Глава 6

— Ох ты, елки-моталки. И правда живой. И здоровый как я погляжу. Ну здравствуй, Кирилл Найденов — командир отряда испытывающе смотрит на меня.

— А мне как вас величать? — спрашиваю я у уставшего военного.

— Филипп Задеба, звание моё майор, командир этих шаромыжников — махнул рукой командир в сторону развалившихся бойцов — ладно, опосля поговорим. Ванька! Жрать давай! Со вчерашнего обеда маковой росинки во рту не было! Кашу ставь!

— Какая каша Филиппка?! Я вам сейчас кулеш сварганю, да с кабанчиком! Мяса у нас теперь — на роту хватит — гордо расправив плечи выходит вперёд Макаров.

— Иди ты! Где взял?! — удивленно спрашивает командир, ловко сворачивая самокрутку.

— Да вот, Кирилл как на ноги поднялся, сразу охотой озаботился. Ты не поверишь! За день зайцев и фазанов наловил практически голыми руками! А потом мы уже с ним и кабанчиков вальнули! Ходим тут почитай уже несколько недель, а то что мяса вокруг столько и не знали — смеется фельдшер.

— Прям вот голыми руками?

— Ну не совсем, проволочки у меня выпросил и петли сварганил, а на них уже и зайцев взял. Таёжный человек, сразу видно, основательный — хвалит меня Макаров.

— Ну так, а чего стоим то тогда? Варгань, кашевар, а то не ровен час, мы тебя самого схарчим. Сейчас бойцы очухаются маленько, и я тебе в помощь зашлю кого. А хотя, вон, бери конницу нашу, они не так устали. Ильин! Бери своих и поступаешь в распоряжение фельдшера! Шустрее давай Илюха, а то кишка за кишкой уже в брюхе гоняется!

На фамилию Ильин отозвался самый черный и дикий на вид «монгол», красноармейская форма сидела на нем несуразно, пилотка так вообще на тюбетейку больше смахивала, натянутая чуть ли не на самые уши. В петлицах сиротливо поблескивали два маленьких треугольника.

— Детдомовский он. Ильин Илья Ильич, отделенный командир конников — заметив мой удивленный взгляд с усмешкой пояснил Макаров — говорит у них в детдоме всех бесфамильных по имени и фамилии завхоза крестили. Нормальный парень, умный, только под дурака постоянно косит. Илюха, подь сюды!

— Вызывали товарищ фельдшер? — подошёл к нам «монгол» и на чистом русском языке, без всякого акцента, обратился к Макарову.

— В ручье, где мы воду берём, немного дальше по течению, две туши кабанов лежит, тащите их сюда, потом дрова рубить начинайте и воду притащите.

— Всё понял Иван Савельич, сделаем — «монгол», не торопясь и с достоинством, отошёл от нас и принялся раздавать команды своим побратимам.

Пока бойцы и командир приводили себя в порядок, я принялся помогать Макарову готовить обед.

Вы, когда ни будь пробовали приготовит обед на несколько десятков человек? А на несколько сотен? Кто думает, что жизнь повара в армии сладкий сахар, тот никогда к кухне не приближался даже на пушечный выстрел. Тем более к полевой кухне.

Повар в армии это — встать в четыре утра каждый день, семь дней в неделю и вкалывать на кухне до девяти-десяти вечера, это если повезёт так рано уйти. На тебе и чистка картошки (хотя есть конечно наряд, но его же ещё и контролировать надо) и рубка дров и деревья валить приходится и ещё очень много чего, наряда по кухне конечно есть, только помощников-залётчиков этих, обычно один-два человека на несколько сотен голодных ртов. Это очень тяжёлый труд, который никто не видит и как бы ты не старался, ты всё равно будешь врагом номер один для солдата, потому что невозможно угодить всем и каждому, особенно когда ограничен в возможностях и в условиях полевой кухни.

Ещё многие думают, что раз повар то всегда при еде и в тепле — ничего подобного! Зимой повар полевой кухни постоянно на морозе, а летом, какое бы пекло не было на улице, у горячей плиты. Адский и неблагодарный труд.

Почетной должностью в моё время, в армии считалась место хлебореза, но и тут есть нюансы. Хлеборез конечно работает поменьше повара, но это если его должность не совмещена с должностью пекаря.

Пекарь в армии, особенно если нет под рукой тестомеса, работёнка ещё та. Нужно хотя бы один раз попробовать вручную замесить тесто, допустим на сто булок хлеба, чтобы понять, что вы сильно недооцениваете эту работу. Поверьте, вам не понравиться. Замес теста составляет главный труд. Чтобы вымесить полторы сотни литров теста, один хлебопек работает в продолжении почти двух часов, согнувшись над чаном и с большим усилием ворочая мешалкой. Можно конечно упростить свой труд, и налить воды в тесто сколько угодно, но тогда хлеб получится сырой, тяжёлый, и самое главное вредный для здоровья солдат. Бывало, что после службы в армии, такие «хлеборезы-пекаря» выходили на дембель накаченные на столько, что им любой культурист позавидует.

