Глава 25

Выгнали меня с шумом и матами, в прочем как обычно. Когда мы с Зинченко закончили разговор, в кабинет разъярённой фурией ворвался подполковник. Досталось всем, и Зинченко, который какого-то мужского полового органа, привел меня в кабинет, хотя должен был «пристрелить этого пи…са на месте как собаку», и мне и моим родственникам до седьмого колена. Чуть в рыло мне не заехал товарищ командир. Зинченко порывался было вступится за меня, но заметив мой предостерегающий жест, присоединился к подполковнику. Видимо выплёскивая весь свой, недавно пережитый страх, скоро он уже переплюнул подпола и с пеной у рта поносил меня, так, что уже командиру ПВОшников, пришлось его осаживать. Я быстро выпалил свою версию появления в воинской части, но такое впечатление, что меня подпол вообще не услышал. Вышвырнули меня короче из ворот КПП со всей помпой и картинно играя на публику, разве что коленом под зад не дали. Ну и ладненько, главное, чтобы всё получилось и эту гребанную экспедицию отпустили на волю.

Ерастов с компанией, появились только через пол часа. Видел я подобную картину уже где-то — французы отступают из Москвы. Потрёпанные все, взлохмаченные, одежда порванная. Ерастов с Кожевниковым сверкают перевязанными и загипсованными конечностями, у Изи фингал на пол лица, у Сёмы поцарапана скула. Только девчонки более-менее целые, мордочки только заплаканные и глаза от слёз опухшие.

— Ну что? Допрыгались? Добухались? Краеведы ху…вы! — выдал я, как только все шестеро подошли ко мне.

— Да говорил я им! На каждом привале по пузырю высасывали ироды! У них с собой почти ящик водки был! Я им — в обход пойдём, а они вдоль болота решили, не послушали меня, вот мы и нарвались! И нет бы мирно договорится, когда на патруль вышли, так эти в драку сразу полезли! Я и глазом моргнуть не успел, как прикладом в морду получил! — начал возмущаться и оправдываться Семён, но тут же запнулся, встретившись с моим злым взглядом.

— Я с тобой потом поговорю. Дома. Сейчас бери баб, и Изю и дуйте назад, в Приречный, а я этих раненных петухов повезу на лодке. Там всё равно на всех места не хватит.

— Я этого так не оставлю! Они вообще охамели, вояки эти! Да я доктор наук, профессор, а меня в рыло, да сапогами по почкам! Они ещё узнают, кто такой Ерастов! Выпить есть, Кирилл? Надо стресс снять — Ерастов похоже ещё не вдуплил, из какой жопы я его вытащил.

— Паша… У тебя вообще мозги есть? Или последние пропил?! Да ты понимаешь, козёл ты ученый, что с вами могло быть?! Я вас только то из практически стопроцентной тюрьмы вытащил! Да вам по десятке корячилось! Запомни, вы с этим «октябрёнком» встали ночью поссать и неудачно ударились друг об друга в темноте, а потом на Изю случайно упали! Вот что вы всем говорить будите! А сейчас, засунь свой язык в жопу, и не вынимай его оттуда пока я тебя в самолёт не посажу! Всосал? Или тебе сейчас народными методами объяснить?! — в процессе разговора, я схватил Ерастова за потрепанную и порванную олимпийку и тряс его как "тузик грелку". Еще немного и я не сдержусь и втащу профессору.

— Какой самолёт, к ху…м собачим?! Мы идём дальше! — профессор орёт на меня в ответ и пытается оторвать мои руки от своей походной одежды. Похоже не понял ничего Ерастов.

— Действительно. А чего это вы тут командуете? Мы идем дальше, а когда вернёмся, напишем заявление в прокуратуру, пусть разберутся — подключился к разговору Кожевников, не по своей воли, а только благодаря хорошей фиксации гипса, застыв в «октябрятском» приветствии — и потом. Эти нехорошие люди, нам сообщили, что где-то тут на болоте, есть старая, покинутая деревня старообрядцев. Ей мы тоже обязательно хотели бы посетить. Мы никуда не уедем!

