, на заднем сиденье твоей машины.

Марк на мгновение замер, его губы щекотали мою кожу, а дыхание было тяжелым и рваным. Он чуть приподнял голову, и в полумраке я увидела, как темно и серьезно блестят его глаза.

– Мне тебя всегда будет мало, – глухо, почти рыча, ответил он и снова потянулся к моим губам.

И тут резко, с оглушительным щелчком, включился свет.

Я дернулась всем телом от неожиданности, инстинктивно дернула руками, и Марк выпустил мою футболку, которая тут же натянулась обратно, скрывая живот. Мы оба зажмурились от непривычно яркого, режущего глаза света люстры.

– Твою мать... – раздался хриплый, спросонья, но полный неподдельного шока голос.

Мы с Марком одновременно, медленно повернули головы к источнику звука, щурясь и пытаясь сфокусировать зрение.

На верхней ступени лестницы, ведущей на второй этаж, стоял Игорь.