Глава 10

Плохо бывший начальник выглядит. Осунулся, похудел. Но вот взгляд… Твёрдый взгляд, уверенный. Взгляд загнанного, но не сломленного зверя, готового до конца бороться за свою жизнь.

Уже почти неделю, идут проверки показаний на месте. Чекисты начали с мелких сошек. Уже побывали на своём бывшем месте работы и главный бухгалтер, и заведующий заготовительной конторы и заведующий складом. В конторе царит подавленное настроение. Почти все из конторских служащих, побывали в шкурах понятых и статистов. Каждый выезд, сопровождался усиленными мерами безопасности и парализовывал работу «центрального офиса» минимум на пол дня. Периметр, оцепляли привлеченные солдатики их ближайшей воинской части, внутри службу несли оперативники и участковые РОВД, а трое чекистов осуществляли непосредственную охрану и сопровождение подследственных. Я много раз участвовал в подобных мероприятиях, но таких мер предосторожности никогда не видел. Возле периметра, толпа зевак и родственников, некоторые стоят с приготовленными бумажными пакетами, в надежде передать сидельцам «грев» из папирос, предметов первой необходимости и нехитрой деревенской еды. Пока никому не удалось, но они надежду не теряют и приходят к конторе каждый день. Обычно на такие «передачки» сотрудники проводящие следственные мероприятия смотрят сквозь пальцы, по-быстрому проверяют содержимое и передают новому владельцу, но не в этом случае. Кордон из трех постов охраны почти не преодолим. Я сам, сопровождаю каждый выезд, как представитель охотхозяйства, и тоже, по просьбам родственников задержанных, несколько раз просил следователя разрешить передать хотя бы самое необходимое, но каждый раз нарывался на вежливый, но твёрдый отказ. Простых членов «ОПГ» мне жалко, не по своей воле они этим занимались, идейных среди них нет. Просто слабовольные люди, которые не осознавая последствий, поддались давлению авторитетного и, как им тогда казалась, всесильного «хозяина» посёлка.

Конторские служащие, особенно работники, занимающиеся приемкой шкур и бригада скорняков, сильно запуганы. Мне это сцену из фильма «Михайло Ломоносов» напомнило, когда по улице солдаты вели «языка», и хватали каждого, на кого он покажет. Так и тут, на глаза задержанным, их бывшие сослуживцы, всеми правдами и неправдами старались не показываться, до чертиков боясь попасть на место своих бывших коллег.

Но всё, когда ни будь заканчивается, закончились и следственные действия с рядовыми членами «банды». И сегодня в контору впервые привезли бывшего начальника. Ничего особенного или отличного от той процедуры, что почти каждый день, в течении недели повторялась в конторе, не было. Палыча водили по кабинетам, он показывал места, где хранил поддельные документы, деньги и пушнину, следователь задавал уточняющие вопросы и вёл протокол. Скучное и привычное каждому менту мероприятие. Я думал уже, что на этом всё, но оказалось, что нет. В конце дня, когда подследственного уже загрузили в «воронок», ко мне подошёл следователь.

— Кирилл Владимирович. Завтра нам необходимо провести выезд, на место где вы обнаружили лагерь контрабандистов, а также в охотничий домик, который использовал подозреваемый. По его показаниям, там могут находится важные улики. Нам нужна ваша помощь.

— Как вы себе это представляете? Туда машина не пройдёт, а пешком до места почти сутки пути. Причем кедровник, в котором стоял лагерь, и избушка Палыча, находятся довольно далеко друг от друга. И чем собственно я вам помочь могу?

— Вы там были, и сможете провести в точное место. Насчет транспорта… Если придётся идти пешком, то мы так и сделаем. В качестве понятых, я прошу вас организовать пару опытных охотников, которые смогут добраться туда вместе с нами. Это же в ваших силах? Если вам нужно распоряжение вышестоящего начальства, то это мы организуем.

— Не сомневаюсь… — когда же эта история закончится! Опять пилить, черт знает куда — давайте вместо меня с вами пойдёт один из моих егерей? Он человек опытный, был там вместе со мной и выведет вас на место с точностью до метра.

— Нет. Нужны именно вы. Будет проведена проверка и ваших показаний, так что ваше присутствие обязательно.

— Прямо-таки обязательно? Насколько я знаю, проверка показаний на месте, подразумевает под собой наличие добровольного согласия лица на участие в данном мероприятии — идти мне категорически не хочется.

— Вы отказываетесь? — чекист прищурившись смотрит мне прямо в глаза. Наверное, перед зеркалом этот взгляд репетировал. Хрен тебе. Меня таким просто из равновесия не выведешь.

