Глава 56

Кляп из моего рта вынули, как только мы выехали из города. Тут, на пустой дороге никто не услышал бы меня, вздумай я закричать. А выпрыгивать на ходу из кареты со связанными руками было бы просто безумием.

Но поскольку теперь я могла говорить, я не могла не задать тот вопрос, что меня волновал.

— Кто велел вам похитить меня? Вы хоть понимаете, что это преступление?

Сидевший напротив меня мужчина криво усмехнулся:

— На заплатила за это какая-то мамзелька. Имени мы у нее спрашивать не стали, нам оно без надобности. И можете мне не верить, барышня, но вы должны быть рады, что за это дело взялись именно мы с братом! Потому что наша заказчица вообще-то хотела, чтобы мы вас укокошили. Только мы не душегубы какие-то, так мы ей и сказали. Сторговались на том, что мы отвезем вас в Галлею и оставим там. И по моему разумению, так оно и для вас будет лучше. Весь город знает, что вы сидели в тюрьме. И вернетесь туда, если снова окажетесь в Тирелисе. Неужели вам не обидно? Вы столько помогали бедным людям, вот только в суде это вам не зачтут. Не нужно было вам соваться в дом его светлости. У богатых есть свои врачи! Которые ни по што не стали бы помогать нам.

— Вы ошибаетесь, сударь! — возразила я. — Прямо сейчас в городской больнице помогают простым пациентам сразу несколько врачей дворянского происхождения.

— Вот оно как? — удивился он. — Ну, да вам-то от этого не легче. А в Леандрии вас никто не знает, там вас никто не станет искать.

Он думал, что успокаивает меня, но каждое его слово заставляло меня вспоминать о тех людях, которые могли пострадать из-за моего бегства.

— Пожалуйста, отвезите меня назад! — попросила я. — Я заплачу вам столько, сколько скажете. У меня есть деньги!

Мой собеседник посмотрел на меня с недоверием. Я была не похожа на состоятельную даму.

— Мы не привыкли нарушать слово, барышня! И раз уж мы взяли деньги за то, чтобы доставить вас в Галлею, то именно это мы и сделаем.

Через пару часов мы остановились, съехав на обочину. Ночь была темной, безлунной, и было опасно ехать по узкой горной дороге.

Эта остановка дала мне надежду. Если меня хватятся ночью, то станут искать. Конечно, никто и подумать не сможет, что меня похитили. Но даже если все решат, что я сбежала сама, то жандармы кинутся в погоню, в том числе и по этой дороге. И уж тогда я как-нибудь постараюсь привлечь их внимание.

Мне развязали руки и даже позволили выйти из экипажа и уединиться в лесочке. Но пробовать бежать не было никакого смысла. Это только их разозлит.

Как только рассвело, мы снова тронулись в путь. Я впервые была так высоко в горах, и несмотря на свою тревогу, я рассматривала проплывавшие за окном пейзажи с большим интересом.

Меня быстро укачало, и я заснула, хотя совсем не собиралась этого делать. И проснулась я только тогда, когда карета остановилась так резко, что я едва не упала на своего спутника. И вскрикнула, когда увидела, что он схватился за нож.

— Сидите тихо, барышня! — прошипел он.

Я попыталась посмотреть в окно, но конвоир торопливо задернул штору.

— Оставайтесь на козлах, месье! — услышала я вдруг знакомый голос. — И тогда я не сделаю вам больно! Нет-нет, оружие нам ни к чему! Будьте благоразумны, и я отпущу вас! Надеюсь, вы знаете, кто я такой?

Слёзы хлынули у меня из глаз. Он поехал за мной! Он меня нашел!

— Это хозяин провинции, герцог Лавальер! — сообщила я сидевшему напротив меня мужчине. — Вы же не хотите с ним ссориться? Не думаю, что вам заплатили достаточно, чтобы пойти на такой шаг.

— Что вам угодно, ваша светлость? — наш кучер тоже узнал всадника. — Мы мирные путники и никому не хотим зла.

— Тогда, сударь, вы же не станете возражать, если я загляну в вашу карету? Дело в том, что этой ночью у меня украли то, что мне очень дорого! И я намерен найти это во что бы то ни стало!

Мое сердце затрепетало. Он говорил обо мне! Я была ему небезразлична!

И я с мольбой посмотрела на своего стража.

— Прошу вас, сударь, отпустите меня! Я скажу его светлости, что вы обращались со мной хорошо, и он не станет вас наказывать! Ведь вы же ни в чем не виноваты!

Его шляпа давно съехала на затылок, и теперь мне было хорошо видно его лицо. Он был уже не молод и явно пошел на это преступление не от хорошей жизни.

