Глава 13

Старые то они старые, но они на лыжах, а я нет. Хотя были у меня с собой лыжи в овраге, чего я дурень их не взял? Не отстают от меня преследователи, даже минуты отдыха не могу себе позволить. Мне уже и в энцифалитке одной жарко, а сердце готово выскочить из груди. То и дело мимо проносятся пули, срезая ветки или с глухим стуком ударяясь о стволы деревьев. В ответ я не стреляю. Потому что не вижу куда, а патронов и так кот наплакал. Ну и они меня не видят, слышат только, вот на шум и бьют, не давая передохнуть и расслабится. Для профилактики стреляют на каждый подозрительный шорох, по густому кустарнику, по затененным местам, по лощинкам и овражкам, по всем местам, которые кажутся им опасными, даже без видимой цели.

За мной идут не менее трёх человек, значит возле оврага остался раненный (или убитый) мною стрелок, и ещё один. Теперь парням точно будет проще продержаться, это конечно греет душу, но вот только легче мне не становится. Я не марафонец, бегать я не привык и вообще никогда не любил, да ещё и по пересеченной местности. Такие как я, здоровые и тяжёлые мужики, к бегу плохо приспособлены. В первые минуты погони я выложился по полной и слегка увеличил отрыв, но сейчас меня похоже нагоняют.

В тайге уже темно. Наверху, если посмотреть сквозь кроны деревьев, ещё есть проблески света, а внизу уже хоть глаз выколи. Даже в свете фонаря бывает сложно отыскать нужную тропу, я же сейчас бегу почти на ощупь. Только мой компас, фосфорный циферблат которого светится на моей руке, не даёт мне сбиться с пути. Ветви деревьев и кустарников хлещут по лицу и телу, я уже несколько раз натыкался на торчащие сучки и корни деревьев и только чудом, ещё цел и невредим. Моим преследователям легче, они идут за мной, искать дорогу им не надо, я сам им её прокладываю. В довершении всего, погода резко испортилась. Порывами бьёт ветер, на небе густые, тёмные облака — скоро будет дождь или снег. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Я выбиваюсь из сил.

То, что мне нужно что-то предпринимать, я понял уже час назад, иначе эти фашистские недобитки меня дожмут. По глубокому, мокрому и рыхлому весеннему снегу мне далеко не уйти. Варианта всего три. Первый — можно найти укрытие и попытаться спрятаться, пропуская погоню через себя. Но они довольно близко, как следует замаскироваться не будет времени и велик шанс, что меня найдут. В плюс этого варианта только наступающая ночь, которая дает хоть какие-то шансы. Второй вариант — устроить встречный бой. Затаится и встретить погоню огнём, попытавшись зацепить хоть кого-то из преследователей. Вполне рабочий вариант, это у меня уже получалась, покойный дед Савелий тому пример. Минус тут тоже есть, и он довольно большой, моя фора сгорит и вновь оторваться от команды Палыча у меня скорее всего не получится. Ну и третий вариант, который я всерьез рассматриваю, сделать крюк и выйти погоне в тыл или во фланг. Волчья петля, так ещё этот манёвр называют. У меня с собой винтовка, если стрельба будет не впереди, возможно на неё поначалу и не обратят внимание. Можно будет попробовать зацепить одного или даже двоих, и пока он сообразят в чем дело, попробовать уйти. Как там мой инструктор по «сборам» про тактику боя в лесистой местности говорил? Вспомнил: «Если противник преследует вас развернувшись цепью, постарайтесь зайти к нему на правый фланг. Расстреливайте эту цепь сбоку, как групповую мишень. Используйте преимущество, которое дает левостороннее правило — с разворотом вправо противнику на первых минутах боя стрелять будет неудобно, непривычно, его стрелки будут разворачиваться вправо стволами в спины друг друга. Сбоку противник на какое-то время будет открыт для вашего огня, он потеряет это время на перестроение вправо. Выиграет тот, кто при встрече среагирует первым и создаст мгновенный перевес концентрированным огнем сбоку в правый фланг противника. По обстановке поле боя и самого противника надо «закручивать» по часовой стрелке, приближаясь к противнику на дистанцию кинжального огня». Ну что же. Настало время попробовать повторить эти знания на практике.

