Глава 16

На новом месте мы провели неделю. Протоптали короткий путик, по наиболее удобным местам установили имеющиеся у Семёна капканы, на скорую руку сделали несколько самоловов, только давящего типа и петли. С утра до вечера, мы ходили по тайге и тропили зверя, следов было очень много. Отличное место, зверь непуганый. За эту неделю я настрелял куницы и соболя, больше чем за два месяца проведенных на участке Семёна. В перспективных местах, где можно было установить стационарные ловушки мы устанавливали метки. Я помечал свой новый участок. В качестве метки, выбрал знак Казахстанского тенге из моего времени «₸», букву «T», над верхней линией которой проведена параллельная ей горизонтальная черта. Три удара топором, и место помечено, удобно и быстро. Мой участок будет захватывать часть берега болота, буду эксклюзивным поставщиком меха выдры и ондатры. Вся добытая пушнина по молчаливому уговору отходила Семёну. По сути я сейчас браконьер. Нет у меня разрешения на отстрел, но кто нас здесь поймает? Глухие места, нехоженые.

Вообще, в мох планах было попытаться пройтись по болоту. На сколько я помнил, там есть несколько крупных островов, на которых в моё время и будут стоять добывающие вышки. Я хочу их себе. В 90-е годы, можно будет купить, что угодно, тем более землю в неудобьях. Но сейчас это невозможно, туда не пройти. Что делать, я примерно уже представлял. Мне нужен болотоход. Машина, которая сможет и плавать, и передвигаться по суши, желательно бортоповороный. Способность развернутся на одном месте тут очень важна. Короче, мне нужен «Шерп» или в крайнем случае, четырехколесный «Каракат». В принципе ничего не возможного нет. Из чего сделать каракат у меня есть. Два трофейных мотоцикла стоят в амбаре без дела. Я не мог придумать как их легализовать, теперь пойдут под нож. Оформлять я каракат не буду, зачем? Мне на нем по дорогам не ездить. В крайнем случае, обращусь за помощью в РОВД, должны помочь герою.

Закончив свои дела, мы вернулись к реке. Проверка капканов, которые мы установили возле болота, дала хороший результат. Часть капканов были пусты, мелковат для выдры второй номер, но все они были сработавшие, часть петель сорвано. Нужен стальной трос, а мы ставили верёвочные. Семён был доволен.

— Я поначалу подумал, что блажь — это всё, участок за болотом брать, далеко. А теперь признаю, был не прав. Далековато конечно, но место прям отличное. Теперь летом надо проход разведать, обустроится надо, самоловы срубить, заимку, путик расчистить. Работы много. Но думаю, что даже если летом всего в треть от нормального его сделать, выполнишь план, а там потихоньку растянешь тропки.

— Я тоже так думаю Сёма. Хороший участок. Доработаю в депо до весны и сразу уволюсь. Палыч обещал, что сразу меня оформит. Займусь обустройством.

Возвращается на участок Семёна я не стал. Отпуск почти закончился, мне надо срочно в посёлок. Возле реки мы расстались. Семён пошёл по льду, к себе на участок, увозя с собой сани и добытые шкурки, а я направился вдоль болота в сторону реки напрямик. Так, по идее, я должен сэкономить целых два дня.

Идти, без тяжёлых саней, налегке, было быстрее и удобнее. Не нужно останавливается и давать роздых собакам, не нужно помогать их толкать в труднопроходимых местах и расчищать дорогу. Батон, довольный, что избавился от тяжёлой работы, нарезал вокруг меня круги и то и дело, громким лаем, звал за собой, обнаружив свежий след очередного зверя. На попутного зверя я не отвлекался. Хватит, настрелялся уже. Я конечно уже привык к тайге, привык к постоянным передвижениям и работе, но нужно и отдохнуть немного.

