Больница людей и нелюдей — Глава 9. Не велика беда, коли влезет в ворота

Глава 9. Не велика беда, коли влезет в ворота

Инна:

Интерны дружно косились на меня, постоянно пытались зажать в темном уголке и выпытать, что известно скромной человечке о событиях прошлой ночи, почему-то веря, что я вот прям сейчас проникнусь/испугаюсь и все-все им выложу. Наивные. Это они не учились и не жили в моем родном колледже и в общаге на Земле. У меня за время, проведенное вне семьи, уже иммунитет на такое поведение выработался. Я только наивно хлопала глазками и успешно притворялась «блондинкой по призванию». Вампирша бесилась от злости, остальные хмыкали, но попыток не оставляли.

Вот куратору пришлось рассказать о своих предположениях. Как инкуб догадался о моих знаниях, понятия не имею, но меня вызвали «на ковер» часа через два-три после обнаружения трупа у караулки. Впрочем, подозрения начальства совпали с моими практически полностью. Сортарин альт Новус покивал, услышав мой рассказ, и тяжело вздохнул:

— Вот же неуемные. А если бы там был не один свихнувшийся маг? Что мне потом нужно было их семьям объяснять? Что двое упертых идиотов решили таким образом выяснить, кто из них круче, и направились неизвестно куда только по своей прихоти? Инка, вот ответь мне честно: тебе хоть один из них нравится?

Я недоуменно взглянула на инкуба. Он что, серьезно интересуется моим мнением? С чего бы это?

— Норн куратор, так а кто меня спрашивает? Они ж вроде уже определились с очередностью и без моего мнения.

Синие глаза посмотрели на глупую человечку с непонятным снисхождением:

— Да… Как все запущено… Не думал я, что настолько… Ладно, иди работай.

Да как скажете. Не вопрос, в общем-то. Вот только кто мне объяснит, что это было?

На следующий день разговоры в больнице немного поутихли, вопросы и догадки отошли на второй план, нас, неопытных интернов, снова почтил своим вниманием один хорошо нам известный волчий оборотень, и жизнь в принципе вошла в обычную колею. Вот только приставания этого самого оборотня стали чересчур навязчивыми.

У матери нас было семеро. Все — девахи. Всех нужно накормить/напоить, одеть/обуть, вырастить, обучить и выдать замуж. Та еще постоянная мигрень.

Отцы обеспечивали материальную поддержку только двоим: первая, умница- красавица Александра, или Сандра, как она всегда представлялась в разговоре, когда ей исполнилось шестнадцать лет, поехала к отцу в Саратов, там без проблем поступила в технический колледж, вышла за местного бизнесмена и уже пару лет как растила двойню.

Третья, Веруня, особо не блиставшая красотой, но бравшая свое харизмой, тоже переехала к родному батюшке, в Самару, только в четырнадцать лет. Тот напрягся немного да и отправил кровиночку обучаться в московский колледж. Теперь Веруня — бухгалтер, заочно учится на экономиста, работает в иностранной компании, успешно делает карьеру и не спешит замуж. Ей, как и мне, отбил охоту к серьезным отношениям пример матери.

Остальные девчата, считая меня, вторую по старшинству, с детства осознали простую истину: надеяться можно только на самих себя. Никто другой нас в жизни не протолкнет. А значит, надо уметь как кусаться, так и царапаться, в прямом и переносном смыслах. Что мы успешно и делали, как только к нам пытались приставать с очевидными для нас дурными намерениями. Девчонки Любовы по праву считались первыми драчунками в нашей забытой Богом глуши. Мать, конечно, твердила нам о приличествующем девушкам скромном поведении, но мы все равно при случае не гнушались пользоваться мальчишьими приемами. Хотя и очень уж жестокими нас назвать нельзя было.

По трупам шагать, не оглядываясь, могла только четвертая, Инга, она в пятнадцать лет уехала в Питер, где, применяя все свои женские чары, поступила в колледж, а затем, по протекции одного из своих «кавалеров», устроилась менеджером в гостинице. Подозреваю, для ее карьеры это был еще не предел.

