Глава 18

Первый мотоцикл, с виду наиболее крепкий и в хорошем состоянии, встал под разборку в день моего увольнения. Начнем с караката. Разобрав мотоцикл, провел дефектовку деталей. Ремонт требовался, но на удивление не большой. Для тридцатилетнего мотоцикла, так вообще отлично. Сложив детали на стеллажи и сняв основные размеры, я преступил к проектированию. Любое конструирование надо начинать с проекта, делать на коленке, это значить тратить время в пустую. Неизбежные переделки, примерки, поиски выхода из внезапно возникших проблем — это грандиозная потеря времени. Для более точных расчетов, требовались размеры колес. Никогда не занимался обдиркой. Но много раз видел в интернете. Приготовив необходимые инструменты и взяв пострадавшее от огня колесо от ГАЗ -66 я приступил к работе.

Целая неделя мне понадобилась на обдирку колёс! Две шины пришлось выкинуть. Непростая работа. Но в итоге у меня появились четыре, нормальных ободрыша. Толщина пять миллиметров, однорядный, прямой протектор, всё довольно аккуратно и единообразно. Сейчас в них никто не увидит шины от армейского автомобиля. С колесами я работал днем, вечерний же отдых, заключался в работе с проектом. Проектировал по узлам, отдельно диски, отдельно раму, в общем всё отдельно и детально. Сделал сборочный проект. Мосты и коробка передач на каракате, будут от какого-то немецкого полноприводного автомобиля, что притащил с карьера Артур. Ни я ни мои, воевавшие с немцем друзья, не смогли определить марку этого автомобиля. Все детали ржавые, закисшие. Пришлось отмачивать в керосине, разбирать и восстанавливать.

Мне активно помогали друзья. Обычно вечером появлялся Андрюха, иногда один, но чаще, вместе с Толиком. Приносили с собой пиво и безжалостно мною эксплуатировались на работах не требующих особого ума и квалификации. Савельич и Иванычем тоже помогали. Мой старший товарищ по токарному мастерству, изготавливал для меня наиболее сложные детали и копии поврежденных механизмов, иногда прямо в амбаре, на моём станке, иногда, в особо сложных случаях, у себя в депо. Савельич, помогал больше по дому и участку, стараясь в амбар лишний раз не заходить. Вообще мой дом, для друзей превратился в какой-то мужской клуб, по интересам. Всем находилось дело по силам. За шутками и разговорами время протекало незаметно. Не хватала только Семёна, к которому я очень привязался за время охоты. Моя идея, собрать болотоход, очень понравилась друзьям. До такого в посёлке еще никто не додумался, а все, когда-то подсмотренные мною из интернета, технические приемы и нововведения, казались откровением.

— Талант ты Кирюха — говорил мне Иваныч, рассматривая простенький проект — голова! Тебе учится надо идти. На инженера. Это же надо, до такого додуматься. Вроде всё просто, а никто кроме тебя и не подумал сделать.

Знал бы ты Иваныч, сколько слез я пролил, над перечеркнутыми рукой строгого преподавателя проектах, подготовках к сдаче сопромата и экзаменов. Не хочу снова в институт. Если только заочно.

Проект двигался без особых проблем. Раму сварил полностью новую, установил на неё мосты и рулевое управление. Коробку передач полностью перебрал. Карданы пришлось переделывать — укорачивать. Раздатки нет — постоянный полный привод. Сварил подрамник для двигателя, и установил на самодельные подушки из остатков резины от ободрышей. В дополнение к магнето, установил генератор от шишиги и аккумулятор от «Победы». Руль сделал полностью новый, из старых запасных частей с карьера. Тормоза полностью моей, оригинальной конструкции — дисковые. И суппорта и тормозные диски выточены и фрезерованы Иванычем, по моим чертежам. Тормозные колодки — клепанные. Амортизаторов не, их функцию будут выполнять колеса. Крылья обшил металлом от кузова сгоревшей шишиги, брызговики изготовил из старой автомобильной камеры. Долго промучился с кабиной, требовалось оставить легкость конструкции, но при этом хотелось иметь хоть какую-то защиту от непогоды. В итоге остановил свой выбор на тенте из брезента. Сидение, бак и педальные узлы, остались от мотоцикла, добавилась только педаль сцепления. Многое приходилось делать прямо на месте. Чертежи были выполнены на бумаге, и всё я предусмотреть не смог, что-то я упустил, что-то пришлось переделать. Давно, как говорится, не брал в руки карандаш.