К воинской части я вышел незаметно, вот впереди был лес, а вот уже я стою на краю большой вырубки. Посредине искусственной поляны, располагался серьёзный военный объект. Не сильно большая часть, точно не ракетчики, да и воткнуть здесь пусковые шахты проблема, стоит почти на краю болота. Несколько рядов ограждений, основной забор высотой несколько метров с егозой по верху, КСП (контрольно-следовая полоса), вышки, за забором виднеются какие-то конструкции из металла. Я бы и не выходил, пошел бы мимо, Батон сволочь! Мой пёс вылетел на открытое пространство и с лаем понесся к забору. В ответ ему, с территории части ответил многоголосый лай сторожевых собак. С вышек раздались свистки часовых. За забором поднималась нездоровая суета. Скрываться, и делать вид, что меня здесь нет уже не было смысла. Я вышел из-за деревьев и окликнул мелкого идиота. Батон, отозвался не сразу, он проскочил экранное ограждение рубежа обнаружения и прыгал перед проволочным забором ограждения запретной зоны, возбужденно перелаеваясь с собаками военных. Мне пришлось подойти поближе и крикнуть несколько раз, прежде чем он услышал и вернулся ко мне. О том, что мне придется задержатся в гостях у военных я понял сразу, как только услышал из-за забора громкую команду «Караул — в ружьё!», дальнейшие действия военных не оставили мне выбора.

— Оружие на землю! Руки за голову! Оставаться на месте! При невыполнении приказа, стреляю на поражение! — послышался рев громкоговорителя. Мне оставалось, только поспешно выполнить команду, неизвестного командира. Я медленно снял оба ствола с плеча и положил на землю, а затем закинув руки за голову, как и предлагал мне голос из громкоговорителя, повернулся лицом к забору. Из ворот КПП уже выбегала группа солдат ведя на поводке разъяренную овчарку.

Батон сдаваться без боя не захотел, поняв, что происходит, что-то не то, он, скаля зубы и рыча на служебную овчарку, прижался к моим ногам. Хороший пёс, хотя и идиот. Меня душила злоба. Да какого хрена происходит?!

— Вы задержаны! Придержите собаку или я вынужден буду её застрелить — запыхавшись, с ходу заявил мне, подбежавший военный в звании лейтенанта.

— Ага, я руки опущу, а тот дебел с вышки в меня пальнет?! Что вообще происходит, лейтенант!? Вы что себе позволяете!?

— Молчать! Опусти руки и угомони своего пса! При невыполнении приказа стреляю на поражение — лейтенант нервно ткнул в меня стволом пистолета.

Скрипнув зубами от злости, я перехватил Батона за ошейник.

— Руки за спину! Следовать за мной!

— Ты уже определись, лейтенант, собаку держать или руки за спину?!

— Молчать! Держи собаку. Рахимов! Обыскать задержанного! — лейтенант сыпал командами как из пулемета.

Молодой солдатик, судя по всему казах или узбек, повесив автомат за спину двинулся вперед, но растеряно остановился, перед рычащим Батоном. Что-то надо делать, убьют же Батончика.

— Давай так, лейтенант. Я сейчас собаку в лес отправлю. Только не стреляй и пса своего придержите. Лайка моя, точно на шпиона не похожа. У меня поводка и ошейника с собой нет. Я на охоте, а не в парк погулять вышел. А я с вами пойду. Идёт?

— Молчать! — лейтенант напряженно думал — отпускай! Только без лишних движений!

— Батон, ищи! Вперед! Ищи! — я повернул лайку в сторону леса и подтолкнул вперед. Батон, оглянувшись на меня, команду выполнил и рванул в лес. Я не дрессировщик, но именно так я последние месяцы командовал собаке, когда надо было взять след зверя. Как ещё его отослать в лес я не знал.