Оставшиеся три дочери тоже готовились разлететься по свету, пока познавая науку жизни с помощью картин сельского быта и собственной фантазии.

Боевое детство с его многочисленными конфликтами и нескучное отрочество, плавно перетекшее в «колючую» юность, пришли на ум сами собой, и когда один чересчур нахальный врач из расы оборотней попытался в столовой в очередной раз напроситься на свидание, я тактично послала «товарища», активно налегая на свинину под кисло-сладким соусом. Намека мужчина, как и следовало ожидать, не понял и подловил меня с чашкой кофе уже в ординаторской — народ очень не вовремя разбрелся по пациентам. Мне рассказали о чересчур скучном вечере и предложили скрасить его своим присутствием. Я в ответ напомнила о вампире и спросила, есть ли письменное разрешение от моего будущего «хозяина». Блохастик скривился, будто авоську лимонов за один присест слопал. На этом наше общение, слава всем местным богам, и завершилось.

Измученного Астона, появившегося весьма кстати в помещении, я готова была расцеловать в обе щеки. Гном никогда особой внимательностью к житейским делам не отличался, посвящая всего себя работе и науке, поэтому даже не сообразил, что прервал «теплую» беседу. Усевшись за стол и устало откинувшись на спинку высокого стула, он начал ворчать, жалуясь собеседникам на переполненность палат у русалок. Признаться, такая тема меня удивила.

— Откуда там пациенты? Они же появляются в этих своих «водоемах» раз в неделю, не чаще.

— Понятия не имею. Но сейчас заполнены все палаты. В некоторых даже по двое лежат. И все — на нас с Аринором.

Сурина:

— Сорти, но это же полная чушь! Какое примирение?! Какой обмен кадрами??? Это… Это…

— Это приказ сверху, Сурина. Тебе ли не знать, что в высших кругах люди уже давно интегрированы в общество нелюдей. И только средний класс и бедняки считают все байки о нас страшной правдой и шарахаются от наших рас как от прокаженных?

— Вот пусть и дальше шарахаются! Живее будет!

— Сурина… В тебе опять проснулись детские обиды и комплексы… Первые жены всех «высших» кланов — люди. Всех, Сурина. Тебе это ни о чем не говорит?

— Говорит. О том, что все вокруг свихнулись! Человек и вампир на равных живут под одной крышей! Да я большей чуши и дичи и не слышала никогда! Мне плевать, что эти «высшие» затеяли! Я не собираюсь участвовать…

— Собираешься. Или тебе напомнить о контракте? А по поводу жизни под одной крышей… Зачем далеко ходить? Вы с Инкой спокойно уживаетесь в комнате. Скажешь, нет?

Не скажу! А если и скажу, то только одну нецензурную брань! После войны рас, после всего того, что нам, нелюдям, пришлось пережить, после всех тех, кого мы потеряли, продолжать тесное сотрудничество и по-дружески общаться с людьми?! Да никогда!

— Судя по твоему виду, вопросов у тебя не будет. Уже хорошо. Инка, у тебя есть вопросы?

Туша, сидевшая молча все то время, что я пыталась достучаться до куратора, лишь пожала плечами:

— Никаких. Хотя… Тому врачу, что здесь будет работать по обмену, никакого несчастного случая не устроят?

— Тебе же не устроили, — фыркнула раздраженно я. Нашлась умница. — А надо бы.

— Я зубастая и дурная, да еще из другого мира, где никаких нелюдей и в помине нет, а он вас всех изначально бояться будет. С вашими-то предрассудками.

Я вспыхнула и готова была ответить по делу, да еще и желательно с «доказательствами», но этот инкуб!!! Он, словно не заметив моего настроя, улыбнулся ей. НЕЖНО улыбнулся!!!

— Не волнуйся, Инка. Я, Мастер и главврач самолично наложим на этого специалиста необходимую защиту.

— Угу. Ясно. А спать мы где будем?

— В каком смысле, где? Как и обычно, после работы на людских этажах, вы с Суриной будете возвращаться к себе, в общежитие. Все человеческие врачи ночуют вне стен больницы.

