35

POV Алан

Со вчерашнего необычного вечера все изменилось. Не знаю, повлияло ли на нас, на меня то кафе с якобы особыми эманациями любви, но факт остаётся фактом. И, просыпаясь сегодня, я уже не чувствую себя прежним человеком. Почему-то теперь я допускаю мысль об обычном будущем не столь высокородного мага, в которой он сам волен решать, как поступать, чем заниматься в этой жизни и с кем жить. Да, раньше я всегда в открытую бунтовал против отца, высказывал ему свое недовольство в отношении планов на будущее, но по-настоящему никогда не верил в то, что для меня действительно возможно пойти наперекор его воле. Где-то в глубине души я всегда понимал, что в тот самый решающий момент я вряд ли смогу уйти от него, уйти от родового долга, осознать, что в случае подобного поступка отец по-настоящему вычеркнет меня из семьи. И потому не было никакой особой разницы в том, что и с кем я творю, Пенелопа полностью устраивала меня в качестве достаточно безопасной гавани, которую можно было бы посчитать легким бунтом против отца, чтобы не растерять собственное уважение к себе, но в то же самое время не слишком сильной оплошностью на его взгляд, чтобы он не сумел закрыть глаза на эту мою выходку.

В отношении с Абигейл все по-другому. И сегодня я чувствую, что готов к переменам, впервые по-настоящему готов. И почему бы не начать их с налаживания нормальных отношений?

— Пенелопа? Ты у себя? Можно войти? — ноги несут меня к знакомой двери быстрее, чем мозг может осознать, что происходит.

— Алан? Не ждала тебя, — конечно, девушка находится здесь, она, видимо, только что вышла из душа и в данный момент вытирает полотенцем волосы.

Я на секунду позволяю себе полюбоваться тем, как солнечный свет, льющийся из открытого окна, играет на ее смуглой коже. Пенни несомненно очень красивая девушка и заслуживает рядом с собой человека, который по достоинству оценил бы все ее качества.

С силой зажмуриваюсь. Да что ж это такое! Словно и не я встал сегодня с кровати, ведь подобные мысли никогда не были мне свойственны. Но не будь я отличным зельеваром, не проверив с утра себя на воздействие каких-либо внушений, которые легко могли проникнуть в организм вместе со вчерашним приемом пищи. Но все чисто, и я вспоминаю, что прежде, чем поставить финальную точку в наших беспорядочных встречах, я обязан проверить еще кое-что.

— Я знаю, извини, что ворвался вот так вот, без разрешения, — отвечаю наконец девушке и подхожу максимально близко к ней, — просто мне нужно кое-что проверить.

— Тебе никогда раньше по-настоящему не было нужно мое соглашение на встречу, — удивленно изгибает бровь Пенелопа.

— Да. Ты права. Но все течет, все меняется.

И быстрым движением руки я прикладываю к оголенному участку кожи на руке Пенни свой артефакт, которым так испугал Аби. И ничего, он молчит. Но ведь я и раньше знал это, верно? На краю сознания пытаюсь поймать убегающую мысль, ощущение того, что я на самом деле знаю, что означают наши совместные с Абигейл сны, не покидает меня. Я почти нащупываю нужную информацию в высокоорганизованном мозге, но Пенелопа отвлекает.

— Так, а чего пришел? Что-то случилось?

Конечно, она тоже замечает перемены во мне, слишком мы давно друг друга знаем. И с отчаянной надеждой она начинает думать, что является тому причиной, а потому я не вправе медлить.

— Мы расстаемся, Пенни, навсегда. В общем-то мы никогда по-настоящему и не встречались, все это было лишь связью, регулярным трахом, но не более того. И тем не менее ты достойна того, чтобы я лично обозначил тебе свою изменившуюся позицию. Так что можешь спокойно подыскивать себе подходящего жениха, — заканчиваю свою речь и по лицу девушки понимаю, что сказанное прозвучало слишком грубо, но назад уже ничего не воротишь, пусть так.

— Ты, ты, — она смотрит на меня со злостью и отчаянием, прорывающимся в слезы, — ты бесчувственная скотина!

И она замахивается, чтобы залепить мне пощечину. Я позволяю Пенни это сделать, я заслужил. Но вторую руку тут же перехватываю. Избивать себя истеричке не позволю.

— Всего хорошего, Пенелопа, — отпускаю ее запястье и быстро выхожу прочь, чтобы не слышать некрасивых рыданий, что затопляют комнату девушки в тот же момент, когда за мной закрывается дверь.

Первый шаг к освобождению сделан.