— Кого он искать должен!? Куда ты его отправил?! Караул! По собаке огонь! Спустить собаку! — два солдатика, что держали меня на прицеле, команду выполнили быстро. Повернувшись к лесу, они открыли огонь по бегущему Батону. Я скрипнул зубами, но сделать ничего не мог, пистолет лейтенанта смотрел прямо мне в голову. Перед самым лесом Батон жалобно взвизгнул и споткнулся, но тут же поднялся и быстро скрылся за деревьями. Служебная овчарка военных, влетела в заросли за ним следом.

— Ты что творишь, сука! — я готов был разорвать лейтенанта на части. Если Батон погибнет, я эту тварь зубами загрызу! То, что мой пёс, как минимум ранен было уже понятно.

— Молчать! Рахимов! Обыскать задержанного! — лейтенант уже перешел на визг. Рядовой бросился ко мне и стал быстро хлопать меня по одежде. На снег полетели мои вещи и документы.

— Руки за спину! Вперед!

— Куда идти то?!

— Молчать! — задолбал идиот, других слов что ли не знает? Я заметил, что Рахимов подобрал мои вещи и оружие.

— В сторону КПП! Бегом! Марш! — командовал лейтенант.

— Да хрен тебе! Пешком пойду. Устроил тоже мне цирк! Солдатиков своих бегом гонять будешь! Клоун! Ты что не видишь? Я на лыжах!

— Молчать!

Когда Рахимов расстегнул мне лыжи и помог с них сойти, выполнять команду лейтенанта, и бежать я даже не подумал, спокойны и неторопливым шагом направился в сторону КПП. В заде разорялся лейтенант, обещая меня застрелить через каждое слово.

Меня заперли в каком-то помещении в здании КПП, на территорию части мы даже не заходили. Примерно через пару часов, дверь в моё узилище открылась и меня вывели в коридор под конвоем из двух солдат. Вели меня не долго, буквально через пару метров мы зашли в комнату с надписью: «Начальник караула». За столом сидел майор, в полевой форма, с эмблемами из перекрещённых пушек на петлицах и шевроне. Эта эмблема была как у артиллеристов, так и у войск ПВО. Я уже примерно знал, что это за часть. Радар раннего обнаружения стратегических ракет. Ажурная конструкция, нечто иное как радиолокационная станция. Перед майором, на столе лежали мои документы.

— Присаживайтесь Найденов. Или как вас там, на самом деле зовут? Моя фамилия Зинченко. Можете обращается ко мне просто по званию.

— И вам тоже, добрый день, товарищ майор, а фамилия моя Найденов. Зовут Кирилл. Отчество Владимирович. Можете обращается ко мне просто, Кирилл Владимирович.

— Ну что же, Кирилл Владимирович. Вот и познакомились. Вы всё же присаживайтесь, разговор у нас будет долгий. У меня к вам куча вопросов.

— Вы, не поверите. У меня к вам тоже — я присел на предложенный стул.

— Вот даже как? Ну хорошо. Но вначале, вам всё же придется ответить на мои вопросы.

— Задавайте свои вопросы, и давайте уже покончим с этим фарсом.

— С какой целью вы пытались проникнуть на секретный объект Министерства обороны СССР, да ещё и с оружием?

— Я никуда проникать не собирался. Шел себе мимо, с охоты, случайно вышел на вашу часть. Моя собака выбежала к ограждению, и я пошел её забирать. Хочу заметит, товарищ майор, что линию, обозначенную запретными знаками я не пересекал, и в зону ограждения не входил.

— Но ваша собака входила?

— Собака входила в зону обнаружения, но на КСП даже не выбежала.

— Со слов лейтенанта Одинцова, начальника караула, после того, как вы поняли, что задержаны, вы отправили свою собаку в лес, приказав ей кого-то найти? К кому вы её отправили? Сколько вас было всего человек в группе?

— Что за бред. Собака, защищая меня, не давала меня задержать вашему лейтенанту. Я спросил, могу ли я отправить собаку в лес, а он согласился. Собака охотничья, я дал ей команду искать след, только так её можно было отправить подальше. А вот ваш лейтенант, идиот, приказал открыть по собаке огонь, и ранил её, если не убил. А ещё овчарку на него спустили.

