Глава 24

Крепкий конечно профессор Ерастов мужик. И весёлый. Приехал он, вместе со своими сопровождающими позавчера. По поводу того, что к нам приезжает очередная экспедиция, в этот раз краеведческая, меня и из области предупредили, только уже на следующий день, после звонка Ерастова. Предупредили и строго наказали «оказать содействие» ученым. Выделить им проводника, «посоветовали» из самых лучших, и что бы они довольными уехали, а то будут мне оргвыводы! Теперь я понимаю, чего Палыч в своё время суетился, когда геологов ждал. Похоже, моё областное начальство, любых гостей из Москвы, как огня боится. Ну а когда начальство чего-то боится, страдают подчиненные.

Я их встретил сам, заселились в гостиницу, обедом накормил. Ну а они меня вечером к себе в гости зазвали. Ну так вот, о чем я. Крепкий, зараза, этот Павел Лукич! Как бочка бездонная пьет, и Кожевников от него не отстает. Тот впечатление крепкого на алкоголь человека не производил, среднего роста, худощавый, в очках и лысый как бильярдный шар. Кожевников как раз на профессора похож сильно, а вот только пьет, как самый настоящий сапожник. Корочи вырвались мужики в командировку, расслабляются по полной программе. Да они с поезда уже вышли, едва на ногах держались! У Ерастова весь вечер рот не закрывался, истории разные рассказывал, шутки, прибаутки и всё больше матом, чем нормальным русским языком. Кожевников же от него не отставал, что в алкоголе, что в общении. Аспирант, по имени Изя, действительно был очень страшным человеком, и ладно со внешностью не повезло парню, так он ещё, сука такая, и не пьёт вообще! Ерастов ему условие поставил, или он пить начинает, или кандидатскую вовек не защитит! Не нужны такие неполноценные люди, советской науке! В итоге Изе влили всё же стакан водки в его тощий организм, ну и потеряли его сразу, выпал в осадок Изя. Две студентки пятого курса, вполне себе миловидные и на фигуру, и на лицо, пили вино. Профессионально пили, как умеют только девушки, в компании малознакомых мужчин, следили друг за другом, выручали попавшую «в беду» подружку, вовремя выходили «попудрить носик» и в итоге, пересидели всех нас. Когда меня Миша в машину выводил, чтобы домой ехать, они единственные на ногах оставались.

После вечерних посиделок, я думал, что Ерастов ещё как минимум день отходить будет, я сам то с трудом до работы добрался, но нет, ровно в девять утра, вся пятёрка, с походным снаряжением, была возле конторы охотхозяйства. Ерастов с Кожевниковым выглядели бодрячком, девчонки — слегка помятыми, ну а Изя, единственный из всех, был похож на глубоко пьющего человека и похоже собирался испустить дух, как раз на пороге моего кабинета.

— Вы зачем этот труп сюда притащили? — кивнул я на бледного Изю, который сидел на ступеньках, не в силах поднять голову — ему бы отлежаться денёк, или подлечится.

— Да его лечить, только продукты переводить. Пытались уже сегодня с утра. Бутылку пива и сто грамм водки на него потратили, и всё обратно вылилось. Пол ночи в унитаз орал, Ихтиандра вызывал. Вот не понимаю я, чего пить то, если не умеешь? Взяли алкаша на свою голову! Если бы я знал, что он запойный, никогда бы он со мной не поехал! Видишь, как руки трясутся?!— возмутился Ерастов.

— Так это же ты его вчера пить заставил — вступился я на защиту бедного аспиранта.

— Я?! Ты чего, Кирилл?! Вы что, сговорились все?! Этот тоже талдычит, что я ему чуть ли не силой водку заливал! Я такого сделать не мог! Не хочешь, не пей, никого заставлять я никогда не буду!

— Кирилл Владимирович — просипел из последних сил Изя — скажите пожалуйста Павлу Лукичу, что это я не сам, а то он меня из института выгнать грозится.

— Ты и залил ему водку Лукич, целый граненный стакан. А ещё угрожал, что если он пить не будет, то ты его со свету сживёшь и диссертацию защитить не дашь — подтвердил я — правда же девчонки?

Девчонки закивали, подтверждая мои слова и с опаской поглядывая на Ерастова.

— Да? — смущенно пролепетал Ерастов — Ну может быть… Бывает иногда, находит на меня… Ну раз так, извини Изя. Ладно. Пора начинать работать. Собирайся Кирилл, пойдем.

