25

— Привет, — как всегда вовремя появляется блондин и садится рядом со мной за стол.

Я на миг замираю, пристально вглядываясь в парня и не решаясь что-либо сказать. Мозги набекрень, в голове пустота.

— П-привет, — наконец выдавливаю из себя.

Он ничего не отвечает, готовится к занятию. У нас зелья по расписанию, и здесь Алан всегда очень собран. А я сижу и пялюсь на него как последняя идиотка, даже рот, кажется, приоткрыла. Вдруг мой взгляд пересекается с Пенелопой. Она сидит впереди в соседнем ряду и наблюдает за мной. И что такого есть в ней, чего нет у меня? Большая грудь? Опыт? Яркая внешность? Внезапно девушка облизывает свои губы и посылает мне томный взгляд, как бы невзначай проводя по своему телу руками, а затем ухмыляется, словно отвечая на мой невысказанный вслух вопрос. Сучка. Она что, мысли мои читает?

— Абигейл, вернись, пожалуйста, к корню милефолиума, завязывай переглядываться с Пенелопой, — говорит мне на ухо Алан.

От чего я вздрагиваю всем телом и, конечно же, покрываюсь ярко-красным румянцем, но от подружки блондина отвлекаюсь, некоторое время интенсивно разминая растение в ступке, так, словно это оно виновато во всех моих неудачах.

— Расслабься. Ты прекрасна, честно. Если хочешь знать правду, твой типаж мне больше по вкусу, — вновь звучит над моим ухом.

Медленно поднимаю на парня взгляд и молча шокировано смотрю. Неужели он?

— Нет, Абигейл, я не могу слышать мысли, у тебя на лице все написано. Работай над мимикой, если не хочешь, чтобы окружающие читали тебя словно открытую книгу. Вон, и Пенни поняла, о чем страдает твое невинное сердечко, и не преминула поиздеваться.

На фразе «твое невинное сердечко» у меня непроизвольно дергается глаз. Обозвал, так обозвал.

— Хм, — хмыкаю и демонстративно отворачиваюсь от парня, с большим ожесточением принимаясь за свою работу.

— Перестань дуться, тебе не идет. Мне нравится твое милое личико, — продолжает шептать мне на ухо Алан.

— Ха! Ты в субботу позорно сбежал, — гневно шиплю на него. — Так что не надо мне тут заливать!

— Я бы попросил! — наконец и парень выведен из равновесия, не только я бешусь. — Я позорно ни откуда не сбегаю! Запомни это раз и навсегда, если хочешь, чтобы я продолжал с тобой разговаривать.

— А что тогда это было? Внезапно вспомнил, что булочки подгорают?

— Какие еще к Мерлину булочки?

— Не знаю, тебе лучше знать, какие ты там готовил.

— Что за бред ты несешь? Мозги за выходные растеряла?

— Что!? — последнее высказывание парня возмущает меня до глубины души. — Если я растеряла мозги, то ты точно растерял что-то в штанах.

Говорю и высоко задираю нос. Мол, знай наших.

И тут внимание, реакция Алана. Три. Два. Один.

— Совсем оборзела, сука, — парень хватает меня за руку и с силой прижимает к себе, со злостью выплевывая каждое последующее слово. — Ты на что намекаешь, тварь? Значит, я что-то растерял в штанах, да? А может, мне стоило растерять еще что-нибудь, например, в том переулке, откуда я тащил тебя до самой академии? Или когда отправился к ректору, чтобы снова спасти твою неблагодарную задницу? Что вообще с твоими мозгами и языком за одно долбанное воскресенье произошло!? Настолько обиделась, что не оттрахали, как очередную девку? Или ты наивно полагала, что у нас любовь, отношения и прочая лабуда, что со мной позволительно разговаривать в подобном тоне, так как Алан типа на самом деле внутри бесхребетная боязливая милашка? Так я тебе скажу, нет, нет и еще раз нет! Нет между нами ничего, не было и не будет. А то, что я тебя, тупая ты сука, не лишил девственности в субботу, можешь причислить к еще одному моему благородному поступку. Сможешь подарить свою невинность мужу, и не придется потом бегать униженно за мной, когда на следующий день я на тебя даже не взгляну.

Блондин отпускает руку и слегка отталкивает меня от себя, резко поворачиваясь к кипящему зелью. А меня в прямом смысле трясет. Столько эмоций, пульс вновь зашкаливает, и я совсем не знаю, что сказать. Черт, да я даже не могу понять, что я чувствую после этой тирады? Обиду? Да, есть такое дело. Кому ж понравится, когда тебя называют «тупой сукой» и «тварью». Но в то же время я сама виновата в том, что спровоцировала блондина на эту речь, специально перегнула палку. И ведь в конце проскочило самое главное — он вновь обо мне заботится! Переживает, что случись все между нами тогда до конца, и я буду страдать. Осознание этого факта моментально окрыляет меня, и даже возвращает на мое лицо улыбку. Мысль о том, что точно также Алан может заботиться о своем личном комфорте, я сразу гоню прочь.

— Я не хочу дарить свою невинность мужу, — проникновенно шепчу парню на ухо. — И я не буду за тобой бегать после, честно. Я все понимаю и вполне готова стать очередной девкой для тебя. Да, да.

Нервно киваю и с надеждой смотрю на его полные недоумения глаза. С минуту он молчит, а затем отвечает.

— Купи себе дилдо, озабоченная идиотка.