— Ясно. Ну и х…й с вами! Сёма, будь другом, сгоняй к КПП, там майор стоит, Зинченко фамилия, пусть берет караул, и этих двух уродов обратно забирает. А ты Паша, как в зону заедешь, пиши, мы тебе передачку соберём. Ты хоть и дол…б, но я тебя не брошу, буду «грев» тебе слать. Изя, бери девчонок и грузитесь в лодку. Да, кстати, с вами то дамы, всё в порядке?

— Нас не били, только облапали уроды… — начинает реветь одна из студенток, прижавшись ко второй подружке, которая тут же, тоже начала всхлипывать.

— Как облапали? — растерялся я и непроизвольно выпустил Ерастова.

— Ну это, обыскивали нас всех, только нас по разу, а девок каждый из караула и причем как смена меняется, так по новой. По ним же сразу видно, что они американские шпиенки и пистолеты они между сисек прячут — вдруг заржал Изя и тут же получил от меня подзатыльник. Ну всё понятно, солдатики парни молодые, баб уже много месяцев не видели, как таким случаем не воспользоваться?

— Ладно, понятно всё. Целые, и нетраханные, уже хорошо. Грузитесь в лодку. Сёма? Ты ещё тут? Давай быстрее, сдаем этих мудаков обратно и едим домой.

— Кирилл, послушай. Ну не могу я вернуться просто так — на всякий случай отойдя от меня подальше, начал Ерастов с опаской поглядывая на Семёна — я тебе обещаю, мы ни куда, ничего писать не будем. Жаловаться тоже. Спасибо тебе, что выручил, но на этот камень нам надо посмотреть! Мы всему институту полтора года мозг выносили с этой экспедицией и тут так обосрались! Да меня со свету сживут! И деревня эта… Я тоже хочу на неё посмотреть. На сколько я понял, там ещё никого не было из археологов или других ученых.

— И чё? Ты вот такой побитый и поломанный, вместе с этим куском гипса, дальше в тайгу пойдёте? Да он себе без помощи посторонних даже жопу вытереть не сможет! — я кивнул на Кожевникова, который стоял с гордо поднятой головой — Ты как себе это представляешь? А на девчонок посмотри? Да у них уже истерика, переходящая в психоз! Два дня в каталажке, плюс ваши вечно пьяные рожи, а у тебя ещё и не рот, а помойка — что ни слово, то мат-перемат. Про Изю я вообще молчу.

— С ними я договорюсь. Считай все всё сдали на «отлично», а Изя уже кандидат. Ну так что? Идём? — Ерастов обернулся к своим студентам в поисках поддержки.

— Я иду! — тут же выскочил из лодки повеселевший Изя. Быстро переглянувшись, за ним последовали и барышни.

— Да вы не дойдёте! В эту деревеньку только на вертолёте можно добраться, ну или на лодке. А ты «октябрёнок» — обратился я к Кожевникову, который позу так и не поменял — так бы не хорохорился. Срастётся ещё у тебя кость неправильно, и снова ломать придётся. Доктор тебе скажет, что будет не больно, а больно будет! Я тебе обещаю!

— Ну так отвези нас туда, у тебя же лодка есть! — пристал как банный лист Ерастов.

— Я. Никуда. Не поеду! У меня жена вот-вот родить должна, а я с вами по болотам мотаться должен?! Идите в баню!

— Да не надо с нами там всё время быть. Отвези просто, потом заберешь, через неделю, например.

— В лодку все не влезут. Максимум кроме меня ещё два человека с вещями. А вас шестеро! Не повезу!

— Хорошо, мы можем разделится. Например, я и Изя поедем с тобой, а остальных Семён к камню отведёт, я так понял, что тут уже не очень далеко осталось. С тобой, или без тебя, но мы туда попадём! Не заставляй меня идти жаловаться твоему начальству! — решил надавить на больное этот «стукачёк».