— Мне нужны эти деньги, барышня! — с сомнением прошептал он. — Я уже отдал их своей семье.

— Они останутся у вас! — заверила я.

— Мадемуазель Эстре, вы здесь? — громко спросил его светлость.

— Да! — воскликнула я. — Я здесь!

И открыла дверцу экипажа.

И случилось это ровно тогда, когда подле этой дверцы оказался сам Лавальер. И когда я попыталась выйти, я очутилась прямо в его объятиях.

Мне показалось, что он был обескуражен этим столь же сильно, как и я сама. Но это не помешало ему найти подходящие к случаю слова.

— Я наконец-то нашел вас, Вероника! И уже не намерен вас более отпускать!

Он поставил меня на землю так осторожно, словно я была фарфоровой вазой. И мы стояли друг против друга и молчали. И в этом молчании было куда больше смысла, чем в любых признаниях.

Мы даже не заметили, как экипаж поехал дальше, стараясь скрыться с наших глаз. А когда мы поняли, что остались одни, его светлость мягко улыбнулся:

— Вам придется поехать вместе со мной верхом! Надеюсь, вас это не сильно смутит?

Я не смогла ответить на этот вопрос. Потому что покраснела, стоило мне только представить эту картину. И вместо этого спросила сама:

— Как вы нашли меня, ваша светлость?

— На рассвете я как обычно приехал в больницу. Мадемуазель Дайсон отправилась вас будить и увидела, что в комнате вы не ночевали.

— Должно быть, вы подумали, что я сбежала?

Но он покачал головой:

— Нет, я был уверен, что это не так. Вы самый честный и благородный человек из всех, кого я знаю! Вы ни за что ни нарушили бы данное Мерсеру слово. И поэтому я за вас испугался. Мадемуазель Эсме вспомнила, что днем к вам приезжала какая-то дама, и по ее описанию я понял, что речь идет о мадемуазель Рошен.

Он помрачнел, когда заговорил о своей невесте.

— Да, — подтвердила я. — Мужчины, что похитили меня, сказали, что им заплатила за это знатная дама. И я решила, что речь идет о вашей невесте.

— Это была именно она, — признал он. — Когда я вернулся в поместье, я заставил ее сказать мне правду. Она клялась мне, что сделала это для вашего же блага.

Тут он горько усмехнулся. Он, как и я, совсем не верил в это.

— Впрочем, хотел бы сразу сказать, что мадемуазель Рошен более не моя невеста. Мы расторгли помолвку.

— О! — растерянно протянула я. — Мне очень жаль!

— Не стоит сожалеть, мадемуазель! Брак без любви не принес бы счастья ни ей, ни мне. Впрочем, сейчас вряд нужно говорить об этом. Нам пора отправляться в путь!

— Надеюсь, полковник Мерсер поверит, что я не пыталась сбежать из города.

— О, я бы не надеялся на это! — улыбнулся он. — Потому что сейчас вам действительно лучше сбежать!

— Что? — не поняла я. — О чём вы говорите?

— О том, что я отвезу вас именно туда, куда и собирались вас отвезти те господа, что вас похитили — в Леандрию!

Я посмотрела на него с изумлением.

— Вы с ума сошли, ваша светлость?

— Ничуть! — заверил меня он. — Просто я считаю, что вам какое-то время лучше побыть за границей.

— Но это невозможно! Вы что же, думаете, что я буду отсиживаться там в то время, как другие люди понесут за меня ответственность! И это не только полковник Мерсер, но и доктора-маги, которые ради меня пришли работать в нашу больницу! Их тоже обвинят в нарушении закона и осудят!

Я не понимала, как он вообще мог предлагать мне такое после того, как сам же похвалил меня за честность?

— Не беспокойтесь, Вероника, я уже обсудил это и с вашими коллегами, и с вашими отцом. И все они одобрили мой план. А что касается полковника Мерсера, то он уже не молод и в скором времени собирался уйти в отставку. Так что даже если он лишится своего звания и пенсии, я компенсирую ему это. Я заплачу ему столько, что хватит не только ему самому, но и его детям.

Но я всё равно замотала головой.

— Благодарю вас, ваша светлость, но не могу воспользоваться вашим великодушным предложением!

Уголки его губ снова чуть дернулись.

— Если потребуется, мадемуазель, то я отвезу вас в Эларию силой. Я уже получил на это разрешение вашего отца!

Но прежде, чем я успела возмутиться его самоуправством, мы услышали цокот копыт. А вскоре из-за поворота показался всадник, который громко кричал:

— Дорогу королю!