Глава 11

По моему совету, лейтенант и остающиеся с раненными бойцы, взялись за саперные лопатки, и сейчас вгрызаются в грунт, сооружая себе окоп, в котором и укроются, на время ожидания помощи. Они все, даже раненные, боеспособны. Солдат с простреленным плечом, сменил автомат на пистолет лейтенанта, и вместе с раненным в ногу товарищем, сейчас охраняет раскопки. До ночи должны управится. Им нужно протянуть максимум сутки. Если за это время, к ним не придёт помощь, в путь отправится лейтенант и ещё один боец.

Мы же, в темпе собираемся в дорогу. С молчаливого согласия лейтенанта, я и мои егеря, сменили свои охотничьи ружья на автоматы убитых бойцов. Раздербанив рюкзаки и сумки, для самодельных носилок сделали плечевые ремни. Идти нам далеко и идти нужно быстро. Что бы не меняться каждые пять минут, и поберечь руки, ремни будут перекинуты через плечи носильщиков. Если позволит местность, то носилки мы понесём на плечах.

Раненного следака, так и не пришедшего в сознание, я перекладывал на самодельные носилки сам. Пострадавшего, раненного в челюсть и шею, находящегося в бессознательном состоянии, необходимо транспортировать лежа на боку или животе, предотвращая, таким образом, попадание крови в легкие. Основы первой медицинской помощи и транспортировки раненых нам преподавали на «сборах» и эти знания ещё свежи в моей памяти. Подъем носилок должен осуществляться одновременно всеми несущими. Бойцы, несущие носилки, должны идти не в ногу, короткими шагами и не очень быстро. Идущий впереди должен предупреждать идущего сзади о встречающихся препятствиях. Наблюдение за пострадавшим должен вести идущий сзади. При подъеме в гору, для выравнивания носилок, идущий впереди максимально опускает носилки, а идущий сзади старается поднять их как можно выше, при спуске с горы — все наоборот. Вопреки всяким предрассудкам, пострадавшего необходимо нести ногами вперед. Головой вперед раненных несут только вверх по лестнице и в салон транспорта. По возможности носилки будут нести всего три человека, мои егеря и прикреплённый к нам боец. Двое несут, один на смене. Я беру на себя функции проводника, охранения и разведки. Если парни выбьются из сил, придётся подключится и мне, но это на самый крайний случай. Проведя краткий инструктаж, для всех членов своей группы, мы выдвинулись в путь.

Мне очень не хватает Батона. Своего пса я оставил дома, а он сейчас пригодился бы, в качестве головного охранения. Несмотря на то, что мы очень торопимся, идти приходится достаточно медленно. С носилками и раненным, быстро не побегаешь. Скоро ночь, но мы пойдём и ночью, останавливаться я не планирую. Только краткосрочные привалы, чтобы поменять носильщика и проверит состояние раненного. Даже на прием пищи не будет остановки. Сутки мы протянем и без еды, да и с полным желудком, не очень-то и побегаешь.

Интересно, куда сейчас направился Палыч, со своими спасителями? В посёлок он точно не пойдёт, скорее всего они выдвинулись к заимке, выпотрошить тайники. Учитывая, что сейчас на реке ещё стоит лёд, а корягу я перепрятал, поиск может занять очень много времени. Или может быть они ждут ночи, чтобы добить отряд? Знать бы ещё, кто из мужиков пошёл на такой самоубийственный шаг, и отправился спасать бывшего начальника. Устраивая с нами бой, они точно знали на что шли и действовали хладнокровно. Убийство чекистов и солдат им не простят. Тут всё на изнанку вывернут, под каждый куст заглянут, но на их след выйдут. Если мы доберёмся до посёлка, всё так и будет, единственный для них шанс выиграть немного времени, это не допустить нас туда. Тогда, прежде чем нас хватятся и начнут искать, пройдет не меньше четырёх-пяти дней. Ещё пару дней потребуется, чтобы выйти на место боя. Итого примерно неделя. А за неделю можно много, что успеть сделать. Ну а если они ещё за собой хвосты подчистят и избавятся от гильз и трупов… Короче, нам надо дойти во что бы то ни стало.

Шумно идём. С носилками идти тихо, выбирая куда ставить ногу и обходя препятствия невозможно. Я выдвинулся вперёд, примерно метров на тридцать и стараюсь внимательно осматривать местность, хотя в тайге это почти невозможно. Сейчас я ориентируюсь больше на свои уши, внимательно прислушиваясь к шуму и звукам леса. Сменный носильщик идёт позади группы, выполняя задачи тылового охранения, но толку от парней немного. Они сильно устают, руки дрожат от тяжёлого груза и смены слишком частые. Много ли в таком состоянии и ритме на наблюдаешь? Рассчитывать я могу только на себя.