— Я просчитываю варианты. С вашими «проверками» работа охотхозяйства стоит уже неделю, а тут ещё вы меня на несколько дней со службы сдёргиваете. А работать кто будет? У меня сдача пушнины и отчетность на носу! И так уже с области дёргают каждый день.

— Насчет этого не переживайте. Ваше начальство мы предупредим, претензий к вам не будет. Ну так, что? Окажете, добровольно, помощь следствию?

— Когда мне начальство добро даст, так сразу и окажем. Звоните. Я крайним из-за ваших дел быть не хочу.

— Не вопрос. Завтра у вас будет письменное распоряжение. До свидания.

Следак ушёл, за ним потянулись и остальные члены следственной группы с ментами и солдатиками. Блядь! Похоже придётся идти.

В качестве понятых, я взял с собой своих егерей. Подвергать других мужиков такой психологической нагрузке я не стал. Пару дней в обществе бывшего начальника, которого все промысловики хорошо знали, не добавит им положительных эмоций. А егеря люди новые, он им человек посторонний. Идти всё же пришлось. В тот же вечер, после разговора со следователем, из области пришла телефонограмма, в которой мне поручалось лично оказать содействие следствию, и выполнять любые распоряжения чекистов. Вот так, именно «любые» не много и не мало. Ну и хрен с вами. Мне эта бумажка пригодится. Следователь вроде мужик не плохой, попрошу его отдать мне «любые» распоряжения перед отъездом. Пока не знаю какие, но я придумаю. Из этой ситуации тоже можно извлечь пользу.

Следак решил начать с кедровника. Ну с него так с него, мне в принципе всё равно. Нас идёт довольно много, я с егерями, Палыч, следак с чекистами, которые осуществляют охрану арестованного и отделение солдат, которые раньше несли службу на внешнем периметре оцепления, во главе с молоденьким лейтенантом. Хорошенько подумав, я решил не брать с собой снегоход, а ехать на каракате Семёна. Снег в тайге уже мокрый, местами его вообще уже нет, а техника нужна. Снаряги с собой тащить надо довольно много. Те же палатки на восемнадцать человек, спальные мешки, продовольствие. Хоть мы и идём всего на пару дней, но в тайге ещё довольно холодно, особенно по ночам.

Наш караван идёт довольно медленно. Солдатики и чекисты без лыж, а в тайге ещё полно снега. Каракат, груженный под завязку по талому снегу прёт довольно уверенно, но всё равно, местами его приходится толкать. Такими темпами мы за два дня не уложимся точно. Мои егеря и я идём в голове колоны, середину заняли чекисты с Палычем, а солдаты передвигаются в арьергарде. Меня и парней постоянно одергивают, просят идти почище, из-за чего мы часто и застреваем. Всё же некоторые, старые перемёты, нужно проходить на скорости, что бы каракат не успел осесть в снег и зацепится рамой.

Как я и предполагал, в первый день дойти до кедровника не получилось. Когда начало смеркаться, я был вынужден подать сигнал к остановке. Идти ночью не вариант. С помощью бойцов разбили палатки, запалили несколько костров и сели ужинать. Лейтенант расставил караулы и определил смены дежурств. Ужин у нас простой, но сытный, по банке тушёнки и краюхи хлеба на человека. Палыч есть скованными впереди руками, деревянной ложкой и из деревянной же тарелки, в которую его порцию выложили чекисты. Мы расположились у одного из костров, вместе ними и егерями.

— Ну и как тебе Иуда, на моём кресле сидится? Удобно? — впервые подал голос Палыч, смотря на меня в упор, через пламя костра. Жуткое зрелище.

— Не разговаривать! — тут же отреагировал один из чекистов, ткнув бывшего начальника в спину прикладом автомата.

— А ничё так, удобно. Всяко лучше, чем на нарах — усмехнулся я в ответ.

— Кирилл Владимирович, я прошу вас не разговаривать с арестованным — укоризненно смотрит на меня следователь.

— Как скажите. Разговор начал не я.

Неуютно сидеть под злобным взглядом Палыча. Всю атмосферу ночной тайги портит гад. Ну да ладно, мне его терпеть немного осталось, законится этот блядский выход, и я его больше никогда не увижу.

Засиживаться я не стал, закончив с ужином, сразу отправился спать. Разговаривать мне не с кем и не о чем, а отдохнуть надо.

На следующий день, ближе к обеду, мы наконец то добрались до бывшего лагеря китайских шпионов-контрабандистов.

Всё случилось, когда Палыч уже заканчивал давать объяснения следователю. Я в процессе не участвовал, поэтому возился возле караката, проверяя давления в шинах. Одно из колёс начало спускать. Как раз, когда я, сидя на корточках собирался прикрутить к «соску» шланг насоса и раздались первые выстрелы.