— Э нет. Я с вами не пойду. У меня дел, выше крыши, я с вами человека отправлю, вот он вас и отведёт на место. Там три-четыре дня пути всего — я заметил, как после моих слов Изя побледнел ещё больше, хотя, казалось бы, дальше уже некуда — камень прямо на краю болота валяется, посмотрите и вернётесь. Найти легко.

— Не понял, так ты что, с нами не пойдёшь? Нет, мы так не договаривались! Я настаиваю, что бы с нами шел именно ты! Ты же первый эту надпись нашёл!

— Ну так, а зачем я там нужен? Вас до места любой охотник доведёт, а дальше вы по любому сами. От меня так какая помощь может понадобится? Вы же понимаете, что я не могу контору свою оставить? Я тут как бы начальник, за всем пригляд нужен, мне на неделю тут бросить всё и уйти нельзя. С вами егерь мой пойдёт, отличный парень, Семён зовут, он и до места доведёт и обратно выведет. Семён тут родился, каждую кочку знает. Сейчас он подойдёт, за ним уже убежали — с Семёном я договорился сразу, как только узнал, что прилетят историки. Он и не против был, он вообще не домосед, не может он долго рядом с женой находится. А я не хочу снова Алёну на долго оставлять, тут всего месяц остался, и я просижу его рядом с ней, пусть чего хотят со мной делают!

Как не возмущался Ерастов, но всё же отправил я с ним Семёна. Дело даже до звонка начальству моему дошло. На удивление, мои доводы о том, что не может начальник охотхозяйства, во время подготовки к сезону, экскурсии по лесам водить, было принято благосклонно. Главный охотовед только поинтересовался, кто пойдет с Ерастовым и дал добро, несмотря недовольство Московских ученных. Удивительно, я прямо не ожидал поддержки и даже уже вещи на всякий случай собрал, но обошлось слава богу…

Ровно два дня, после выхода краеведов, моя обычная, размеренная жизнь продолжалась, ну а на третий, она мне показала, что от судьбы не уйдёшь.

— Я же говорил тебе, лично проконтролируй! Лично! Лучшего отправь! А ты чего сделал? Что теперь в Москве скажут?! — орёт на меня главный охотовед. Аж слюни из трубки телефона брызгают — Вот теперь сам туда иди, и делай что хочешь, но реши вопрос! Понял меня! А если не решишь… ну ты меня понял!

— Да понял я, понял — Отвечаю я сквозь зубы. Ну как же Сёма так лохонулся то? — сегодня выхожу.

— Не сегодня! Не сегодня я тебе сказал! Немедленно! — орёт мой непосредственный начальник, того глядишь сейчас удар его хватит.

— Уже иду — говорю я и кладу трубку. Черт! Ну как так-то?!

Что случилось? Да тоже самое, что и со мной когда-то. Всю экспедицию повязала охрана радарной станции ПВО. Сейчас Семён и ученые кукуют на гауптвахте, ожидая решения своей судьбы. Информация ушла по инстанции и теперь мне нужно идти и выручать всю гоп-компанию. Но не факт, что получится. Как я понял из крика моего начальника, что-то там с документами у них не в порядке, ну а виноват конечно я, почему не проверил собака такая! Сейчас ПВОшники ждут явки представителя гражданских властей, которым «назначили» меня, и, если я объяснится не смогу, всех задержанных отправят по команде. Знали бы вы ещё, какие «теплые» отношения у меня с особистом и командиром части…

Я решил ехать на аэролодке. Так оно быстрее будет, да и вернутся я тоже смогу быстро. Даже с условием, что мне придётся объезжать все те препятствия на болоте, что остались после взрыва, я по любому быстрее обернусь. Нет у меня желания неделю терять, из-за бдительных ПВОшников и косякового Ерастова. Я там никого забирать не собираюсь, приеду, решу вопрос, если получится конечно, и назад. Меня задержать они не смогут, у меня и пропуск есть с собой и «ксиву» я на всякий случай взял. А они пусть идут потом куда хотят, хоть к чертовой бабушке! Кто-то нагадит, а я убирай за ним потом? Хрен им!

— Солнце, я смотаюсь тут по делам на пару дней. Не далеко. Надо один вопрос решить с военными, там Семёна и экспедицию краеведов задержали. Ты давай береги себя, я постараюсь быстро обернуться.