Почти два часа мы прошли без всяких препятствий, прежде чем Лёха, который шёл замыкающим привлёк моё внимание.

— Владимирович! Кажись стреляют сзади — сообщил мне новость Лёха, когда я добрался до него.

Я прислушался. По мне так тихо вроде всё, да и ушли мы от поляны достаточно далеко, чтобы даже стрельбу услышать. В тайге звук выстрела не слышан уже на расстоянии одного-трех километров. Деревья и рельеф местности хорошо глушат звуки.

— Вроде тихо. Точно звук выстрела был? Может дятел? Он, когда в ствол бьёт, иногда похоже на звук выстрела.

— Да нет! Какой дятел?! Я слышал звук похожий на автоматную очередь.

— Хорошо. Все поймали тишину! Ставьте носилки и слушаем десять минут!

Тихо всё. Никаких посторонних шумов, кроме звуков тайги, не слышу. Померещилось Лёхе с перепуга. Но он всё равно большой молодец. Отличный мужик и не сыкло. На него можно положиться. Правильно, что он нас тормознул, лучше перебдеть, чем недобдеть. Десять минут это конечно много для такого мероприятия. Уже через минуту будет понятно, есть что-то позади нас или нет, но мужикам нужно передохнуть и отдышаться, поэтому стоим и слушаем.

— Вот! Вроде опять было! — подал голос Лёха, когда время почти закончилось.

— Ничего не слышу — уверенно говорю я.

— А я тоже слышал сейчас — присоединяется к разговору боец по фамилии Саркесян.

— И я — второй егер поддержал мужиков.

— Так… — что-то у меня со слухом, наверное, нифига я не слыша. Но если они трое, не словили одновременно глюк, то не далее, чем в паре километров от нас, идёт бой. А это значит, что преследователи совсем близко и уйти с раненным нам будет невозможно — Лёха в голову группы. Идёте прямо, никуда не сворачивайте. Впереди будет ручей, возле него привал сделаете. Стоите пять минут, фляги наполните, передохнёте и топайте дальше. Не бегите, но и ползти как черепахи не советую. Я сейчас назад, на километр пройдусь и послушаю ещё. Вас догоню. Если я не вернусь, или если услышите стрельбу, двигаете полным ходом до посёлка. Там найдёте участкового и всё ему расскажите. Как идти помните?

— Ну вроде бы… — неуверенно протянул Алексей.

— Держи компас — я снимаю свой наручный компас и передаю Лёхе — сейчас, я тебе покажу куда идти, запомни направление и сверяйся с компасом каждые пять минут. Ну всё мужики, с богом.

— Может не пойдёшь? — с тоской спрашивает меня егерь — Давай ускоримся, мы выдержим.

— Сам идти не хочу Лёха. Но если там стреляет автомат, значит это кто-то из наших. Возможно им нужна помощь. Там и так двое раненных.

— Не пуха…

— Пошёл к черту!

Подхватив автомат, я быстрым шагом направился по нашим следам в обратном направлении.

Стрельбу я отчетливо услышал минуть через тридцать. Точно автомат садит. Очереди короткие, экономные. Ага. А вот в ответ стреляют. Слышится сухой и резкий звук выстрела из карабина. Позади нашей группы идёт бой, и он отчетливо приближается.

Так. Дальше я не пойду, так и нарваться не долго. Раз они сами сюда идут, тут их и подожду. Может удастся задержать преследование, и мужики смогут дойти с раненным следаком до посёлка. Я хочу жить, но совесть у меня тоже есть. Я уверен. Брось я ребят и уйди в одиночку, у меня бы получилось быстро и незаметно прошмыгнуть к обитаемым местам. Только вот как потом жить? Я старше и опытнее парней, у меня больше шансов выжить, ели дойдёт до стрельбы.

Срочно оборудую себе огневую точку. Возле корня вывороченного дерева есть углубление, там я и спрячусь. Понизу и за упавший ствол, можно если что прошмыгнуть, там как раз есть подходящая щель, да и буду я лежать, прячась на темном фоне. Позади меня огромным тёмным комом торчит корень упавшего дерева. Вокруг снег, а я без маскхалата, так что это единственный правильный вариант. К тому же я буду находится не на ровной линии, а среди складок местности и поэтому менее заметен. Быстро пробежав немного назад, я ножом срубаю невысокий куст и бросаю его сверху выбранной позиции. Со стороны выглядит отлично. Сразу меня заметить не должны.

Ожидание не затянулось. Всё ближе и ближе слышится стрельба. А по лесу, испуганным лосем в мою сторону кто-то ломится, не разбирая дороги.