Когда каракат был собран в черновом варианте, можно было приступать к ходовым испытаниям. Предстояло проверить каракат в деле. Потом он полностью будет разобран снова, будет окончательная доводка и покраска.

Испытывали мой первый вездеход всей толпой, с моими добровольными помощниками. Вид довольно брутальный, для этого времени. Конечно, внимание сразу привлекают колеса. Их размер и сверхнизкое давление (около 0,2 атмосфер) обеспечивают обширное пятно контакта и, как следствие, небольшое давление на грунт. Потому-то пневматик и способен ездить по любой грязи, болоту и снегу, где другому транспорту, подчас ловить нечего. Внутри — камеры от сельхоз прицепа. Для облегчения сборки-разборки, с одной стороны обода имеется съемный борт. Хотя такая конструкция тяжеловата (большинство каракатчиков обходятся одними камерами), но ее плюс — долговечность. Для покрышек она практически неограниченна, в то время как открытые камеры разрушаются прямыми солнечными лучами и обдираются о грунт за сезон. Двигатель завелся сразу и вездеход, задним ходом, выехал из амбара.

— Даш покататься? — Андрюха рвался за руль. За время работы над проектом, он изучил вездеход вдоль и поперек и справедливо претендовал на роль испытателя.

— Дам, только сейчас всё сам проверю.

— А ничего так телега получилась, красивая машина — Иваныч придирчиво осмотрел вездеход — всего за месяц с небольшим сделали. Молодец ты Кирюха, надо обязательно чертежи и фотографию в журнал «Техника молодежи» отправить.

— Испытаем вначале, вдруг не поедет.

— Поедет. Уже едет — убежденно заявил Толик.

— Нам просто ехать не надо, нам надо ехать там, где другие не проедут, и на плаву держатся надо — я оптимизма пока не испытывал. Всё, в первом проекте предусмотреть невозможно.

Каракат предназначен исключительно для грунтовых дорог и бездорожья, и высокая скорость ему совершенно ни к чему. Вот и мой вездеход разгонятся совершенно не желал. По, еще не оттаявшей, на мартовском солнце грунтовой дороге, что шла от посёлка, я смог разогнаться от силы до сорока километров в час. Проверил задний ход. Вроде работает, и полез в сугроб. Легкая машина уверенно шла по заснеженному полю, легко преодолевая довольно высокие сугробы. Засадить его в снегу у меня не получилось, хоть я и старался. После меня, по очереди, прокатились все участники испытаний. Что сказать? Щенячий восторг. Даже мне, пока не к чему было придраться. Покатавшись по полю около часа, перешли к следующему этапу испытаний. Крутой склон, найденного в лесу обрыва, вездеход преодолел. Ступенька высотой в полметра, не без труда, но всё же ему покорилась. Боковые колеса, несколько раз вывешивались и крутились в холостую. Я кусал губы, ну что мне стоило заморочится с переломной рамой? Ведь всё равно, делал её с ноля. Но всё конечно не предусмотришь. На этом испытание пришлось закончить. Нужно было идти на болото, проверить машинку на открытой воде. Однако лед еще не сошёл, а ехать на болото, на непрошедшей проверку на плавучесть, машине не хотелось. Так и до беды недалеко.

Доводка вездехода заняла ещё неделю. Всё было разобрано до винтика, проведена тщательная дефектовка. Особых проблем выявлено не было, требовалась небольшая регулировка рычага переключения передач и на этом всё. Раму, грузовой отсек и крылья покрасил в привычный зеленый цвет. Ну много у меня этой краски, зачем покупать другую? По моим эскизам, в ателье дома быта, был сшит тент на кабину и кузов. Изготовлено освещение. Вместо штатной фары мотоцикла, на вездеход встали три фонаря от грузовых машин, два спереди и один сзади. Проводка, по возможности была гидроизолирована.

Окончание работ по вездеходу совпало с первой оттепелью и возвращением Семёна. Сёма появился уставший, но довольный. Сани едва шли, под тяжестью нагруженных в них вещей и тюков со шкурами. Тащить их приходилось Семёну вместе с собаками. Весть о его возвращении, как всегда, разнеслась по посёлку со скоростью света. В качестве источника оповещения были вездесущие пацаны. Отвлёкшись от нескончаемой работы, я отправился его встречать. Когда я подошел к дому Семёна, он уже заносил свои вещи во двор.