— Тогда все понятно.

Инна:

Пообщаться с гномом и подробно расспросить его насчет непонятного поведения русалок я не успела: сирин немедленно вызвала меня к куратору. Теряясь в догадках, что на этот раз хочет от моей светлости инкуб, я, уже подходя к кабинету, наткнулась на подходившую с другой стороны коридора вампиршу. Оказалось, Сортарин альт Новус пожелал одновременно пообщаться с нами обеими.

Усевшись в кресло, стала внимательно слушать. М-да… Что-то у меня не вызвала энтузиазма идея начальства: обмен кадрами — это, конечно, хорошо, но не в случае с трусливыми, запуганными людьми и дубоголовыми нелюдями. Права Сурина, что бесится: я-то спокойно за свою сойду, а вот ей придется потрудиться, чтобы характер спрятать. Да и то не факт, что не вспыхнет при первом же неудобном случае.

— Сорти, но это же полная чушь! Какое примирение?! Какой обмен кадрами??? Это… Это…

Да, в кои-то веки я с ней согласна. Судя по тому, как нас с вампиршей встречали на людских этажах, «радость» от обмена будет взаимной. И очень долгой…

Оп-па… Сверху, говорите? Все первые жены — человеческой расы? Интеграция нужна? Вот что-то не складывается у меня мозаика… Злобные жестокие нелюди, что пьют кровь у несчастных людей, во всех смыслах этого слова, зачем-то берут этих самых ни к чему не приспособленных людей себе в жены… Для чего, спрашивается, если человеческие самки совершенно бесполезны? Ох, чувствую, народ опять «кормят» всякой лажей. А реальность совсем другая.

Да? То есть женщина-вамп не только лично меня не любит? Кто-то из людей основательно подергал ее за клыки еще в глубоком детстве? Видимо, качественно так подергал. Даже боюсь спрашивать, что с этим безумцем стало.

— Судя по твоему виду, вопросов у тебя не будет. Уже хорошо. Инка, у тебя есть вопросы?

У меня? О, да. Уйма. Только смысл все их задавать? Все равно или не ответят, или ответят, но с определенными, не очень хорошими последствиями. Хотя, может, я просто перечитала шпионских детективов в свое время?

— Никаких. Хотя… Тому врачу, что здесь будет работать по обмену, никакого несчастного случая не устроят?

Пофырчи, вампирша, пофырчи. Вполне логичный вопрос. Вы тут все со своими расами, как с бесплатным кульком из магазина, носитесь. Это я безголовая, да еще из другой реальности. Мне общаться с вами не страшно, может, потому что до сих пор поверить в ваше существование не способна. А вот как отреагирует тот местный бедняга, которому всю жизнь, с рождения, ужастики о вас, таких добрых и спокойных, рассказывали? Боюсь, как бы инфаркт у «товарища» не приключился от радости великой. Так что да, это один из важных вопросов.

Мы уже заканчивали общение, когда дверь распахнулась, явив нам двух усталых, вымотанных интернов. Тролль и гном. Ну и что в этот раз случилось?

— Норн куратор, там русалки… Они… Они Инку требуют…

Молчание в ответ, и наши ошарашенные взгляды. Кажется, у парней все же поехала крыша… В отпуск им надо. Или хотя бы в увольнение. Нужно подсказать начальству.

— В каком смысле — требуют? — Первым отмер инкуб.

Вот это выдержка. Молодец, мужик. Я, боюсь, долго еще в себя приходить буду. Да и вампирша вон, судя по взгляду, ошарашена ничуть не меньше меня.

— В прямом. Утверждают, что собираются лечиться только у человеческой женщины, работающей на этажах нелюдей. Все остальные врачи им категорически не подходят.

Бред. Крыша, ау! Возвращайся давай. Да кто я такая, по сравнению с опытными и знающими докторами БЛиНа? Так, подай-принеси. Что у них в русалочьих водоемах распыляют?

— Инка…

— Да, норн куратор?

— Ты ничего не хочешь объяснить?

