Глава 21

Осматривать дом и полянку, мы решили по всем правилам криминалистики, Андрюха метнулся в лагерь и принес блокнот с ручкой, на всякий случай составим протокол осмотра. Хоть он и не легитимный будет, но, если всё же решим сообщить в отдел, он пригодится Андрею для составления рапорта. Указали дату и время проведения осмотра, кто присутствовал, обстоятельства обнаружения, погодные условия.

Дом состоял из одной жилой комнаты. В углу каменная печь, с обвалившейся трубой. Именно печь и держала на себе провалившуюся крышу, не дав обломкам упасть на некрашеный дощатый пол. Входная дверь весит на одной петле в открытом состоянии, закрывалась она только на внутренний засов, который застыл в отпертом состоянии, дверь и засов видимых повреждений не имеют. Петли кованные, массивные, были прибиты к толстым доскам двери кованными же гвоздями, нижняя петля настолько проржавела, что развалилась на две половины.

За входной дверью расположена небольшая прихожая или тамбур, в виде короткого коридора, шириной не более метра, образованного стеной дома и стеной каменной печи. У левой стены коридорчика стоит деревянная лавка и расположены вбитые в стену деревянные клинья, на которых видимо раньше висела одежда. Сейчас пол коридора был завален какими-то обрывками ткани, не говоря уже о том, что на нем лежал скелет.

Пол в доме был усеян хвоей и листвой. Сама комната имела размеры всего три на пять метров, всё остальное пространство занимала печь. Комнату осмотрели, как положено, опытным ментам и вбито всем юристам на кафедре криминалистики — по часовой стрелке. Вдоль стены, слева от входа — деревянная кровать — односпальная с грудой какого-то тряпья, не застелена. Над кроватью на стене — полка для икон на которой стояло три образа и ладанка. По какой-то неведомой причине, или божьим промыслом, упавшая крыша не повредила этот угол избы. В стене над кроватью на высоте примерно один метр от пола, имеется пулевое отверстие округлой формы, диаметром около девяти миллиметров, слепое, глубиной сантиметра три, оканчивающееся металлическим предметом, вероятно пулей. Для определения возможного направления выстрела в отверстие мною был вставлен прямой деревянный прут. Оказалось, что отверстие расположено под углом примерно сорок градусов к стене и почти перпендикулярно полу. Стреляли явно с порога дома. Ковыряется в стене и вытаскивать её я не стал. Судя по глубине отверстия, стреляли явно не из винтовки, скорее всего пистолет. Часть кровати, обращенной к жилой комнате и стены в выщерблинах, внутри не глубоко, осколки метала.

Далее по часовой стрелке вдоль левой стены, кроме примыкающей к ней торцом кровати, больше ничего не было. В противоположном от входа в комнату левом углу, образованном кроватью и стеной, противоположной входу, находится сундук, верхняя часть закрыта, сундук тоже пробит осколками. Далее вдоль стены, остатки деревянного стола и двух лавок. Правая стена и часть печи завалены обломками. В правой от входа стене комнаты когда-то находилось окно с двойной деревянной рамой. На столе пустая бутылка прозрачного стекла, емкостью примерно ноль пять литров, и два стакана прозрачного стекла, граненые, ржавый нож и ложка. Бутылка очень старая. На полу, после того как я раскидал мусор в сторону ногами, обнаружилась следы от взрыва, пол опалён и покрыт множеством повреждений, явно фугасного воздействия. Обнаружилась и деревянная рукоятка от немецкой гранаты. Картина произошедшего в доме стала мне ясна. Тут шёл бой. Кто-то явно швырнул гранату в окно избушки. Неизвестно, задели ли осколки находящегося внутри человека, но скорее всего нет. Его смогла защитит печь, и он попытался выйди из дома, где его и настигли пули нападавшего. Дверь, скорее всего открылась и слетела с нижней петли от взрыва.

Я тщательно осмотрел тело, черный ватник в двух метах пробит пулями, кости грудины и таз раздроблены попаданиями. Под телом, обрез от «мосинки», затвор взведен, в стволе готовый к выстрелу патрон. Всё очень ржавое.

— Тут кто-то серьёзно воевал — я посмотрел на Андрея, который записывал в блокнот всё, что я ему диктовал, когда осматривал избу и тело — граната явно немецкая, а стреляли скорее всего из немецкого же автомата.

— Не стыковка какая то, немцы до Каменногорска не дошли во врем войны, откуда здесь немецкая граната и автомат?

— Ты меня спрашиваешь? Откуда я знаю? Надо тщательно осмотреть поляну и весь остров. Сейчас в сундуке гляну и будем осматривать дальше. Скоро стемнеет, надо поторопится.

Сундук преподнёс очередной сюрприз. Он был завален какими-то истлевшими женскими тряпками, явно дореволюционный крой — домотканый, нашлись в нем и шкатулка из дерева, еще одна икона и самодельная тетрадь. В шкатулке — золотые и серебренные украшения, самодельные, сделаны из просверленных и нанизанных на толстую нить царских монет. Самой интересной находкой была тетрадь. Это оказался дневник человека по фамилии Рябковец. Очень интересный дневник, который открыл нам тайну половины секретов этого места.