— Точно быстро? — подозрительно смотрит на меня жена — это по твоим военным делам? А там стрельбы, как обычно не будет?

— Да какие там мои дела? Какая стрельба? Смотаюсь, вызволю лишенцев и назад. Пару дней, ну максимум, если там задержаться придётся — неделя. Но это прям совсем если край.

— У меня чувство не хорошее, как будто мы с тобой последний раз видимся! — опять рыдает жена — не уезжай пожалуйста!

— Ну здрасти — закатываю я глаза — Который раз это уже у тебя за неделю? Четвертый? То на работу не ходи, тебя машина собьёт, то к Батону не подходи, он кажется чем-то болеет, то свет не включай, тебя током убьет, и вот теперь это? Хватит Солнце! Всё нормально будет, я же ненадолго…

В этот раз я Батона с собой не взял, не буду я по суше передвигаться, а ему шум винтов аэролодки не очень нравится. Да и еду я в часть ПВО, а там у него врагов тоже хватает, ещё вляпается в историю, как прошлый раз и меня снова втянет. Так что в этот раз без Батона, пусть дом и жену мою охраняет.

После ремонта лодка выглядит как игрушка, будто только с завода. Ничего нового выдумывать я не стал, а просто починил всё как было. Конструкция себя отлично зарекомендовала и даже спасла мне жизнь, ценой своего разбитого носа. Сейчас лодочка абсолютно целая и сверкает на солнце полированным алюминием. Красота! Из небольших изменений, которые я всё же внёс, это добавил лишь ещё одну фару, и сделал блок лебёдки съёмным. Вот и всё, никаких ноу-хау.

Красотами болота мне в этот раз любоваться некогда, моя главная задача — скорость. Пытаюсь идти как можно быстрее. Получается конечно так себе. В эту сторону болота я ходил только один раз, да и то, кода с радарной станции сваливал, а вот наоборот ни разу. Ландшафт тут, от того, что я видел у первой воронки, особо не отличается: те же поваленные стволы деревьев, кучи болотного торфа и вывороченного грунта. Привыкать начинаю, уже на автомате все препятствия обхожу.

Как и в прошлый раз, появившись на виду у караульных, я остановил лодку, чтобы дать военным время подготовится к моей встрече. Минут десять постоял и причалил лодку к тому самому месту, что и в прошлый раз. От катаклизма радарная станция пострадала не сильно. Только сверкают свежей, конечно же зеленой, краской новые вышки, которые ничем не отличаются от старых, да охранный периметр явно подновили, видны следы недавнего ремонта. Ну а в остальном тоже самое, не любят военные что-то менять, если это работает. Остановился, и не выходя из лодки стал ждать солдатиков.

На манеже всё те же. Зинченко в сопровождении караула появился буквально через пару минут, после моего прибытия. Подошли, солдатики стволами автоматов в меня тычут, а майор ехидно так улыбается. Пакость какую-то задумал, не иначе.

— Гражданин Найденов, вы задержаны, за пересечение режимной зоны военного объекта. — совершенно официально высказал мне все особист, и потом не удержавшись, с усмешкой добавил — я же предупреждал тебя, что бы ноги твоей тут больше не было? Не послушался, значит сам дурак и не обижайся.

— Здорово Зинченко. Ну а как же пропуск? Забыл, что ли? — тоже усмехнувшись сказал я, даже не думая выходить из лодки.

— А пропуск, Найденов, выдается на один год — торжественно объявил мне майор, не переставая улыбаться — Так что твой уже давно просрочен. Давай его сюда, он изымается. И выходи, не задерживай меня, а то тебя силой в караулку доставим, а если вздумаешь сопротивляться, пристрелим к чертям собачим!

— Видишь какая незадача вышла, Зинченко, а в моем пропуске дату забыли поставить, торопились, наверное, и прикинь, я не стал вас беспокоить, а сам её вписал, как раз вчера. Так что ещё год у меня есть — продолжаю я припираться. В пропуске действительно дата не стояла, как-то я этому раньше значение не придавал, а теперь вот пригодилось…

— Это не важно Найденов — досадливо морщится майор — Пропуск я у тебя всё равно заберу. Могу силой, но лучше отдай добровольно. Ты вот мне скажи, ты сюда зачем вообще снова сунулся? Последние мозги пропил?