Мясо я разделал сам, в это время бойцы натаскали воды и запалили костёр, установив на него довольно большой, закопчённый котёл. Пока я возился с мясом, Макаров готовил другие ингредиенты кулеша. Всё тоже сало, немереное количество лука, морковку и надоевшая уже даже мне, пшённая крупа.

Я постепенно перехватил у Макарова бразды правления процессом приготовлении блюда. Люблю я в походе готовить, если не каждый день конечно.

Сначала готовим бульон. Наливаем в казан воды на две трети. Кладем туда кабаньи ребрышки, и куски мясной мякоти. Готовится бульон на слабом огне костра около часа. По мере выкипания, нужно понемногу доливать в казан горячей воды. Пока вариться бульон, нарезаем сало и при постоянном помешивании вытапливаем из него жир. Получившиеся шкварки тоже пойдут в казан, поэтому чтобы не испортить вкус кулеша, их важно не пережарить. Держим шкварки в сковородке до слегка коричневого цвета и вынимаем их. Пока сало вытапливается, нарезаем морковь и лук. Будут это кубики или соломка — особого значения не имеет. После извлечения шкварок выкладываем все нарезанное в полученный жир и делаем поджарку. После готовности бульона вынимаем ребра и выкладываем в него готовую поджарку. Доводим до кипения и даем покипеть десять минут на слабом огне. Пшено предварительно промывается в воде. После промывания заливаем пшено горячей кипяченой водой, это несколько распарит крупу. Промытое пшено для кулеша засыпаем в казан и добавляем туда же отложенные шкварки. Соль и специи добавляем по вкусу.

Варим кулеш на слабом огне, периодически помешивая, до готовности пшена. Кулеш должен быть не сильно густой, поэтому если сразу с количеством воды не угадали, то в процессе можно ее долить, но совсем не много. Для получения более насыщенного вкуса и аромата кулеша, я добавил в него, минут за пять до полной готовности, крупно нарезанные и заранее слегка обжаренные свежие грибы. Почти готово. После того, как казан с кулешом был снят с огня, несмотря на умоляющие взгляды трущихся рядом бойцов, я дал ему настоятся под крышкой еще минут пятнадцать.

Много наготовили, я думал и на ужин останется, но как же я ошибался! Котёл опустел практически мгновенно!

За обедом состоялся и наш разговор с командиром отряда. Майор уплетал горячий кулеш так, что аж слёзы на глазах выступили. Ест, обжигается, но всё равно тут же набирает полную ложку и сует её себе в рот — оголодал человек. И та же картина по всему лагерю, над лесом разносится многоголосое чавканье и хлюпанье. Брр! Ненавижу, когда чавкают, и ещё сильнее не люблю, когда хлюпают, особенно когда чай по «купечески» пьют, громко хлебая и отдуваясь после каждого глотка. Так и хочется со всей дури заехать ложкой по лбу невоспитанного человека, но пока приходится терпеть.

— Етическая сила, как же скусно — отдуваясь и вытирая вспотевший лоб рукавом гимнастёрки, ставит наконец-то в сторону пустой котелок майор — давненько я так сытно не едал. А у нас всё больше каша да сало с луком. Ванька только это блюдо и знает, засранец!

— А вот бери теперь и сам готовь, тоже мне, нашли кашевара! — обижаться сидящий рядом Макаров — или вона, бойца какого назначь, они тебе наготовят!

— Да я же шутейно, вкусная у тебя каша — идет на попетую командир — только ежали её кажный день лопать, скоро как конь ржать будешь или хрюкать как свинья. Ладно, погутарили и к делу. Расскажи-ка мне товарищ Найденов, кто ты, от куда и как сюда попал. Про хунхузов, что на ваш отряд напали тоже рассказывай, мы их так найти и не смогли, прошли по реке, возле которой тебя подобрали, да в болото упёрлись.

— Найденов Кирилл Владимирович. Уполномоченный от Всесоюзного геологоразведочного объединения «Союз-геологоразведка» Наркомата тяжёлой промышленности СССР. Сюда прибыл из Москвы, с отрядом геологов, для проведения геологоразведки. Эти места очень перспективные, по словам местных жителей на болоте имеются выходы природного газа, полно торфяников. Вот мы и занимались поиском.

— Понятно, что ничего не понятно… а вот скажи мне Кирилл, как так получилось, что мы про вас ничего не знаем? В Усть — Уральске про ваш отряд ведать не ведают, уж я бы знал.