Шанс уйти с первоначального маршрута представился мне довольно скоро. Небольшой ручей, чьё быстрое течение позволило ему освободится ото льда раньше других лесных источников. Услышав впереди журчание воды я не раздумывая прибавил хода, делая рывок вперёд и с разбега прыгнул прямо на середину стремнины. Тут же, не обращая внимание на промокшую одежду и обувь, повернул вправо и рванул по руслу ручья стараясь двигаться как можно быстрее.

Пробежав метров сто, я выбрался из ледяной воды и стараясь не шуметь, стал возвращаться назад, делая крюк. В той стороне где я запрыгнул в ручей прозвучало несколько выстрелов. Страхуются падлы, стреляют по всем подозрительным местам, но одно хорошо, я уже почти за их спинами.

Лыжню, оставленную стрелками я сразу не увидел, просто споткнулся о накатанную полозьями колею и тут же развернувшись пошёл по оставленному следу, вскинув на плече трофейную «мосинку». Я иду по вмятому лыжами следу, а значить я в тылу у группы преследования. Лыжня, по которой я иду оставлена одним человеком, значит преследователи идут неширокой цепью, а не друг за другом. Это хорошо, скорее всего друг друга они не видят, сосредоточив всё внимание впереди.

Вот они. Двое. Третьего пока не вижу. Остановились на берегу ручья и подсвечивая себе фонариками осматривают противоположный берег, выискивая мои следы. Между нами метров двадцать. Такой шанс нельзя упускать, и я стараясь не шуметь, скидываю со спины автомат, прислонив винтовку к дереву. Времени возится с установкой прицела нет, они и так на дистанции прямого огня, и я, приложив приклад автомата к плечу просто навожу ствол на групповую цель.

Щелчок предохранителя они услышали, но предпринять уже ничего не успели, длинная очередь, на десять патронов перечеркнула темные фигуры, а я на мгновение ослеп от вспышки и выстрела. Не останавливаясь, чтобы посмотреть на результат, хватаю винтовку и перемещаюсь ещё правее, за соседнее дерево. Упавшие фонари продолжают светить, и я вижу, что на берегу кто-то шевелится, тут же, добиваю остатки патронов в магазине по этой возне, а в дерево, за которым я укрылся впивается винтовочная пуля. По вспышкам бьют, их хорошо видно в опустившийся на лес темноте. Зацепил я кого-то или нет, пока не понятно, но должен был, я стрелял почти на дистанции пистолетного выстрела и хоть одна из двадцати выпущенных пуль, но должна была найти свою цель.

Не ожидая, пока ко мне пристреляются, снова меняю позицию. С берега никто не стреляет. В свете лежащих на земле двух фонариков движения не видно. Ставший бесполезным автомат закидываю на спину и беру в руки винтовку, к ней у меня всего пять патронов, которые успел зарядить зарезанный мною бандит.

— Хорошо стреляешь Кирюха! — голос Палыча неожиданно разносится в наступившей тишине, где-то впереди. Точно определить направление невозможно, но он довольно близко.

— Как учили! — отвечаю я, нервно сжимая винтовку в руках. Кого бы я там не зацепил, но похоже, что моему главному врагу пули не досталось.

— И чего делать будем? Ты один, я теперь тоже. Ты молодец, хороший враг, тебя убивать будет интересно. Но я предлагаю вернуться к нашему разговору. Я согласен тебя отпустить, ты заслужил. Если расскажешь, где тайник, я уйду.

— Нет Палыч. Теперь мы с тобой до конца тут вопрос решать будем. Или ты, или я.

— Дурак ты Кирюха. Я на лыжах, тебе же до них ещё добраться надо. До посёлка я в любом случае успею дойти первым, а там твоя сучка... Подумай, стоит ли так рисковать? Скажи мне где тайник, и я просто уйду.

— Ты меня в покое не оставишь. Даже если я тебе скажу, и ты уйдёшь, то потом обязательно найдёшь способ мне навредить.

— Как?! Да меня сейчас каждая собака в окрестностях будет искать. Если ты отдашь, то что взял, я уйду. Обещаю.

— Я, пожалуй, всё же рискну Палыч. Про лыжи ты конечно правильно сказал, но только вон они, на берегу лежат, сразу две пары. Так что я склонен отказаться от твоего щедрого предложения. Решим всё тут, раз и навсегда.

— Я в такие игрушки много лет играл. Шансов у тебя не много. То, что ты нас так подловил, это скорее твоя удача и наша недооценка твоих способностей. Больше я такой ошибки не допущу, а возьмусь за тебя всерьёз. Вот только я рисковать не хочу, а ну как у тебя получится? Но скорее всего нет, ты в лесу без году неделя, а я тут каждый куст знаю. И потом, я тебя бы уже давно мог подстрелить, но ты мне пока живой, полезнее чем мёртвый. Так что шансов у тебя считай и нет.