— Ну здорова бродяга! — мы обнялись — Не ждали тебя так быстро. Нормально всё?

— Привет Кирилл! Всё отлично, закончил сезон. Вон видишь — Семен махнул рукой в сторону груженных саней — и в контору сдам и с долгом рассчитаюсь — ты как? Как добрался? Какие новости?

— Всё нормально у меня. Новостей куча и приключения были. Потом всё расскажу. Как освободишься, приходи, в баньке попаримся. И покажу тебе кое-что интересное. Поздравляю тебя с награждением медалью, кстати!

— Да ладно! Нам что, по медали дали?!

— Ну тебе медаль и снегоход Палыч обещал выделить, ну а мне орден дали говорят. Пока правда не получил.

— Вот это новости! Орден! Снегоход! — обрадовался Семён, и сразу сник — только Ваньку не вернёшь уже.

— Ты Сёма не расстраивайся. Разбирайся со своими делами, с семьёй побудь и приходи ко мне завтра, посидим, Ваньку помянем, поговорим.

— Хорошо Кирюха. Обязательно буду.

— Может тебе помочь чем? Сани распаковать, или еще чего? Давай, говори не стесняйся.

— Нет Кирилл, ничего не надо. Видишь — помощников уже набежало — и правда, к дому Семёна потихоньку стягивались его родственники и мужики с охотхозяйства вернувшиеся раньше всех.

— Ну ладно, пойду. Только имей ввиду, я завтра на вечер баню топлю. Андрюха с Толиком подойдут. Насчет стариков наших не знаю, но может и они будут.

Я ушёл домой, оставив Семёна, на растерзание родственникам. Работа над проектом почти закончилась, но осталось ещё куча мелочей, которые требовали к себе, моего внимания.

* * *

Семён был впечатлён. Уже готовый, покрашенный и затянутый тентами вездеход, сверкал в лучах заходящего солнца.

— Ни хрена себе! Вот это ты за два месяца сделал?

— Не я, а мы. Мужики все помогали. По снегу, как танк, прет. Осталось только на болоте и в воде проверить.

— В смысле в воде? Это как?

— Он ещё и плавать должен. За счёт колёс. Общий вес всего в пределах трёхсот килограмм. На воде держатся должен. А вот как управляемость будет и скорость на воде, посмотрим, как лёд сойдёт. Я его специально для болота делал. Снега-болотоход!

— Да уж, удивил. Только по тайге он не везде пройдёт. Бурелома много и зимой снегом заметает, так что и снегоход не идёт.

— Где твои сани прошли, там и он пройдёт. Это «Буран» в глубоком снегу вязнет, а этот поверху пройдёт. Он по сугробам, как по дороге едет. Видишь колёса какие? Пятно сцепления с поверхностью большое. На снегу их можно почти полностью спустить, как трактор попрёт.

— Ну хорошо, по снегу пойдёт, а по болоту?

— По болоту надо испытывать, не знаю пока. Но то, что не утонет — это точно. На всякий случай, у меня резервный транспорт будет. С вездеходом закончу, займусь запасным вариантом.

— Хозяйственный ты мужик Кирюха. Руки золотые. Всё то у тебя продуманно заранее. Вот — дом какой отгрохал, мастерская — хоть завод открывай. Теперь ещё и вездеход этот. Как у тебя времени, то хватает? Не спишь, что ли вообще?

— Ну, во-первых, с депо я уволился. Теперь я тоже в охотхозяйстве. Палыч меня не дергал, пока сезон не закончился, все в лесу, и он тоже. Было время — почти два месяца. Во-вторых, да Сёма, почти не сплю.

Мы посидели с Семёном, вспомнили наши приключения, помянули Ивана. Я в подробностях рассказал ему про мои похождения, в том числе про злоключения на радарной станции и разговор с Палычем.