Я? Да кто бы мне объяснил?

— Норн куратор, я понятия не имею, что происходит.

Молчание. Потом:

— Хорошо. Значит, сейчас пойдем к русалкам все вместе. Там у них все и выясним.

Оказалось, русалки были беременные. Все. Вот так вот собралась «флотилия» хвостатых дев на сносях и решила рожать исключительно у творящего чудеса человеческого акушера, то есть у меня.

Мол, и быстро, и безболезненно. М-да, хорошая реклама, ничего не скажу. Сортарин привычно ржал, аки мерин, Сурина шипела отборные ругательства сквозь зубы, а я готова была прибить этих будущих матерей здесь же, чтобы далеко не ходить, так как понятия не имела, что мне с таким «стадом» делать. Выручил тролль. Он что-то прошептал на ухо гному, Астон пакостливо ухмыльнулся и отозвал меня в сторонку. Через несколько секунд я повернулась к счастливым роженицам, сияя качественной иллюзией полуразложившегося мертвеца. Улыбающегося, прошу заметить, мертвеца. Как эти рыбины верещали. Рев стоял, наверное, на все здание. Зато и исчезли мамаши с уже появившимися дитятями в мгновение ока. Инкуб, не стесняясь, выл от хохота, вампирша уже орала почище тех рожениц. В общем, весело было всем.

Сурина:

Эта идиотка отправила куда подальше все мои медицинские знания и умения, в том числе и связанные с акушерством, просто напугав до смерти несчастных русалок!

Инкуб, как обычно, был счастлив — как же, удалось в очередной раз повеселиться за счет тупой докторицы. Я боюсь даже представить себе, как отреагирует на такие методы главврач, сторонник традиционной медицины, если вдруг найдется самоубийца, пожелавший доложить троллю о новых методах лечения, примененных человеческой Дурой!

Так как у нас с этой дебилкой завтра должна была начаться работа на человеческих этажах, ни меня, ни ее сегодня больше не нагружали: мы пообедали, эта туша еще и булочек на вечер нахватала, так сказать про запас, затем я отконвоировала ее до комнаты, а сама пошла жаловаться на жизнь к эльфийке.

— Зикки, ну вот что ты хохочешь! Тридцать русалок, собранных со всех палат в одном помещении, это тебе не шутки! А если бы начались осложнения? Только богам известно, как могли отреагировать беременные самки на подобный стресс! Зикки!

— Сури, ты слишком серьезно все воспринимаешь. Проще смотри на жизнь. Тем более Инка изначально и не мечтала работать страшилищем. Что поделать, если той, первой, мамаше понравился такой оригинальный способ родов.

— Сортарин не должен был ей позволять…

— Да? И что тогда? Как бы вы сумели успокоить разошедшихся беременных дамочек? Думаешь, куратор сам начал бы роды у них принимать? Это если бы они вам дались. Русалки, как ты помнишь, народ своевольный. Сказали — хотим определенного врача, и попробуй с ними поспорь. Так что прекрати срываться на Инке. В тот момент она действовала по ситуации.

Инна:

На людских этажах мы с вампиршей активно работали уже несколько дней. Нам выделили две небольших и не очень уютных комнатки возле поста гоблинов- охранников, и именно в них мы и принимали посетителей. Стол, стул, кушетка, шкаф возле окна и чайник на тумбочке у шкафа — вот и вся обстановка. Е очень-то поработаешь в таких аскетических условиях. Но выбора, увы, не было.

Распределяли людей все те же гоблины, стремившиеся дать одинаковую нагрузку нам обеим. Не знаю, как там управлялась со своими немногочисленными пациентами Сурина, а мне буквально через одного встречались бойкие старушенции, так и норовившие проверить непонятную человечку на признаки вампиризма — от чеснока с его убойным, плохо выветривавшимся запахом я спасалась сама, когда приносили колья, приходилось звать охрану.