— Хрен с вами! Грузимся и едем прямо сейчас! Сёма, проверь все рюкзаки, что бы ни одного грамма спирта в них не осталось! Потерпите на «сухую» алкаши проклятые. Но учти, Паша, приедем назад, я тебе морду бить буду! Ещё пожалеешь, что в каталажке не остался! — Ерастов вымученно улыбнулся, но с готовностью покивал головой. Вот это жертвы, во имя науки!

— Да какой там спирт — тяжело вздохнул Кожевников — эти гады всё под чистую выгребли! А мне может надо раны обрабатывать!

— Я тебе зеленки с собой дам. Обрабатывай сколько хочешь, хоть весь в зеленый подкрасься. Короче, или едем, или нет? Быстро только!

— Едем! — решительно махнул здоровой рукой Ерастов.

Быстро посовещавшись между собой, Ерастов с Кожевниковым развили бурную деятельность. Перетасовали рюкзаки, переложили часть вещей, о чем-то поспорили и разошлись. Изя и Ерастов заняли место в моей аэролодке, а Семён с поломанным Кожевниковым и девчатами, взвалив на плечи свои вещи, выдвинулись в сторону взорванного камня.

Тяжело вздохнув, я завел лодку и направил её в болото. Как же достали меня эти неожиданные выезды! Кто бы знал!

Как я и предполагал, дойти за остаток дня до острова с деревней сектантов, мы не успели. Переночевать остановились возле какого-то клочка суши, с более-менее ровной поверхностью. Был он тут, или появился после «падения метеорита» я не знаю, вполне может быть, что и был, я раньше на островки, на которых не растут деревья, даже внимания не обращал, а теперь на болоте только такие и есть.

— Страшное место — с грустными глазами выдал Изя, усиленно отмахиваясь от мошки, когда мы устраивались на ночлег — тоска одна.

— Страшно тут было, когда «метеорит» еб…ся. А сейчас тут красота и покой — пробурчал я, раскладывая костерок. Не столько что бы согреться или приготовить пищу (чего её там готовить, только банки разогреть) сколько для того, чтобы разогнать надоевший гнус.

— А ты тут был, когда это случилось? — спросил меня доселе молчавший Ерастов. Он всю дорогу на удивление не проронил ни слова , не похоже на него.

— Был. И едва выжил. Как раз с геологами по болоту мотались. Бахнуло так, что думал костей не соберу. Ты видел, по дороге нам ни одного дерева не встретилось? А вот раньше, тут они много где были. В некоторых местах почти лес стоял. Всё срезало, как бритвой прошли. И камушки, такие же что твой Кожевников смотреть пошёл, тут в паре мест ещё были, а теперь на их месте котлован.

— Не успели значит… — грустно заметил Ерастов, баюкая свою раненую руку.

— Болит? А я тебе говорил… Растрясло тебя. Может вернёмся, пока не поздно? Здоровье то дороже, чем какая-то полуразвалившаяся деревня — спросил я профессора — тебе бы снимок сделать, да к травматологу попасть. Может там серьёзное что-то.

— Да, погорячились слегка… — неожиданно согласился Ерастов — но теперь уже доедем, потерплю. Извини меня Кирилл, я сам знаю, что иногда большим мудаком бываю. Ты пойми, мне это исследование важно, я всем, кому не лень, про это открытие все уши прожужжал, фонды выбил, а теперь вернуться просто так не могу. Сорвались мы конечно с коллегой, расслабились, вот и нарвались на неприятности. И спасибо тебе, что выручил.

— Ладно. Хрен с тобой. Поедим значит дальше. Хавайте и спать ложитесь. Завтра рано встаём.

— Да как тут заснёшь то?! Мошкара лезет везде. Я уже даже и есть не хочу, комаров наелся — жалуется Изя.

— Да и мне чего-то спать не охота, рука ноет — вздохнул Ерастов.