— Слышал я, что мужиков в районе этой воинской части, патрули останавливали. Потом всегда проблем была куча, одного даже чуть не посадили. Но что бы вот так, со стрельбой, впервые слышу. Потому то наши туда и не ходят. А на Палыча ты не дуйся. Он мужик хороший, и судя по всему, как лучше хотел. Всю войну почти прошёл, снайпером был. В сорок четвертом году комиссовали по ранению. Тогда почти все мужики на фронте были, многие так и не вернулись, бабы в тайгу ходили, вот он самым первым из них и вернулся. Его сразу начальником охотхозяйства нашего назначили, с тех пор он и рулит. Никого еще не обидел. Справедливый мужик. И Ванькин отец, отблагодарить тебя просто хотел. А то, что не спросили тебя, так это мелочи, на то они и начальство, чтобы за нас с тобой думать.

— Ты не прав Сёма, всегда самому думать надо. И решения принимать тоже самому. Ты жену себе сам выдирал? Или тоже Палыч посватал? Ладно не обижайся, это я к примеру. Вот судьбу свою, как и жену, самому выбирать надо. На стариков я не обижаюсь. Вроде поняли они мою позицию, обещали больше так не делать. Мне всегда нравилось охотится, и сейчас я как раз делаю то, что хочу.

— Ты зимой на охоте был, а межсезонье? Ты думаешь работы нет? У нас день рабочий не нормированный и работы, если кушать хочешь, всегда хватает — Семён сова стал посвящать меня в подробности работы промысловика.

Промысловая охота только в сезон приносит хорошие деньги. В межсезонье заработать можно, но сложно. Поэтому почти каждый профессионал держит подсобное хозяйство — скот, огород, пасеку и в межсезонье промышляет сбором дикорастущих, на которых, кстати, иногда зарабатывает больше, чем охотой. Никто никогда толком не считал трудозатраты промысловика: пройденные им сотни километров пешком и на лыжах, тонны перенесенного на плечах груза, неудобство ночевок у костра, на комарах, плюс к этому оружие, боеприпасы, все орудия лова, наземный и водный транспорт, горючее и запчасти — за свой счет.

Календарный год у штатника расписан по сезонам охоты и по работам, которые следует провести в межсезонье. Есть два основных «мертвых» сезона — зимний и летний. Начиная с середины марта прекращается всякая охота, за исключением волчьей, ибо у пушного зверька начинается спаривание, вынашивание потомства и линька, когда выпадает зимняя и нарастает летняя шерсть. Обычно животные в это время неприглядные, облезлые, у них меняется поведение. Весеннее краткосрочное открытие охоты (обычно десять дней) на водоплавающую дичь, глухаря и тетерева мало пролетает незаметно, по сравнению с зимней охотой на пушного зверя это не охота — так, забава. Ко всему прочему, в этот период есть работа — надо «поднять» все ловушки: спустить и подвесить капканы, самоловы и, пока держит наст, кое-что завезти в избушки на промысловый участок, поскольку сделать это осенью или летом, будет труднее.

Сразу после икромета, в конце мая, охотники превращаются в рыбаков, берешь сети и переметы, в лодку и на рыбалку. Рыба идет валом. А еще несет мусор с лугов, сети с рыбой настолько забиты, что каждый раз приходится вытаскивать на берег, и это по четыре-пять раз на дню. Улов нужно вывезти домой, там вспороть, засолить в бочки и снова на водоем. По словам Семёна, от запаха рыбы, после сезона рыбалки, избавится очень трудно, пропахнет всё, и одежда, и лодка, и двор, в котором разделывают и солят рыбу. Тонну за неделю можно взять. Сдают рыбу по пятнадцать советских копеек за килограмм — это довольно много денег. Если сдавать свежую рыбу, платят меньше.

Лето начинается с подготовки к осеннему сезону, в основном это изготовление новых ловушек и ремонт старых, заготовка дров, починка избушек и строительство новых. Зимовье ставят обязательно рядом с водоемом и рубят обычно в одиночку. Размер небольшие — обычно три на четыре метра, в высоту под свой рост, чтоб головой не стукаться, и довольно. Лес шкурят, но паз не выбирают, а подгоняют плотно бревно к бревну и прокладывают толстый слой мха — это для скорости. Но есть мужики основательные, и если уж ставят зимовье, то по всем правилам плотницкого искусства. Кровлю делают накатную, после чего покрывают берестой и заваливают толстым слоем глины. Потом там поднимется трава, нарастет дерн и вода не просочится. Пол, потолок, если есть чердак, двери, топчан, стол делают из плах — расколотых надвое и вытесанных толстых бревен. Стекла крепят замазкой, приготовленной из глины и лиственничной смолы — засохнет, ножом не ковырнешь.