— Ну не скажи… Четверых из вас я приземлил, несмотря на ваш опыт. Так что я свои шансы довольно высоко оцениваю. Хочешь жить, сдавайся.

— И сколько я проживу, если сдамся? Меня и так бы расстреляли, а сейчас и подавно. Глупости ты говоришь.

Во время разговора я напряженно вглядывался в темноту, пытаясь определить место нахождения своего врага. Он на месте не стоит, всё время перемещается, но близко пока не подходит. Что бы не выделятся на фоне просветов между деревьями я опустился на одно колено. Нужно что-то решать. Прав Палыч, в посёлок он может добраться раньше меня. Лыжи, что сейчас надеты на двух трупах его подельников, вполне можно привести в негодность довольно быстро и тогда я догнать его точно не сумею. Да и потом, в лесу он точно опытнее меня. Я задумался. Неожиданно мне в голову пришла идея, которая могла бы решить вопрос с Палычем кардинально, при этом давая мне возможность первым добраться до посёлка.

— Эх. Ладно. Я скажу тебе где твою нычку перепрятал. Только с одним условием.

— Говори.

— Там помимо твоего добра, ещё и моё кое-что припрятано. Это должно остаться на месте. Поэтому я пойду с тобой.

— Как ты себе это представляешь? Скажи где спрятал, твоё я не возьму, обещаю.

— Как я тебе верить могу? Там на пару тысяч рублей заныкано.

— Всего то? — Палыч смеётся — Давай так. Я оставлю на берегу ручья, три тысячи, отойду подальше и ты их заберёшь. А потом ты мне скажешь где тайник. Я тебе обещание дал, и твои вещи трогать не буду, ты останешься в прибыли. Что скажешь?

— Идёт. Оставь их возле своих дохлых друзей, где фонари лежат, так что бы я видел, что ты действительно меня не обманул.

— Стой и жди, я крикну, как готово всё будет — на упоминание своих убитых товарищей Палыч никак не отреагировал.

Взяв на прицел, освещенный берег ручья я приготовился. Если получится увидеть эту падлу, я не раздумывая буду стрелять, и похрен мне на наши договорённости.

Увидеть Палыча я так и не смог. Через несколько минут после нашего разговора, с противоположного берега ручья, в сторону убитых мною бандитов прилетел какой-то свёрток. Я даже не смог разглядеть, от куда был совещён бросок.

— Готово. Иди смотри.

— Я видел. Подберу как ты уйдёшь. Отойди на пару сотен метров и стрельни в воздух. Если мне покажется, что ты ушёл недостаточно далеко, выходить я не буду. После выстрела, через десять минут возвращайся, я тебе расскажу всё, что ты хочешь знать.

— Уже ушёл — без всякой иронии прокричал мне Палыч.

Примерно минут через двадцать, довольно далеко впереди раздался выстрел, но я даже не сдвинулся с места. Подождём. Мне теперь торопится некуда, и я успею посмотреть, чем там Палыч кидается, когда всё решится.

— Ну что? Я свою часть сделки выполнил, теперь твоя очередь — почти полчаса прошло, прежде чем я снова услышал голос моего бывшего начальника.

— Хорошо, слушай. Недалеко от посёлка, в том мете где река в болото переходит, есть два небольших острова. Ты их должен знать. Вот на самом большом из них есть заросли можжевельника. Найдёшь куст, который стоит отдельно. Он там один. В метре от него, в сторону болота, есть схрон. Нужно снять дёрн и поднять крышку. В тайнике лежит деревянный ящик, там мои вещи, а твоя банка зарыта под ним. Что бы у тебя не было соблазна в ящике моём порыться, предупреждаю, там установлена ловушка. Можешь мне на слово поверить, а можешь и рискнуть его открыть. Но не советую.

— Понял. Твой ящик я открывать не буду, не переживай.

— Можешь и открыть, я переживать не буду, это тебе стоит переживать. А теперь уходи, схема та же, через каждые двести метров выстрел в воздух. Если я выстрелов не услышу, то пойду за тобой. Прощай.

— До свидания Кирюха, до свидания. Даст бог свидимся ещё. Я ухожу, но есть у меня небольшое дополнение, к тому, что ты сказал, ты тоже стреляешь в воздух после каждого моего выстрела, я должен знать, что ты остался на месте. Если я выстрелов не услышу, то вернусь за тобой. А за бабу свою не переживай, я её трогать не буду.