— Ну так мы не с Усть — Уральска выходили, наш отряд с области отправлялся, почти два месяца назад. Мы планировали в Усть— Уральск на обратном пути зайти и как раз оттуда и вернуться в Москву.

— С этим пока ясно. А расскажи ка ты мне, дорогой товарищ, где на вас напали? И кто?

— Понятие не имею кто напал, а вот где, могу точно сказать, и даже широту с долготой назвать. На том берегу болота это было, мы как раз днях в пяти от Усть-Уральска стояли, уже выходить планировали и тут такое… Я рано утром рыбу удить пошёл, люблю я это дело, и тут в лагере стрельба! Я было туда побёг, а там уже китайцы хозяйничают, мужиков ножами добивают! Меня увидели и давай стрелять, ну я не будь дураком, в болото и сиганул, да подальше убраться попытался. Убрался на свою голову… Почти две недели из болота выбирался, чуть не сгинул, пока тут не вышел. Мокрый всё время был вот и подхватил лихорадку, ну а дальше вы знаете.

— Эка тебя занесло то! Это же болото непроходимым считается! Не врёшь? — подозрительно смотрит на меня майор.

— Ну а чего мне врать то? Так всё и было, я, когда по болоту шёл, вешки оставлял, чтобы не плутать, вот по ним весь мой путь и можно отследить. Да и плот мой где-то недалеко от берега валятся должен, если хотите можем сходить да посмотреть.

— Да уж. Чего только в жизни не бывает. А точно на вас китайцы напали? Может уголовники какие?

— Может и уголовники, только азиатов среди них много было, вот на подобии ваших. И говорили они не по-русски. Я и подумал, что это китайцы. Да и одеты они были кто во что горазд. Честно говоря, мне было как-то не до того, чтобы их как следует рассмотреть, ноги бы целым унести.

— Эт ежу понятно, когда в тебя пуляют, особо в гляделки не поиграешь — задумчиво согласился командир, и тут же пристально взглянув мне в глаза спросил — Воевал?

— Приходилось — ответил я, не вдаваясь особо в подробности. Они хорошо рассмотрели моё покоцанное тельце, когда я был без сознания, так что скрывать свои ранения мне смысла нет.

— Где?

— Испания — так же односложно отвечаю я.

— Иди ты! Когда?

— С сентября по ноябрь тридцать шестого, после ранения комиссован. Под Мадридом на пулеметную очередь нарвался — рассказываю я придуманную буквально на ходу легенду. Всё равно мне с этими ребятами не по пути, возвращается с ними из тайги я не планирую, а проверить в лесу они ничего не смогут.

— И как там?

— Давят франкисты, но наши вроде должны справится. Да ты не смотри на меня так майор, я вообще считай не военный, инженер я. В Мадрид как специалиста по топоразведке, картографа направили, да вот попали мы в засаду и вот так вышло…

— Ну да, ну да, конечно инженер… — скептически и в тоже время с уважением смотрит на меня командир отряда. Он явно не поверил мне. Ну так я, когда в зеркало смотрю, сам себе не верю, что у меня высшее образование есть. Подвёл меня Кирюха своей внешностью, морда бандитская.

— Ты же понимаешь Кирилл Владимирович, что отпустить я тебя не могу? — после небольшой паузы начал командир — документов у тебя нет, как ни крути, а личность твоя требует проверки. Ты не подумай, я тебе верю, но порядок такой, сам должен понимать.

— Понимаю… — напрягся я, вот она, кульминация нашего разговора.

— Варианта всего два. Я могу тебя во временный лагерь переправить, с бойцами естественно, но тут такое дело… мало у меня их, а назад они уже сами не смогут вернуться, не найдут они нас. Мне ждать их тут не резон, и так много времени потеряно. Ну и второй вариант — с нами прогуляешься, а потом вместе вернёмся. Что скажешь? — майор испытывающе смотрит на меня.

— Не отпускай его — вмешивается в разговор доселе молчавший Макаров — пусть с нами идёт.

— Чего так? Охотится хорошо? — усмехнулся майор, переводя взгляд на своего друга.

— И это тоже, а ты что, мясо не хочешь есть? Так давай я тебе отдельно кашу варить буду — опять начал возмущаться фельдшер — Охота это хорошо конечно, но главное от в лесу как свой. Сразу видно, опытный он таёжник, а нам кровь из носу такой нужен, иначе мы эту проклятую деревню до морковного заговенья искать будем.

— Меня бы этот вариант тоже устроил, бойцов и так мало, что скажешь Кирилл?

— Я арестован? — решил я окончательно прояснить свой статус.