Такие избушки, если не будет лесного пожара, стоят по пятнадцать, а то и более лет, пока не сгниют нижние венцы, положенные прямо на землю. Отопление — буржуйки, привезенные из посёлка. Дверь зимовья обычно запирают на засов, на худой случай, подпирают хорошим бревном, чтобы не залез медведь; человек же может войти, переночевать, если голодный, взять немного продуктов, которые оставит охотник.

Обустройством промыслового участка обычно занимаются в начале лета и заодно ведут неофициальный подсчет дичи и приплода пушного зверька, дабы знать, на что рассчитывать. Есть невидимые простому глазу приметы, по которым можно судить о количестве детенышей в помете, например, по тому, как часто норка плывет с добытой рыбой, сколько и какую траву ондатра плавит в хатку или нору. Есть ли мышь, например, — соболиный, лисий корм, каковы ягодники, кедровая, еловая и сосновая шишка. Гнезд мелких животных найти невероятно трудно, особенно соболя, но если ты летом, без собаки, вдруг увидел его — будущий сезон будет удачным. В июне — июле начинаются покосы, заготавливают корма для подсобного хозяйства, затем сбор дикорастущих: смородина, голубика, черника, позже брусника и — грибной сезон до сентября. Всё это можно сдать в заготовительную контору.

Иногда, промысел продолжается и летом — доводят планы на сорную дичь, вредителей. В конце августа, когда урожайный на шишку год, надо ехать на шишко-бойный промысел. С собой берут запас продуктов, мешки, валики — устройство для перемалывания шишки, веялки-решета, все в лодку и на неделю в кедровники. Сбитую шишку затаривают в мешки, несут в лагерь и там перемалывают на валиках в труху. Затем отсеивают орех через калиброванные решета, отвеивают легкую шелуху на ветру, затем копают ямы, разводят там костер, насыпают на железные решета, калят на слабом огне и сдают государству.

В октябре начинается осенний сезон, причем сразу на несколько видов дичи: к этому времени почти поспела ондатра и уже пора бить боровую дичь — глухарь, тетерев, рябчик, да и гусь с уткой готовится к перелёту. Осенью начинают бить ондатру, у кого есть на участке. В основном, охотников нашего посёлка это не касалось, мало их почему-то в тайге. Но на болоте её должно быть много, мне нужно будет заняться и ей. Отлов её достаточно примитивный, без всяких особых хитростей, капканы ставят на травянистых прибрежных или плавучих кочках, корягах, куда ондатра выходит на кормежку, или проволочные морды в протоки, в редких случаях, возле нор и хаток. Ондатру ловят всегда поздно, поскольку она по-настоящему становится бездефектной только к ледоставу, а в октябре она еще с подполью, но зимой взять ее трудно. По этой причине иногда даже разрешают весеннюю охоту на ондатру.

Зимой всё понятно — сезон на пушную дичь. Но к ней нужно основательно подготовится. Между делом, ставят сети и ловят рыбу на приваду — карась, щука, окунь, отбирают разбитых выстрелом, некондиционных рябчиков, тушки белок и ондатр. Все закладывают в ямы и квасят, чтобы появился резкий запах падали. Зимний ловчий сезон начинается обычно с ходовой охоты из-под собаки, когда еще снег не завалил буреломник и можно ходить без лыж. Когда собака начинает тонуть в снегу и быстро выдыхается, начинается самая основная, добычливая охота в зимний период — ловушками. Когда, пеший поиск дичи закончился вместе с глубоким снегом, охотник выходит на путик.

Я так корячится не собирался. Заводить подсобное хозяйство — тем более. Его мне заменит моя мастерская. Я-то знаю, что будет в будущем. Промысловая охота в этих местах умрет, вместе с появлением геологов. Еще какое-то время, в девяностые годы, охотники будут ходить на промысел, затем, заманчивые заработные платы, нефти-газовой отрасли, переманят всех работников охотхозяйства. Охотников-промысловиков заменят егеря и лесники. Тут будет природный заказник. Охраняемая зона. Конечно, эти почти пятнадцать лет, надо как-то ещё прожить. Ну так проживу. Деньги зарабатывать я всегда умел.