Первым я увидел лейтенанта, который прихрамывая на одну ногу выбежал из-за деревьев. Ну не бег — это конечно, быстрая ходьба, но идёт он на пределе своих возможностей, лицо перекошено от боли и усталости. В руках автомат, полушубка на нём нет, он в одной гимнастерке, и без шапки. Грамотно уходит, петляет, старается что бы за спиной всегда были деревья. Окликать я его не стал, пусть выведет на меня стрелков, может кого-то и удастся подстрелить.

Когда лейтенант скрылся среди деревьев, я увидел и первого преследователя. Ну да. На китайца он не похож нисколько. Седая борода, белый, маскировочный халат, в руках карабин, идет на лыжах. Я его узнал. Один из «совета старейшин», что вечно заседали в кабинете у Палыча и числились егерями. Савелий Макаров его зовут. Тихий и ничем не примечательный старичок. За всё время ни одного слова от него не услышал. Дедушка божий одуванчик. И сейчас этот пенсионер как раз остановился, выцеливая спину двадцатилетнего мальчишки-лейтенанта, который в своей короткой жизни и нагрешить то, наверное, не успел.

Как только щека стрелка коснулась приклада, я нажал на курок. Короткая очередь, на три патрона, и старый маньяк сломанной куклой падает на снег, а в просвете деревьев появляется вторая фигура. Быстро перевожу прицел на неё и открываю огонь. Мимо! Второй преследователь скрывается среди деревьев, а в мою сторону начинают лететь пули как минимум из двух карабинов. Быстро вычислили гады!

Уже начинает темнеть. Скоро на землю опустится ночь, но до неё ещё дожить надо. Больше не стреляя в ответ, я пролезаю в щель между корнями погибшего дерева и прикрываясь стволом бегу назад. Преследователи пока не заметили моего бегства. В комель врезается одна пуля за другой, пытаясь нащупать и ужалить мой хрупкий организм.

Надо догнать лейтенанта. Далеко он уйти не мог, главное, чтобы он меня не подстрелил, приняв за одного из преследователей.

— Кирилл? — я почти уперся грудью в ствол автомата, когда лейтенант внезапно вышел из-за ствола огромной сосны прямо передо мной.

— Мать твою! Ты чего пугаешь то так! Чуть в штаны не навалил. Ходу лейтенант, по дороге поговорим — я подхватил исходящего паром, разгорячённого лейтенанта под руки и потащил за собой — Что случилось? Где остальные?

— А блядь! Больно! Они меня в ногу зацепили.

— Давай, давай! Я помогу, стоять нельзя. Слышал, чего врачи говорят? Движение — это жизнь. Вот это как раз наш случай. Врачей нужно слушаться. Так что там у вас случилось? Где парни?

— Нет больше парней… Через час, как вы ушли, они за нас и взялись. С права обошли, и сразу из трех стволов троих положили. Метко стреляют суки!

— Так охотники, по-другому тут не прокормиться … — на автомате сказал я.

— Ну да, охотники… Троих вот они сразу, а нас с Голубевым, давай из окопчика выковыривать, головы поднять не дают. Подождали мы немного, выставили автоматы над бруствером, по рожку засадили и рванули вдвоём по вашим следам. Голубев запнулся слегка, отстал, ну они его и… а потом за мной пошли. У меня патронов, полрожка осталось, а я так никого похоже даже зацепить не смог!

— Жалко парней… Я одного срезал, когда тебя ждал, так что их там теперь пятеро осталось. Но и это конечно дохрена, хотя они теперь осторожнее будут.

— Двое.

— Что двое?

— Их трое всего меня гоняло. Если ты одного убил, их только двое осталось.

— Сука… Надо поднажать лейтенант! Если ты говоришь, что их всего трое было, то где-то ещё трое бродят. Как бы они парней не перехватили. Да и эти, не отстанут от нас, хоть нас и поровну теперь. Давай родной, поднажми!

И мы поднажали. Я практически тащил лейтенанта на себе, почти не чувствуя усталости. Нужно во что бы то не стало догнать первую группу! Только вместе у нас будет шанс уцелеть. Парни там почти слепые, никто из них эту местность не знает. Они лишены манёвра и скорости, по рукам и ногам их сковывает раненный майор. Да и опыта у них нет.

Снова стрельба, но теперь уже впереди. Мы не успели!

Уже почти сутки мы сидим в занесенном снегом овраге. Нас обложили со всех сторон. Куда не сунься, тут же прилетает пуля. В ответ мы почти не стреляем, патронов кот наплакал, да и из бойцов нас всего два человека, я да лейтенант, по имени Никита. Познакомились мы с ним за эти сутки, успели поговорить. На дне оврага, на расчищенной от снега площадке, лежит всё ещё живой майор, да мечется в бреду, на подстилке из валежника, тяжелораненый Лёха.