— В этот раз, Зинченко, я тут по совершенно официальному делу. Направлен областным управлением охотничьего хозяйства и заповедников СССР. По поводу задержанной вами краеведческой экспедиции разобраться приехал. Какого хера, вы их задержали узнать. Вроде у них с документами не всё в порядке, вы говорите, ну так я эти документы сам смотрел, там комар носу не подточит, за что вы их повязали?

— А. Прошлые нарушители — заулыбался Зинченко — ну так с ними всё понятно, задержаны в режимной зоне, без спецпропуска, оказали сопротивление при задержании, пытались скрыться. Уголовная статья им корячится, ну и вот ты теперь попался. Какая хорошая и продуктивная неделя.

— Ясно всё с тобой — тяжело вздохнул я. Похоже мирно тут решить вопрос не выйдет. Ну Ерастов, ну гондон штопанный, только вытащу тебя, сразу морду профессорскую набью — ладно. Пошли в твой кабинет. Там поговорим. К лодке солдатика приставь, пущай охраняет имущество.

— А вот это, Найденов, не тебе решать, куда мы пойдём и что моим бойцам делать. Ты задержанный и идёшь в камеру. Ну а завтра мы вас всех вместе от сюда отправим, следствие уже вами заниматься будет — глумится майор. Ну-ну, смейся пока, есть у меня, что тебе предъявить козлина.

— Отойдём? На пару метров буквально, пусть твои бойцы меня на мушке держат, покажу тебе кое-что.

— Тут показывай, и пропуск не забудь вытащить и отдать — веселится майор — чего там ты мне такого показать хочешь, что моим солдатам видеть нельзя?

— Ты уж мне поверь майор, тебе на это лучше одному посмотреть. Ну а если ты настаиваешь, что бы это все увидели, то у тебя уже обратного хода не будет. Всё плохо тогда будет, и не у меня, а у тебя и твоего командира.

— Ты мне не угрожай! Ладно… отойдем — сделал мне одолжение Зинчинко.

— Смотри — когда мы отошли, и повернулись спиной к сопровождающим особиста солдатам, я достал своё служебное удостоверение сотрудника ГРУ — ну так, как? Тут говорить будем, или к тебе в кабинет пойдём?

— Мать… — протянул майор, прочитав название конторы, которую я представляю, и как-то сразу подобрался. Взглянув мне в лицо, Зинченко, надо отдать ему должное, только вопросительно поднял брови.

— В кабинете поговорим — ответил я на не высказанный вопрос.

— Карапитян! Остаёшься тут, принять под охрану лодку. Оружие опустили! — начал раздавать команды особист — Пройдемте гражданин Найденов.

— Обыскиваем задержанного? — обратился к особисту с вопросом сержант, видимо старший караула.

— Отставить! Оружие на плечо! — нервно отреагировал майор, и уже спокойно обратился ко мне — пройдёмте.

Знакомый кабинет. Тут ничего не поменялось с прошлого моего посещения. И люди тут собрались те же самые. Пока только я и Зинченко, но скоро должен прибыть и подполковник.

— Слушаю вас, товарищ лейтенант — как только дверь кабинета закрылась на вас обратился ко мне майор. Особист напряжен, от былого веселия не осталось и следа.

— За командиром части послали уже?

— Константин Геннадьевич, подойдет через десять-пятнадцать минут.

— Хорошо, поговорим пока сами, подполковнику про наш разговор лучше не знать. И вообще, пусть этот разговор останется только между нами. После того, как мы закончим, вы напишите мне соответствующую расписку.

— Понятно… — обреченно протянул Зинченко, мрачнея прямо на глазах. Ну пусть понервничает, а то почувствовал себя хозяином вселенной.

— В общем так, не буду тянуть кота за подробности. Времени и так мало. Как и за любым другим, стратегическим объектам, за вашей частью ведётся скрытое наблюдение и охрана, помимо этого проводятся негласные проверки режима несения службы — по мере того, как я говорил, майор бледнел всё сильнее и сильнее — вы уже, наверное, догадались, что эти функции в отношении вашей части, выполняю я, и подчиняюсь я напрямую Москве. Из вашего военного округа, о моем существовании никто не знает, и соответственно предупредить вас не мог. Как вы думаете майор, прошла ли ваша часть, и вы с вашим командиром в частности, эти проверки?

— Нет… — майор осунулся и не смотрит мне в лицо.