— Служебная собака найдена мертвой в лесу, ваш пес или собаки ваших подельников, перегрызли ей горло. Согласитесь, не вяжется с вашим рассказом, не могла дворняга, да ещё и раненная, служебную собаку убить.

— Это охотничья собака. Восточноевропейская лайка. Довольно крупная порода. Пёс привык к схваткам с дикими зверями, этой осенью даже с рысью схватился. У вашей овчарки не было шансов. — ай да Батон, ай да молодец. Он точно ранен, я хорошо видел, что в него попали, но даже так смог загрызть овчарку и видимо остался достаточно целым, чтобы скрыться с места драки — и кроме того, с чего вы взяли, что вашу собаку убил мой пёс? В этом лесу довольно много волков, возможно она на волка наткнулась.

— Возможно. Но всё-таки, что вы здесь делали? Тут никто не охотится, рядом болото, и кроме того у вас не обнаружено ни одного убитого зверя или шкуры. Между тем, из вашего оружия недавно стреляли, а ваша одежда имеет следы крови. Документы, что имелись у вас с собой, вашу версию не подтверждают. Что мы имеем? — майор стал перебирать мои документы — разрешение на оружие, паспорт, охотничий билет. Путевки нет, плана-наряда нет, договора с охотхозяйством тоже не имеется. Вы браконьер? Или вы что-то не хотите мне рассказывать?

— Нет, я не браконьер. Был оформлен на этот сезон, как сезонный охотник. Свой план-наряд закрыл. В этом году планирую оформится как промысловый охотник и весь последний месяц выбирал себе участок для охоты в будущем году. Мои слова, довольно просто проверить, стоит вам только позвонить в охотхозяйство поселка Приречный или в РОВД Каменногорска.

— Мы непременно проверим. А разве вам в охотхозяйстве не говорили, что охота в этом районе запрещена? Тут режимная зона, без специального пропуска в неё вход запрещен, об этом в курсе все заинтересованные службы района, в том числе и охотхозяйство.

— Мне говорили, что зона ограждена и имеет запретные знаки. В лесу я что-то не видел ни одного знака. А вот те, что установлены на вырубке, я не пересекал.

— Начальник караула, и дежурный наряд мне докладывали иное.

— Ваш начальник караула превысил свои полномочия. Мало того, что задержал меня, хотя я ничего не нарушал, так он ещё угрожал мне оружием и приказал открыть огонь по моему псу. Вы сейчас конечно выполняете свою работу, но выгородить вашего лейтенанта, у вас не получится. Я обязательно обращусь в военную прокуратуру с соответствующим заявлением. Как только я отсюда выйду.

— Если выйдите.

— Не если, а когда! Не расстреляете же вы меня? Даже если вы меня задержите. По уставу вы должны передать задержанного военной инспекции, на вашей гауптвахте вы меня держать не имеете права, я не на службе. А уж когда меня доставят куда надо, я молчать не буду.

— Лейтенант Одинцов, действовал в соответствии с уставом караульной службы, в его действиях нет нарушений.

— Товарищ майор. Я тоже устав знаю. Проходил срочную. И помнится мне, там четко указанно, что начальник караула имеет право применять оружие сам или составом караула только в случае нападения на охраняемые объекты, часовых, смену караульных или на караульное помещение, а также для прекращения беспорядка среди арестованных или по арестованному, совершающему побег. А вот применению оружия должно предшествовать предупреждение о намерении его применить. Без предупреждения, оружие может применяться при внезапном или вооруженном нападении, нападении с использованием боевой техники, транспортных средств, летательных аппаратов, морских и речных судов, а также при побеге арестованных. — процитировал я устав — при этом заметьте, про собак, там не сказано ни слова!