Четыре выстрела прозвучали залпом и окружавшие Палыча чекисты, без единого звука, с простреленными головами осели на мёрзлую землю. На полянке растеряно застыли мои егеря и лейтенант, а окружавшие поляну солдаты, стали падать один за другим, под частым огнём невидимого противника. Единственный кто не растерялся, был как раз Палыч, который рванул в тайгу, в ту сторону, где только что упали два молодых солдатика. Грамотно бежит, петляет. И самое главное орёт на весь лес дурным голосом.

— Найденова валите!

— Них…я себе! — прошептал я, а моё тело, действуя на автомате и следуя рефлексам, вбитым в подкорку головного мозга на «сборах», щучкой нырнуло на ближайший огромный кедр, по которому тут же застучали пули.

— Рассредоточились! Всем найти укрытие! — ору дурным голосом, вздрагивая от каждого попадания в ствол спасшего меня дерева. Похоже стрелки сосредоточили всю стрельбу только на мне.

На поляне раздалась автоматная очередь, и я, рискнув, быстро выглядываю из-за своего укрытия. За те несколько секунд, что я был вне игры, картина разительно поменялось. Егерей и лейтенанта уже нет на поляне, скрылся из виду и виновник торжества. По беглецу никто так и не открыл огонь. Но сейчас, сразу два уцелевших солдатика, косят автоматными очередями ветви деревьев, на противоположном конце поляны. Куда они стреляют, совершенно не понятно, скорее всего ведут огонь просто «в ту степь».

С открытием автоматного огня, противники на время прекратили свою активность, но ненадолго. Уже через мгновение звучит новый винтовочный выстрел, и один из автоматов захлёбывается, внезапно прервав длинную очередь. На дальней стороне поляны, в лесу, слышится командный голос моего старого врага. Чего орёт не понятно, но ход боя тут же меняется. Минимум три ствола снова начинают ковырять кедр, за которым укрылась моя тушка. Слышаться звуки попадания пуль по металлу, кто-то начал разбирать каракат на запасные части, а второй автомат тоже прекращает стрельбу. Или патроны кончились, или бойца достала очередная пуля этих гребанных снайперов. И минуты не прошло, а мы из грозного, вооруженного отряда, превратились в добычу.

Я пустой, моя горизонталка валяется возле караката. Хотя толку сейчас и от неё бы не было. Со мной только нож, но и он сейчас просто бесполезная железяка. Если нападавшие покончат с остальными членами моего отряда, и пойдут сюда, мне не выбраться.

Внезапно с нашей стороны поляны, открыли огонь сразу несколько стволов. Тут и пару автоматов, и ружьё и даже пистолетные выстрелы слышны. Похоже лейтенант, и минимум один из моих егерей добрались до укрытия и вступили в игру.

Через минуту, с той стороны поляны стрельба прекратилась. Либо затаились, либо ушли. Над поляной разносится крик минимум одного раненного человека.

То, что нас оставили в покое, подтвердил лейтенант, выскочивший на поляну с пистолетом на перевес и бросившийся к раненому солдату. По нему никто не стрелял. Потихоньку на поляну потянулись и другие, уцелевшие члены нашего отряда. Я выполз из-за кедра последним.

Полностью целых нас осталось всего семь человек, трое солдатиков ранены, один из них очень тяжело. Жив и следователь, которому пуля разбила нижнюю челюсть и вышла из шеи. Тоже очень тяжёлый. Шестеро мертвы. Три солдата и три чекиста, поймавших пули первыми. Каким-то чудом, мои егеря и лейтенант не получили даже царапины, если бы не команда Палыча, перенести весь огонь на меня, им бы не удалось добежать до спасительного леса.

— Владимирович! Чего блядь это было?! Стрельба со всех сторон, я аж к земле прирос, если бы ты не крикнул, мне бы пиз…ц! Кто это был? Китайцы, про которых в посёлке рассказывали?

— Хуже Лёха. Гораздо хуже. Наши это были. Поселковые мужики.

— Ты чего?! Не может быть?!

— Наши и были. Яснее ясного. Когда эта сука крикнула, валите мол Найденова, они все сразу по мне палить начали. Откуда китайцам знать, кто из нас Найденов? Эти падлы меня в лицо знали и как зовут, тоже. Вот что. Сейчас пулей дуйте к каракату, берёте аптечку и всем бойцам оказать помощь. Потом берёте топоры и рубите жерди для носилок. Понятно?!

— Так точно! — на автомате выдает Лёха и схватив за рукав второго егеря бежит к развороченному вездеходу, я же направился к лейтенанту.

Лейтенант вполне профессионально бинтует следака. Видок у него конечно тот ещё. На глазах слёзы, губы трясутся, но вроде держит себя в руках, возле него тесной толпой сбились и уцелевшие солдаты.

— Лейтенант. Отряди пару бойцов, пусть займут позиции и наблюдают за лесом. Остальные пусть занимаются ранеными. Алё!