В общем, работа оказалась не бей лежачего: то ли изначально у людей пациентов было мало, то ли нам просто не доверяли особо серьезные случаи, но максимум, чем я занималась, — это давала таблетки и порошки от насморка и головной боли. И практически все свободное время я посвящала распитию травяного чая (кофе тут не готовили принципиально) и поеданию среднего качества булочек. Обычно — с фруктами. Да уж, на этажах у нелюдей кормили не в пример вкуснее и питательней.

Когда отворилась дверь и вместо очередного человеческого пациента на пороге объявился уже знакомый мне тролль санитар, я искренне удивилась:

— Барнок? Ты тут как оказался?

— Тебя пациенты у нелюдей ждут, — ухмыльнулся верзила. — Персонально.

А, ну да. Сирин же здесь не слышно. Приходится гонцов посылать. Стоп.

— Персонально? Опять русалки?

— Если бы. Домовые.

Упс.

— И что им надо?

— Как что? Шоковую терапию в твоем исполнении. Вставай давай. Я гоблинов предупредил.

Ладно, домовые так домовые.

В одном из коридоров на этажах нелюдей мы с троллем (тот, похоже, намылился со мной, чтобы полюбоваться бесплатным представлением: «Злая Инка и бедные- несчастные домовушки») неожиданно наткнулись на оборотня. Рядом с Инолом топал, постоянно затравленно оглядываясь по сторонам и испуганно вжав голову в плечи, парнишка лет двадцати, не старше. Мелкий, мне едва достает до плеча, метр пятьдесят-пятьдесят пять, не выше, худой, как щепка, весь дрожит от страха. Человек. Похоже, тот самый тип, которого прислали для обмена опытом. Бедный. Понапридумывал себе ужастиков, теперь глаза от пола поднять боится. Ну и как он в таком состоянии будет опыт перенимать?

— О, Инка, — обрадовался мой приятель. — Насовсем к нам вернулась или в гости заглянула?

— Домовые вызвали, — пожала я плечами и поняла, что сморозила глупость.

К нужной палате нас пришло существ пятнадцать, если не больше. Да, я смотрю, совсем народ заскучал без моих постоянных показательных выступлений…

В помещении уже собрались все «болезные», причем зуб даю, многие просто притворяются таковыми, ибо возбужденно блестящие глазки и с трудом сдерживаемая улыбка на подрагивающих от предвкушения губах никак не могут быть симптомами депрессии. М-да, пора мне отдельную плату за свои выступления брать… Ну или кофе с молоком. За вредность профессии… А то чувствую себя дрессированной обезьянкой в руках у клоуна…

— Ты, детка, нам пострашней чаво придумай, — подал голос одни из бородачей, сидевший ко мне поближе. Угу, уже. Разбежалась. Меню они заказывают, блин.

«Мученики» торжественно расселись полукругом по кроватям, тесня друг друга на матрасах, я плюхнулась на стул с высокой удобной спинкой, стоявший прямо посередке (явно специально для меня поставили…), оставив добровольных зрителей стоять за спиной, в дверях. Такс, и какой у нас на сегодня план действий? Снова байки им рассказывать? Так я часть уже в прошлый раз пересказала. На сегодняшнюю толпу, боюсь, остатков просто не хватит.

Вспомнив боевое отрочество и бесплодные попытки каждый вечер уложить нахальных младшеньких спать, нахмурилась и начала замогильным голосом рассказывать о сказку о пряничном домике. Вообще, если выбрать правильную интонацию и подобрать верное выражение лица, то даже в сказке о Буратино можно усмотреть неплохой такой триллер. История же о двух маленьких, практически потерявшихся в темном густом лесу детях в данной ситуации была как нельзя кстати.

Честно, я сначала думала, мои подопечные разрыдаются: вон и бороденки начали подрагивать, и в глазах нечто тоскливое появилось. Но нет, когда я дошла до подробного красочного описания ужасной колченогой ведьмы с крючковатым носом и разными глазами (ну прям с местных горгулий писано…), послышался синхронный грохот. Причем с обеих сторон. О как. Ну тут понятно: мелочь вся в обморок попадала, друг друга своими телесами передавив. А вот кто там, сзади, среди докторов, хилый затесался?