— Мать! Ладно. По сто грамм, в качестве снотворного и обезболивающего можно — сам отменяю я своё решение о «сухом законе». Порывшись в рюкзаке, достал флягу с коньяком и налил всем в алюминиевые кружки — ну за здоровье!

Утром, быстро позавтракав и уложив вещи, снова отправляемся в путь. За ночь Ерастову стало значительно легче, видимо сон пошёл на пользу, а спал он будь здоров! На всё болото храп стоял. А вот я не выспался, ненавижу, когда рядом храпят! Но будить я Пашу не стал, ему собраться с силами надо. Изя тоже, выглядел хмурым, радость от перспективы без проблем защитить кандидатскую диссертацию, потихоньку разбивалась о суровую действительность. На этом болоте ему, вдвоем с Ерастовым, предстояло провести целую неделю.

Скоро пошли знакомые места, скорость нашего передвижения увеличилась. Вода на болоте значительно упала, по сравнению с моим последним посещением этого места. Огромное количество разнообразных птиц, то и дело вспархивали с водной поверхности или болотных кочек. Цапли, утки, пеликаны, выпи, бакланы, камышёвки — кого тут только нет! Первый раз я их в таком количестве вижу. В некоторых местах, от сидящих на воде птиц, создается впечатление, что мы едим в каком сказочном, питчем царстве. Наверное, все те птицы, что раньше гнездились в той части болота, которое подверглось воздействию взрыва, перебрались теперь сюда.

На горизонте появился знакомый островок. Ничего там не изменилось с моего последнего посещения. И не было тут никого больше, всё тоже запустение и разруха.

— Охренеть! Вот это да… — Ерастов на удивление даже не матюгнулся ни разу, когда увидел, как из-за деревьев показался купол церквушки — как это, смогли в таком глухом и непроходимом месте построить? Она же нетронутая, вообще!

— Ну тут уже успели похозяйничать, когда я был тут в первый раз, она как раз и была не тронутая. А вот потом здесь лагерь спасателей и военных стоял, разворотили всё, все дома разграбили, часть на дрова разобрали, часть снесли, когда место под посадку вертолёта готовили, только кладбище осталось в первозданном виде. — начал я рассказывать Ерастову про поселение сектантов — Это деревня староверов, и церковь тоже. Тут вообще история интересная. Как местные жители рассказывают, во времена, когда на них гонения начались, каким-то образом им сюда перебраться удалось. Вроде был у них проповедник, который часть староверов сагитировать смог и на болото привёл, и только он знал, как пройти через болото на этот остров. На кладбище ему крест поставили, единственный каменный, на весь погост. Его сразу видно. Где они этот камень взяли, и как его обработать смогли — большой вопрос. Иван Суслов — этого проповедника звали. Тут они и жили, пока не вымерли все. А жили они тут не долго и вымерли довольно давно, судя по последним датам на могильных крестах. В прочем тут ничего удивительного нет, мало кто на болоте долго выжить сумеет. Эти то ещё долго протянули. Ну ты представь только — море гнуса, сырость, из еды только рыба и дичь, которую на воде поймать сумели. Ну может и были у них какие-то огороды, но много ли тут вырастить можно? В общем, это почти всё, что я про это место знаю, дальше сами разбирайтесь.

Высадились мы, и я провел для «туристов» первую, обзорную экскурсию. Как следует они тут ещё успеют всё осмотреть, времени у них вагон и маленькая тележка, но в общих чертах, я им рассказал, что знал. Пусть занимаются, история этого места и вправду очень интересная.

Ерастов был в восторге. Забыв про свою руку, он совал свой нос везде, куда только мог засунуть. Особое впечатление на него произвёл крест и церквушка.

— Ты знаешь, Кирилл, я за свою жизнь и во время различных экспедиций, таких деревенек много повидал, но эта… Она же действительно особенная! Пока точно не могу сказать про всё остальное, но церковь точно уникальная! Ты вот обратил внимание, как она тут необычно стоит?