— А? Да! Саркесян, Голубев! Вы слышали всё. Один в право, другой в лево, занять позицию, и наблюдать за лесом. Остальным оказать первую помощь пострадавшим!

— Молодец. Крепись парень. Если не возражаешь, я возьму один из свободных автоматов и пойду гляну, куда эти твари делись.

— Да, да. Конечно. Вы думаете они ещё не ушли?

— Всё может быть. Похоже нападавшие из местных. Если так, то им нас тут в живых нет резона оставлять, иначе их вычислить, только дело техники. Нас, относительно боеспособных тут семь человек, а нападавших было пятеро, плюс к ним беглец добавился. Силы не равны, нас хоть и больше, но они опытнее. Приходи в себя лейтенант, я вернусь и посовещаемся, чего делать.

Подхватив, лежащий возле одного из убитых автомат, и сняв с него брезентовый подсумок с магазинами, я направился в тайгу, на противоположной стороне поляны.

Я иду очень осторожно, передвигаясь от укрытия к укрытию и готовый в любой момент спрятаться за очередным кедром. В лесу тихо, даже птиц не слышно. После такой стрельбы и шума, они сюда ещё не скоро вернуться. То здесь, то там, попадаются отметки от пуль, хорошо всё же бойцы лейтенанта причесали эти заросли из автоматов.

Одну из позиций, с которой по нам велся огонь, я нашёл через полчаса. Не так далеко она от меня было, но я часто останавливался, прислушиваясь к звукам леса. Позиция для стрельбы лёжа, хорошо замаскированная. Делалась долго и тщательно. Даже снег перед стрелком водой полит, чтобы образовалась корочка и снежная пыль не поднимался при выстреле пороховыми газами. Впереди позиции находится редкий кустарник. Стрелку этот редкий кустарник не мешает видеть поляну и то, что делается на ней, потому что кустарник расположен от позиции близко. Но стоит отойти хотя бы на несколько метров и посмотреть на позицию с нашей стороны, как все, что находится за этими редкими кустиками со стороны позиции, перестает быть различимым. Кроме всего прочего, дым от выстрела рассеивается за стеной кустарника и поэтому не виден снаружи. Явно специалист с опытом постарался. Он или на срочке, в армии снайпером служил, или воевал. Кругом разбросаны стрелянные гильзы от винтовки. Я поднял одну из гильз. Крупнокалиберный патрон 8.2х66 миллиметров от охотничьего карабина НК-8.2. У этого карабина патрон с пулей экспансивного действия. Останавливающее действие чудовищное, он предназначен для охоты на крупного зверя. Достаточно нестандартное оружие, но я с ходу могу назвать около десяти человек, в нашем охотхозяйстве, у которых есть такие карабины, и один из них Семён.

Ещё час я потратил, чтобы отыскать другие позиции. Сделаны как под копирку. Есть конечно различия, но в целом похоже. Готовил их один человек. Пять позиций для стрельбы лёжа и пять запасных, только одной из которых кто-то воспользовался.

Следы всех стрелков и Палыча, вывели меня на небольшую прогалину, где видимо располагался временный лагерь нападавших. Остатки от костра разведчика. Лежанки из лапника. Тут же валяются наручники, которыми был скован Палыч. Нас тут точно, как минимум одну ночь ждали.

Когда я возвращался на поляну, меня чуть не подстрелил один из солдат, находящихся в охранении. Автоматная очередь прошла у меня над головой, и я, был вынужден падать в грязный снег. Высказав матом, всё то, что я думаю о стрелке и его умственных способностях я наконец-то вышел из лесу.

— Они ушли лейтенант. Не знаю, далеко или нет, я за ними до конца не пошёл. Как у нас тут дела?

— Хреново у нас дела. Шестеро убитых, ещё один раненный скончался пока перевязку делали. Майор, следователь, плох совсем. Двое раненых, сами идти не смогут. У одного нога на вылет, у другого пуля в плече, через приклад прошла, да в теле и осталась. Их всех нести придётся. Твои люди носилки сделали. Шесть человек будут заняты, только один в охранение остаётся. Да и трупы… Мы их что? Тут бросим?

— А если тут остаться? Да двоим или троим, в скором темпе, за подмогой сходить?

— Боюсь не дотянет майор. Его срочно в больницу надо. Рана уж больно неудобная, перевязать нормально не получается, кровью исходит.

— Значить несём только майора. Идут четыре человека с носилками, остальные ждут здесь. Другого выхода нет, нам срочно нужно вернуться в посёлок. Пойду я с егерями, а ты выдели нам ещё одного человека, можно того, который в меня пулял, уж больно глазастый. А вы занимайте оборону и ждите нас с врачами и помощью.