— Вы хорошо устав знаете Найденов, однако я вам напомню, что часовой обязан применять оружие без предупреждения, в случае явного нападения на него или на охраняемый им объект. Кем и как, с использованием каких средств, там не указанно, ваша собака вполне подходит под средство нападения, так что не валяйте дурака.

— Это вы дурака не валяйте майор! Не надо передергивать, сейчас мы говорим о действиях начальника караула, а не о часовых. Их там и в помине не было! А если уж, на то пошло, то часовой должен был бы меня окрикнуть при приближении к посту или к запретной границе, окриком «Стой, назад» или «Стой, обойти вправо (влево)». А вот если бы я не подчинился, тогда уже должен кричать «Стой, кто идет?» и потом «Стой, стрелять буду». И про предупредительный выстрел не забудьте. Мою правоту легко выяснить любой следователь. Сейчас зима и мои следы легко проследить, их ни с чем не спутаешь, я был на охотничьих лыжах. Кроме того, бойцы ваши, стреляли в лес, а вот там вы найдете только следы моего пса. Лес довольно густой и найти следы попадания пуль от автомата тоже труда не составит. Каждый по рожку выпустил. Патроны вам тоже не списать. Любая экспертиза подтвердит, что стреляли из автоматов, солдат, которые были в карауле. Так, что за незаконные действия, вашему лейтенанту придется ответить. И начальнику вашей части, тоже достанется на орехи. Я этого так не оставлю, моя собака как минимум ранена, а возможно погибла.

— Я бы на вашем месте, Найденов, не о собаке думал, а своей судьбе. Нападение на режимный объект — это серьёзное преступление. Тем более ваши слова не подтверждаются фактами. Вы тут про экспертизу говорили? Так вот, та же экспертиза легко подтвердит, что вы стреляли из своего оружия недавно, следы крови опять же, разрешения на охоту у вас нет, за браконьерство вам тоже срок светит.

— Решать, браконьер я или нет, в вашу компетенцию не входит! Я устал с вами спорить. Действуйте по уставу и передавайте меня по инстанциям. А уж там решат, кто прав, а кто виноват. На ваши вопросы, товарищ майор, я больше отвечать не буду. Я вам всё уже сказал. В другом месте разбираться будем.

— Объект оборудован техническими средствами охраны, сработала сигнализация, о чем есть соответствующие записи у дежурного по гарнизону и начальника караула. Есть показания целого ряда военнослужащих. И всё это, против вашего слова.

— Вы бред несете. Сигнализация ваша, срабатывает в день не меньше нескольких раз. В лесу находитесь, а не в городе. Тут зверям бегать не запретишь. Я уверен, что ваши журналы, этими записями заполнены больше, чем на половину. Показания ваших бойцов, никто на веру принимать не будет, они заинтересованные лица и более того под подозрением. Не забудьте, что есть такая статья как нарушение устава караульной службы и про нарушение правил обращения с оружием не забудьте, а также незаконное лишение свободы. Всё. Заканчиваем разговор.

— Зря, Найденов. Зря. — майор шагнул к двери, и приоткрыв её крикнул — Караул! Увести задержанного.

Меня увели и закрыли в том же помещении, где я сидел до этого. Мне было всё понятно. Майор, местный особист. Предъявить им мне нечего, а вот жопу свою прикрыть, очень хочется. Было у меня время подумать. Батон, заставил сработать сигнализацию объекта, лейтеха перестарался и натворил делов. Если они сейчас с меня возьмут объяснительную, что я хотел попасть на объект, даже случайно, даже просто за собакой своей пошёл, всё у них будет в порядке. Смогут оправдаться. То, что я не шпион, и всё получилось случайно им так же понятно, как и мне, вот только кто-то же должен быть виноват. Если всё на лейтенанта повесить, достанется всем — и командиру части, и дежурному по гарнизону и особисту. Сейчас мне нельзя ничего подписывать, надо дождаться пока приедет проверяющий или хотя бы, когда меня от сюда вывезут.