Спасти всех парней, мы с лейтенантом не успели, но наше внезапное появление и огонь из двух автоматов, ненадолго отпугнуло нападавших. Парни, несущие носилки были уже мертвы, а Алексей получил пулю в живот и скрепя зубами от боли, сидел прислонившись спиной к стволу сосны. Тогда то, воспользовавшись временной передышкой, мы и затащили раненных в ближайший овраг, где теперь и сидим. Целый только я, лейтенант тоже ранен. Нога у него прострелена насквозь. Как только он бежать ещё умудрялся с такой раной? Лейтенант сидит одетым в три свитера, которые нашлись в моём и Лёхином рюкзаках, возле небольшого костерка, разведенного на дне и отдыхает, сейчас моя очередь бдить.

Тянут что-то старики-разбойники. Не уходят, но и в атаку не идут. На мои крики не отвечают. Несколько раз я с ними поговорить пытался, а в ответ — тишина.

В очередной раз проверив раненных, я подошел к лейтенанту.

— Парни на грани. На долго их не хватит. Ночью я попробую незаметно выбраться и пройти мимо стрелков. Другого выхода нет.

— Ты прав. Надо попытаться… Может хоть у тебя получится уйти. Спасибо хотел тебе сказать. И так мы тут пока живы только благодаря тебе.

— Эй! Что за настроение, пехота?! Давай, соберись!

— Толку что с той пехоты… Отделение целое нас было, а теперь я один… и покрошили нас, в мелкий винегрет, всего пять старых охотников! Надо было в ВДВ идти, как ты. Хорошо вас там учат.

— Ой дурак… Причем тут ВДВ? Эти старики всю жизнь в лесу провели, они себе охотой на хлеб зарабатывали. В лесу против них мало кто выстоит. Я вот только не пойму, чего они ждут то? Ты как думаешь?

— Не знаю… Я их вообще понять не могу. Они же местные, на них по любому выйдут. Найдут их, это как пить дать. Зачем они это делают? Это же для них стопроцентный расстрел, даже если они сдадутся.

— Прав ты Никита. Тоже понять не могу.

— Эй! Гондоны старые! Вы ещё тут?! — ору на весь лес, впрочем, не ожидая ответа, и потихоньку поднимаю над краем оврага палку, с надетой на неё шапкой. Шапка уже прострелена в нескольких местах, и сейчас старики в основном по ней не стреляют, поняли уже, что это обманка. Повторяю, процедуру несколько раз в разных местах. Так и не дождавшись выстрела, быстро натягиваю шапку на голову и выглядываю из укрытия. Вот один стоит падла! К дереву плечом привалился, карабин на сгибе локтя. Тут же вытаскиваю автомат, стреляю короткой очередью, и ныряю на дно оврага. Прицеливаться времени нет, нужно помнить о том, что эта гнида тут не одна. Попал или нет, неясно. Никто не орёт, так что вряд ли. По скосу оврага бьют пули, выпущенные из карабинов. Мы играем в эту игру уже не первый раз, и теперь снова бедной шапке будет доставаться на орехи, когда я буду её высовывать.

— Попал? — почти безразлично спрашивает лейтенант.

— Нет. Не успел прицелится.

— Ну может в следующий раз повезёт…

— Я посплю. Заступай на дежурство. Ночка будет сложная, нужно отдохнуть.

— Давай. Я спать не могу — соглашается лейтенант, и перехватив у меня палку с надетой на неё шапкой и автомат, перепрыгивает на одной ноге на моё место.

Я смертельно устал, и поэтому на удивление быстро провалился в сон. Сон без сновидений, но очень беспокойный. То и дело над головой раздаются выстрелы из автомата, а сверху сыплются, сбитые пулями, комочки снега и земли.

Разбудил меня зычный голос Палыча, разносящийся над притихшим лесом и нашим оврагом.

— Живой, Найденов?!

— А ху…ли мне будет! Живой конечно! — ору я в ответ, протирая глаза. Первый раз они «на связь» вышли. Это хорошо, поговорить нам обязательно надо.

— А скажи мне Кирюха, кто тебя научил засранца чужие вещи без спроса брать!

— Это какие, такие вещи?!

— Те что в речке плавали, и никого не трогали!

О-па! Так они нас тут получается держали, пока Палыч за нычкой своей ходил! И похоже не нашёл… Ну правильно, я её метров на пять передвинул, а сейчас, пока река покрыта льдом, её найти совсем не просто. Ну что же, это очень хорошо! Теперь я ему нужен только живым.