— Нет. Чего в ней уникального? Церковь, как церковь.

— Ну смотри. Опущенный край нижней перекладины креста на куполе православной церкви всегда обращен к югу, приподнятый — к северу, он как бы указывает на Полярную звезду. Алтари и часовни православных церквей обращены на восток, а колокольни на запад. Вход в православную церковь обычно расположен с западной стороны. Тут же всё по-другому! Вот возьми компас. Смотри, алтарь тут смотрит на юго-запад! И соответственно всё так же передвинуто. И это не случайно так! Полярная звезда, и уж тем более восход и закат солнца, всегда дают хороший ориентир при строительстве. У них священник был, да и все они, судя по всему, люди глубоко верующие были, не могли они этого не знать и так ошибиться! Случайно так построить нельзя!

Я посмотрел на алтарь и повернувшись к нему спиной взглянул на болото. А ведь точно! Алтарь смотрит как раз на «врата»! Охренеть — как недавно выразился Ерастов! Вот что значит профессионал! Я столько раз тут был, я знал про ориентирование крестов и алтарей по сторонам света (это на любой военной кафедре припадают) но вот так, с первого взгляда, я несоответствие заметить не смог! И вряд ли кто, из побывавших на острове людей, на это внимание обратил. Точно сектанты! И мой коллега Иван (теперь я уже могу его так назвать, всё же в одной конторе работали), тот ещё извращенец был!

— Так вот о чем я. Это требует тщательного изучения и анализа. Не зря я сюда приехал. У меня чуйка на такие вещи хорошо развита!

— Ладно Паша, пошли, помогу вам обустроится, ты со своей рукой и Изей, долго провозишься, а погода портится. Видишь тучи какие? И дождь начинается, ветер усиливается. Надо срочно ставить лагерь, чтобы потом под дождём не возится. Успеешь ещё на свою церквушку налюбоваться.

Погода и правда испортилась очень быстро. Уже скоро, мелкий, моросящий дождик, перешел в нормальный такой ливень. Ветер усилился почти до штормового. На небе гремел гром и сверкали молнии. Я успел натянуть тент и собирался ставить палатку, когда очередной, особенно мощный шквал, вырвал её из рук помогавшего мне Изи, и как «ковер самолет» понёс над островом прямо в болото.

— Твою мать! Да что же ты такой безрукий! — выругался я на испуганного аспиранта — дуй под тент! Я её сейчас догоню.

Быстро накинув дождевик и вскочив в аэролодку, я развернулся прямо на месте и направился за улетевшим имуществом экспедиции.

Палатка летела, и даже не думала приводнятся на бурлящее от дождя и ветра болото, а аэролодка несла меня за ней в погоню. Пару раз мне казалось, что она вот-вот упадет и я смогу её догнать, но очередной порыв ветра вновь подхватывал её и гнал всё дальше и дальше. Тяжёлая же хрень! Брезент голимый, а вот несет её как пушинку. Парусность большая, и ветер не ослабевает, ну ничего, рано или поздно она упадёт. Когда я уже отчаялся, и задумался о возвращении на остров, палатка всё же соизволила рухнуть вниз. Прямо в знакомые мне заросли осоки.

Пробравшись через ходящую ходуном траву, этот гребанный кусок брезента я всё же нашёл. Прямо рядом с неисправным порталом валялся. Ну вот и славненько, сейчас его быстро соберу, и назад дерну, переночую сегодня с Ерастовым, я уже мокрый весь надо обсушится, а домой я поеду завтра. Допьем сегодня с ним коньяк, не для пьянства — в лечебных целях, а то так и заболеть не долго.

Как только я ступил на портальный камень, для того, чтобы поудобнее перехватить брезент, произошло сразу две вещи — почти мне под ноги с неба, с жутким грохотом упала молния, а перед глазами мелькнула разноцветная вспышка, и уже в следующее мгновение я потерял сознание.