— Всё правильно. Нет. Вы не прошли четыре проверки из пяти, которые проводились в отношении вас за последние пару лет. Давайте перечислим. Первое — вы отпустили меня, когда я в первый раз наведался к вам в часть, и даже более того, вы выписали мне пропуск в режимную зону. Второе — когда была запущена сигнальная ракета с болота, вы отреагировали вроде бы на первый взгляд правильно, но потом… когда я прибыл к вам и сознался, что это сделал я, вы не доложили по инстанции. Третье — вы меня тогда отпустили во второй раз, даже не проведя досмотр лодки, а ведь там могло быть вообще всё что угодно, от приборов осуществления наблюдения, до тактического ядерного заряда. Четвертый раз был прямо сейчас — я предъявил вам удостоверение сотрудника ГРУ, и спокойно, без всяких проверок и разрешений прошел в часть, а моя лодка, так же без досмотра, осталась стоять на том же месте, что и раньше. Вы что, уже командир части? Кто мог меня сюда пустить? Разве вы? Что вы должны были сделать?

— Доложить командиру и ожидать принятия решения… — майор похоже уже мысленно примерил на себя зонавскую робу.

— Вы сделали только один раз всё правильно, задержали направленную мной по ложному маршруту краеведческую экспедицию. Я знаю, что у вас в голове сейчас творится. Думаете, как бы ловчее обустроить всё так, чтобы я «случайно» был бы застреле при попытке проникновения на объект или при попытке побега или оказания сопротивления при задержании? — Зинченко вздрогнул и уставился на меня испуганными глазами — так вот, выбросите эти мысли из головы. Это вам не поможет, уж поверьте мне.

— Да у меня даже в мыслях не было…

— Это хорошо. Вы поняли сейчас, своё положение?

— И что теперь со мной будет?

— Пока. Я подчеркиваю, пока, ничего. Сейчас вы напишите мне расписку и станете моим агентом, и продолжите работать, как и раньше. Ваш командир, знать ничего не будет, когда он зайдет в этот кабинет, я снова буду для вас простым и непутевым охотником Найденовым. Хитрить не советую, вы не единственный мой агент в этой части, так что о всех ваших «левых» движениях, я узнаю достаточно быстро и тогда уж не обижайтесь. — несу я первое, что приходит в голову — Для первой встречи используйте почтовый ящик на местном отделении почты «до востребования» на моё имя. Вы сами тут занимаетесь оперативным контролем почтовых и иных отправлений, ваше же отправления никто не проверяет, но тем не менее, в письме пишите только адрес или место, дату и время, когда будите в Каменногорске или другом населенном пункте нашего района. При личной встрече обговорим другие условия и способы связи. Затягивать встречу не рекомендую. Вам всё понятно?

— Но ведь это только ваши слова…

— Не только, у меня есть на руках ваш пропуск. Да и кому нужны, другие доказательства? Достаточно просто моего рапорта. Я тут специально за вами наблюдать приставлен.

— Что я буду делать? Ну в смысле в качестве вашего агента?

— То же, что и раньше. Меня интересуют все негласные связи военнослужащих части, пороки, любовницы, да всё, что может привести к утечке информации. Вы и так делаете эту работу, но только теперь, будете делать её вместе со мной. У меня возможностей в чем-то больше, в чем-то меньше, я не привязан к одному месту. Но делаем мы с вами по сути одно дело. И не советую ни с кем делится информацией о нашей совместной работе. Для вас это кончится только одним — тюрьмой, а меня переведут в другую местность, и я продолжу свою работу, как и раньше. Вы согласны?

— Да. Куда мне деваться…

— Хорошо, и последнее, решите вопрос с краеведами, они тут оказались случайно, но к этому я руку тоже приложил. Там в качестве проводника выступил мой человек и специально привел их к вам.

— Там не совсем хорошая история получилась… — замялся Зинченко — в общем некоторые из них получили травмы. Товарищи были в нетрезвом состоянии и полезли драться с солдатами, в результате у одного из них сломана ключица, у другого повреждена рука. Если мы их отпустим без оформления, у нас могут быть проблемы…

— Твою мать! Дайте угадаю, Ерастов и Кожевников?

— Всё верно. У Кожевникова сломана ключица, у Ерастова что-то с рукой, прикладом ударили, вроде перелома нет, но…

— Ясно. Отпускайте, я с ними сам разберусь, проблем не будет. В конце концов они сами виноваты, нечего было лезть драться. Кажется, сюда кто-то идёт, сейчас выгоните меня взашей, и я буду ждать вашу расписку и краеведов возле своей лодки.