Встала, повернулась. Народ расступился, кто-то уже присел на корточки. Кого они так внимательно рассматривают? Подошла поближе. Ба, знакомые все лица. Тот самый парень, которого из человеческих этажей по обмену прислали. Слабая психика. И как он собирается дальше работать, дрожащий такой?

— Что, прямо все дружно в обморок грохнулись? — Забив на дежурство на человеческих этажах, я беспардонно завалилась в ординаторскую к нелюдям и нахально вытребовала себе кружку нормального крепкого кофе. Интерны, все, кроме вампирши, как раз отдыхали от трудов праведных. Инол пришел со мной, народ, видя, как ржет без остановки оборотень, насел на уставшую меня и заставил нас с оборотнем пересказывать в лицах триумфальное выступление «грозной Инки». В самом начале рассказа в комнате объявился и мой приставучий ухажер — блохастый волк. Стоял слушал со всеми, не забывая изредка стрелять в меня глазками. Думает меня пронять? Наивный.

Насладившись рассказом, эти обормоты потребовали в следующий раз без них выступление не начинать. А оно мне надо — этот следующий раз выделываться?

— Угу. И домовые, и тот парень, что у вас по обмену, за компанию с ними. — Божечки, какой чудесный здесь кофе. Не хочу вниз к тому пойлу, что идиоты явно по ошибке чаем называют!

— Дарил? Этот трус, — скривился тролль. — Он даже от Зикки шарахается. И зачем его прислали? Не могли кого нормального из людей подобрать?

— Балласт скидывают, — ответила я, с сожалением допивая последний глоток. — Отдали того, кого не жалко. На растерзание, так сказать. Погибнет — да и фиг с ним.

Зато договор…

— Я не балласт! — Прервал меня негодующий, дрожащий, тонкий голос от двери. Что такое не везет и как с этим бороться. — Я — подающий надежды хирург!

— Правда? — Равнодушно глянула я через плечо. — И с каких пор подающие надежды хирурги от простенькой детской сказочки без чувств наземь падают? Ты в зеркало на себя смотрел? Даже сейчас стоишь зеленый от ужаса.

— Ты! Ты! — О, похоже, у кого-то зубки прорезались. Ничего, пусть лучше позлится, чем будет жалеть себя. — Ты, между прочим, человек! А с этими заодно!

— А, расист, — понимающе кивнула я и безразлично хмыкнула. — Тогда нам с тобой больше не о чем разговаривать. Так, народ, — это уже к молчавшим нелюдям, — моя смена закончилась, я спать. Удачи вам в нелегком и бесполезном деле приручения этого умника.

Встала, медленно, чуть раскачиваясь, пошла к двери. Паренек мгновенно шуганулся от моего сиятельства, словно я была грозной и голодной вампиршей. Да, нет на него Сурины, она бы быстро показала, кто здесь начальник. А вообще, ну его в Бездну. Еще о дураках мне думать недоставало.

— Инка, я провожу.

Вашу ж дивизию. Опять незабвенный «хвостик». Хотела послать на небо за звездочкой, но уж больно серьезно смотрел оборотень. Что-то по секрету сказать хочет? Ладно, пусть его. Пожала плечами, и мы пошли вместе.

До перехода в общагу нас довез лифт. Там, как только вышли из дверей, волк отошел немного в сторону, чтобы не стоять в проходе, и тихонько позвал:

— Инка?

— Угу? — Остановилась я.

— Я тут кое-что узнал сегодня…

И почему мне уже не нравится начало?

— Вас с Суриной до конца обмена хотят Мастеру отдать. Под его личное руководство.

Какое счастье…

— Послушай…

— Конрад.

А? Что? Ладно, как скажет.

— Послушай, Конрад, что такого в этом Мастере? Почему его все боятся?

— Скажем так: он очень стар, очень силен, очень опытен. Поговаривают, что он еще в войну рас сражался. Причем никто не знает, на чьей именно стороне.

Да? Насколько мне помнится, война рас была очень давно… Люди столько не живут…

— Но тогда получается… Он не человек?

— Получается…