— Ну чего сразу арестован то? — скривился майор, видимо эта ситуация ему самому не приятна — ну вот ты сам посуди, как я тебя отпустить могу? Да и идти тебе куда? Вдруг ещё кто нападёт? А с нами безопасно, как никак, а тут целый отряд бойцов Красной армии.

Я задумался. В принципе оба варианта меня вполне устраивают, уйти, что от сопровождавших меня бойцов, что из этого отряда в принципе не проблема. Другое дело, что я ещё не окреп, и если пойду на разговор с НКВДшником, то бежать мне придётся прямо сейчас, так толком и не выздоровев, да и без всякого снаряжения. Не буду же я у бойцов его отбирать, сейчас за это их сразу к стенке поставить могут. Хотя и никто они мне, но жалко пацанов. Нельзя исключать ещё и того, что убежать у меня всё же не получится и тогда я предстану перед представителем местных спецслужб, а как потом кривая выведет — вопрос. Так что пока выбор у меня не очень богатый, нужно остаться при отряде, тем более, что с командиром мы вроде нашли общий язык. Конечно он мне не доверяет, но и не приказал сразу арестовать, что несомненно добавило плюсов в его копилку.

Пока я обдумывал предложенные мне варианты, мужики молча дымили самосадом возле костра, не отвлекая меня от раздумий.

— А знаете, пожалуй, я прогуляюсь с вами. Работа моя не закончена, оборудования нет, ребята погибли, записи и карты тоже все пропали. Я хоть этот берег осмотрю, может и найдётся тут чего ни будь интересное — наконец то прерываю я своё молчание.

— Ну вот и отлично, решено! — хлопнул себе рукой по колену командир — держись Ивана, тем более ты ещё не здоров. Место в палатке и одеяло мы тебе выделим, на довольствие поставим.

— Это он нас с тобой на довольствие поставит — хмыкнул Макаров — чего ему наша каша, если он каждый день мясо есть может.

— Не скажи, я вот почти две недели, пока из болота выбирался, почти одну рыбу ел, да рогоз. Так я теперь на эту рыбу до конца жизни, наверное, смотреть не смогу. Тогда бы я самого жирного сазана, не думая на сухарь бы променял. Вы бы это… сказали бы бойцам, что бы они палатки переставили, по лагерю ходить невозможно, да сортир оборудовать надо. Есть залётчики? Пусть сходят, на краю полянки яму выроют, да жерди сверху кинут. Я бы вот лично того засранца рыть отправил — я указал рукой на бойца, который особо не стесняясь, уселся в позу орла у всех наведу, не далеко от палаток — Да и если честно, это место хреновое. Вы вообще, когда в путь собираетесь?

— Завтра отдых, послезавтра выходим — на автомате ответил мне майор, злым взглядом сверля засранца — а ведь прав ты. Распустил я народ. Ну ка подь сюда, минёр недоделанный!

Наблюдать за справедливой расправой я не стал. Перенервничал сильно, да и температура, наверное, снова поднялась, поэтому я тихо отошёл в тенёк кустарника и прилёг прямо на траву, глядя на голубое небо над своей головой. Погруженный в свои мысли я не заметил, как уснул.

— Прохвостка. Стерва. А сиськи — будь здоров! — проснулся я от разговора, который раздавался неподалёку. Щуплый боец, с почти детским лицом, увлеченно и громко рассказывал нескольким своим товарищам какую-то интересную историю, совершенно не заботясь о том, что кто-то между прочим, спит! Боец изобразил эти самые сиськи, которые произвели на него неизгладимое впечатление, проведя перед своей щуплой грудью руками. Дурак! На себе такое не показывают! По крайней мере в то время из которого я впервые попал в прошлое, это было плохой приметой. И эта примета работала! Я вот прямо сейчас это понял, ведь только человек не традиционной сексуальной ориентации, мог прервать таким бесцеремонным способом мой сладкий сон!

— Боец! Да ты, ко мне! — за такое неуважение надо наказывать! — Смирно! Ты как стоишь, разгильдяй! По стойке «смирно» пятки должны быть вместе, ноги — на ширине плеч! Почему сапоги не начищены?! Товарищ боец! Сапоги — это ваше лицо! Они должны сверкать как у кота яйца! И почему они у тебя разные?! Один правый, а второй левый?! Молчать! Бери своих товарищей и мухой улетели приводить свою форму в надлежащий вид! Пять минут вам времени, потом прийти и доложить! Если хоть один подворотничок увижу грязным, будете мне лопатами поляну подметать, от меня и до следующего дуба, и так до самого вечера! Выполнять!

Я удовлетворенно проводил взглядом убегающих от меня как от пожара бойцов и снова завалился на траву. Вдруг солонце над моей головой заслонила чья-то тень.

— Инженер говоришь? Ну-ну… — надо мной стоял майор, и с ехидной улыбкой смотрел мне прямо в глаза.