— Учти, я долго ждать не буду. Фора тебе, километр, это пять выстрелов. Потом я иду в посёлок.

— Идёт.

После третьего выстрела я выбрался на берег ручья. Два трупа, винтовки, фонарики и перевязанный бечёвкой пакет, в котором обнаружились три пачки денег. Но сейчас меня деньги интересовали меньше всего. Стараясь не смотреть на убитых мною людей, я снял лыжи с ближайшего тела и стал шустро готовится в дорогу. Палычу я не верил ни на грош и поэтому мне надо было торопится.

У убитых мною стрелков оказались карабины НК-8.2, патроны от которых не подходили к моей «мосинке». Особо не замариваясь, я взял себе первый подвернувшийся под руку карабин и набил карманы патронами. В магазине "мосинки" оставался всего один патрон, и через пять минут я его выстрелю в ночное небо, а затем мне предстоит тяжёлый и изматывающий бег. Надеюсь я успею в посёлок вовремя и парней, оставшихся в овраге, удастся спасти. А ещё я очень надеюсь, что моя ловушка сработает, и Палыча раскидает в мелкий фарш после детонации ящика с динамитом.

Дальнейший мой путь станет самым худущим воспоминанием в моей жизни. Даже на марш-бросках в армии я так не выкладывался. По лыжне оставленной Палычем я не пошёл. От этого «товарища» вполне можно ожидать, что он устроит на пути своего следования засаду. Рисковать не будем. Я отъехал почти на километр вдоль русла ручья и только потом повернул в сторону посёлка, и вот теперь я бегу со всех ног, не жалея себя.

В предрассветных сумерках, едва дыша от усталости и нехватки кислорода я вывалился из леса. Эта гонка чуть меня не добила. Как я лыжи не сломал или тем более что-то из своих конечностей — большой вопрос. Падал я, наверное, раз двадцать.

Не давая себе передышки, я бросился к своему дому.

Батон встретил меня радостным лаем. На ночь Алёна и я всегда выпускали его погулять по двору из вольера, и сейчас мой пёс скакал возле меня, стараясь лизнуть в грязное лицо. Радостный и беззаботный вид моей собаки, никак не убедил меня в безопасности единственно родного мне человека в этом времени. Палыч прекрасно знал Батона, и мог пройти мимо него, не вызвав никакой тревоги.

— Алёна! Открывая! — я за тарабанил в закрытую железную дверь. Раньше моя наивная жена никогда не закрывалась на ночь, но получив от меня несколько раз нагоняй, стал запирать входную дверь перед сном.

— Кирюша?!

— Привет маленькая! — я прижал к себе сонную и удивленную жену — как я тебя люблю!

— Что случилось Кирюша?! Почему ты в таком виде?!

— Всё нормально милая, всё хорошо! Я просто упал по дороге. Мне сейчас нужно отлучится ненадолго, а ты запри пока дверь и никого не пускай, я скоро вернусь.

— Не ври мне!

— Ну что ты! Всё и правда нормально. Тебе вредно волноваться. Я скоро вернусь, а ты ложись спать. Дверь только запри, а то в посёлке сейчас много посторонних людей. Ну всё, я побежал. Люблю, целую.

Больше не слушая причитания жены, которую я без сомнения никак не убедил в том, что со мной всё в порядке, я запихнул Алёну домой и дождался пока она закроет дверь.

— Батон! Охранять! — эту команду мой пёс знает хорошо, и теперь, даже если к калитке подойдёт кто-то из моих друзей, он поднимет лай

Не задерживаясь больше ни на секунду, я направился к опорному пункту. Как я и думал, кабинет участкового был закрыт, но я без жалости и сожаления пробил по хлипкой двери ногой, вынося её из косяка. Только в опорном пункте есть близжайший телефон, а мне нужно срочно позвонить. Выбитую дверь я сам потом починю, когда всё закончится.

— Ало, милиция? Срочно соедините меня с дежурным офицером, а лучше с начальником РОВД! Найденов говорит! Срочно мать твою! Разбуди его, хоть с бабы сними, только срочно! У нас ЧП! — ору я в телефонную трубку, на заспанного дежурного сержанта. Громкий звук сильного взрыва, прозвучавшего со стороны реки, заставляет меня прервать разговор. Моя ловушка сработала.