Примерно через час за мной опять пришли. На этот раз никакого караула не было, дверь открыл знакомый майор.

— Пойдемте Кирилл Владимирович.

— Приехали за мной?

— Пойдемте, с вами хочет поговорить командир части.

Мы прошли в знакомый кабинет. За столом сидел военный в звании подполковника. Мужику уже за пятьдесят, усталое лицо, весь седой.

— Присаживайся Кирилл Владимирович, а ты Зинченко, за дверью подожди.

Дождавшись, когда я присел на знакомую мне по прошлому разу табуретку, а майор вышел из кабинета и закрыл дверь, подполковник продолжил.

— Можно на «ты»? Я тебя в два раза старше, ко мне можешь обращается по имени отчеству — Константин Геннадьевич. Ну, если хочешь, по званию можешь называть. Чай будешь? Или чего покрепче?

— Чай буду, товарищ подполковник.

Подполковник снял трубку телефона, и приказал кому-то принести два стакана чаю.

— Извини Кирилл, натворили мои оболтусы дел. Даже, что теперь делать не знаю. Вроде бы и наказать их надо, но и сор из избы выносить не хочу. Говорю тебе как есть — подполковник устало вздохнул и продолжил — Ты служил Кирилл? Мой особист говорит, что уставы уж больно хорошо знаешь.

— Служил. Уставы знаю.

— И что ты про караульную службу знаешь?

— Услышав лай караульной собаки, часовой дублирует его голосом.

— Вижу, что служил — криво усмехнулся полковник — Где служил?

— В ВДВ, сержант — я чуть не ляпнул про своё офицерское звание в той жизни, но в последний момент успел поправится.

— Это хорошо, что служил, значить меня поймешь. Это ЧП сержант. И влетит всем, и мне и командиру полка и даже выше. Я конечно Одинцова не оправдываю. Долб…б! Так подосрать, это уметь надо. Засранец! Всё теперь от тебя зависит, или сядет лейтеха, а может и я вместе с ним, или всё нормально будет — он замолчал и пристально посмотрел мне в глаза.

— Зачем этот цирк устраивали? Хотели малой кровью решить? Мол подпишет сейчас дурочек, бумажку, что за собакой своей, на запретку рванул и нормально всё? Лейтенанту медаль, караулу отпуск, вам благодарность, а мне пятёрку строгоча? Все довольны? Кроме меня конечно.

Подполковник поморщился, но промолчал, опустив глаза. Я говорил спокойно, голос не повышал. Похоже сейчас меня уговаривать будут.

— За это тоже извини, Зинченко сказал, что решит вопрос, я не в курсе был как. Да ты и сам всё понимаешь.

— Понимаю. А патроны как спишите? Записи в журналах?

— За это не переживай. Успели зафиксировать только сработку сигнализации, но у нас это обычное дело. С патронами тоже решим, есть запас, со стрельб остался. Парни рапорта перепишут.

— Хорошо, они перепишут, а то что пса моего подстрелили, это как? Нормально?

— Да жив твой волкодав. С вышек его уже несколько раз видели, крутится возле опушки, не выходит на вырубку. С виду цел и здоров. За овчарку ни каких претензий, оформим как несчастный случай и спишем.

— Так ведь всё равно, кто-нибудь, да сдаст. Слишком много свидетелей.

— Ты посмотри, где мы находимся. Солдатики от сюда только на дембель уедут, а офицеры молчать будут. За них я ручаюсь.

— Короче, что предлагаешь Константин Геннадьевич?

— Одинцов и Зинченко принесут тебе официальные извинения. Можешь даже в морду им дать, если хочешь, утрутся. Лейтенанта я своей властью накажу, пожалеет, что на свет родился. Будет у меня год шваброй от антенны помехи разгонять. Вещи тебе все вернем естественно. Ну и подкинем, чего по мелочи, коньяк хороший есть, спирт, тушёнки, сгущёнки, шоколад, затарим тебя по полной.

Я молчал, обдумывая ситуацию. В принципе меня всё устраивало, ситуация разрешилась довольно хорошо, но надо выжать её по полной.

— Ты подумай, сержант. Если кипеж начнется, всем мало не покажется. И тебе тоже прилетит. Тут действительно режимная зона, в радиусе пяти километров, и запретные знаки в лесу стоят, правда только со стороны посёлка. Со стороны болота и тайги, откуда ты вышел, мы их не ставили, тоже наш косяк, но тем не менее, ты всё же в режимной зоне и без пропуска. Я тебе хороший вариант предлагаю.

— Да согласен я. Скажи мне Геннадьевич, а кто этот пропуск выписывает?

— А тебе зачем? Ну положим командир полка может выписать.

— Так я тут, честно говоря не просто так оказался. Нет, специально я сюда к тебе не шёл. Просто я себе промысловый участок нашёл, далеко, за болотом, и путь короткий искал. Вдоль болота самое то получается. На пару дней короче, чем в обход. Мне бы этот пропуск не помешал. Давай вместо морды твоего лейтенанта и особиста на пропуск договоримся?

— Идёт. Есть у меня пустой бланк с подписью, впишу тебя. Только ты уж близко к части не подходи. Если надо будет, лучше с опушки часовым маякни как-то, досмотровой группе уже пропуск покажешь.

— Да нафиг мне ваша часть сдалась, это на всякий случай. Мне вашего лейтенанта за глаза хватило.

Через пять минут, лейтенант Одинцов и майор Зинченко стояли передо мной, в кабинете начальника караула, и извинялись. Лейтенант вид имел растерянный и помятый, лицо горело краской, он промямлил свои извинения и попросив разрешения у подполковника, буквально вылетел из кабинета. Зинченко виноватым не выглядел, свои извинения он мне тоже принёс, но по нему было видно, что ни капли не раскаивается. В глазах усмешка, хитрый хохол. Не удивлюсь, если узнаю, что и первая попытка решить проблему и история с примирением и извинениями, это его задумка. Ну что же, у него работа такая. Хорошо, что всё так хорошо закончилось.

С КПП радарной установки я выходил изрядно загруженный. Подполковник сдержал своё обещание и уже в воротах КПП, где я проверял свои вещи и документы, меня догнал Зинченко и вручил сидор, полный всяких нештяков. Хотя я его и не развязывал, но и так было видно, выпирающие сквозь ткань, ребра банок и бутылок. На всякий случай я попросил у майора и перевязочный материал, неизвестно что с Батоном, но ясно, что медицинскую помощь ему придется оказывать.

Мой пёс нашел меня сам, как только я вошёл в тайгу. Батону изрядно досталось. Весь в крови и грязи. Задняя лапа прострелена насквозь, хорошо, что кость и крупные артерии не были повреждены, даже кровь уже запеклась и не бежала. От овчарки ему тоже перепало не слабо. Куча кусаных ран по всему телу, особенно много на загривке и шеи. Дорого ему победа обошлась. Батон жался ко мне, виновато глядя мне в глаза и виляя хвостом, при этом он не переставал жалобно поскуливать. В первую очередь я осмотрел пса и тщательно очистил раны от грязи и попавших в них предметов, отрезал мелкие фрагменты поврежденной кожи (лучше это сделать сразу, потому что вероятность того, что тонкий лоскут приживется, невелика, а вот начать загнивать он может). Раны после промывки обработал йодом, стянул и зафиксировал бинтом. Всю эту болезненную процедуру пёс вытерпел стойко, не пытался укусить или рычать, а только поскуливал и вздрагивал, когда ему было особенно больно. В результате моих стараний, у меня в руках оказалась мумия пса. Батон был покрыт бинтами с ног и до основания хвоста.