Дневник велся тщательно, с фиксацией дат и всех событий за день. Кратко, в пару строк, но по возможности подробно, в нем была описана судьба пятерых человек.

Как я и предполагал изначально, передо мною были беглые заключенные. Только вот сбежали они в тридцать восьмом году! Пятеро политических заключенных, осужденных по всем известной, печальной, 58-й статье.

Очередной этап заключенных прибыл на станцию Каменногорска в сентябре 1938 года и пешим порядком, под конвоем, был направлен в тайгу, для строительства нового лагеря. Условий ни каких, палатки и буржуйки — только у охраны. Заключённым пришлось жить в шалашах и обогреваться кострами. Еда скудная, приготовленная на тех же кострах. Стройка началась с возведения ограждения лагеря и охранных вышек, параллельно шла стройка казармы для охраны. В октябре выпал первый снег, сильно похолодало, в лагере начались болезни, заключенные стали умирать. Именно тогда и решились на побег пятеро бывших военных — военврач полковник Рябковец, танкист майор Кудрявцев, два пехотных капитана Лапин и Сироткин, и летчик — лейтенант Бабичев. Не желая умирать от голода и болезней, они разработали и реализовали свой план. Роли были распределены, каждый отвечал за свою часть, а общее руководство взял на себя бывший полковник. Во время лесозаготовок, заключенные напали на беспечных конвойных и обезоружили их, убивать никого не стали, просто связали и привязали к деревьям. Завладели двумя винтовками Мосина, с небольшим количеством боеприпасов, скудным набором еды, который был у охраны и прихватив с собой топоры и пилы, беглецы ушли в тайгу. Ни картой с компасом, ни даже сведениями о том, где они точно находятся, беглецы не обладали, только примерно, они догадывались, что оказались где-то в Сибири.

На что они рассчитывали, уходя зимой в тайгу, в дневнике указанно не было, возможно просто решили умереть свободными или в бою, если их настигнет погоня. Как бы то не было, погоня их всё же настигла. Легко пройдя по хорошо видимому в снегу следу, солдаты на лыжах и с собаками, догнали их уже вечером того же дня. Завязалась перестрелка, в которой были ранены Кудрявцев и Бабичев. От полного уничтожения беглецов спасла только наступившая темнота. Наскоро перевязав раненых, они продолжили путь ночью, а утром, когда рассвело, оказались наши герои, на берегу болота. Сзади скоро должны были показаться преследователи, на руках двое раненых и почти не осталось сил. Проваливаясь по пояс в жидкую грязь, таща на себе раненых товарищей, они пошли вперёд. Преследователи появились на берегу, когда беглецы еще были в пределах видимости, и тут же открыли огонь. Ранения получили все кроме Лапина, а Кудрявцев был убит. Почти пол часа они уходили вглубь болота под непрерывным обстрелом, и только поднимающийся над болотом туман спас беглецов. Погоня не стала преследовать их по топи.

Подробности пребывания бывших ЗК на болоте, и то каким образом им удалось пройти так далеко, Рябковец не записал. Указано было только, что к концу третьего дня пребывания в этом жутком месте, бывшие военные решили не затягивать свои мучения и застрелится, и только самый младший из беглецов, дважды раненый лейтенант Бабичев, убедил коллег по несчастью, подождать ещё один день. И чудо случилось, в середине четвертого дня, они вышли на остров.

Первоначально беглецы обрадовались, думая, что вышли в тайгу, с другой стороны топи, но уже через час поняли, что оказались на острове. Надежна выйти к людям их не покидала ещё какое-то время, болото вполне проходимо, это они знали сами, так как дошли до островка, кроме того на острове была обнаружена избушка. Добротный, но старый дом, с печью. Избушка была покинута жильцами, но все вещи оставались на месте. Уже позже, как следует обследовав островок, они нашли труп её последнего владельца, как он умер или погиб неизвестно, просто среди деревьев лежал скелет человека. Похоронили владельца дома на обнаруженном недалеко маленьком кладбище. Одиннадцать молы и простенькие деревянные кресты на соседней поляне. Беглецы решили перезимовать на острове, залечить свои раны, набраться сил и продолжить путь уже на следующий год.

Бытовые подробности их жизни я приводить не буду. Если кратко — охотились, собирали ягоды и грибы, просто выживали. Их попытки выбраться с острова не увенчались успехом. Семь раз они выходили в путь, но каждый раз, с трудом возвращались на свой остров. Поняв, что болото не проходимо, ребята не отчаялись. Они начали строить гать. Не имея карты, и не представляя, как далеко простирается это обширное болото, стройку они вели не в правильном направлении, а именно в противоположную сторону от покинутого ими лагеря, прямо в глубь болота.

Последняя запись в дневнике, была сделана летом 1942 года.

— Всё равно ничего не понятно — закончив читать дневник, сказал Андрей — тут только один. Где остальные? Как они погибли? Они, что между собой воевали?

— Надо осмотреть весь остров. Но это уже завтра. Уже темнеет. Пойдем в лагерь, завтра осмотр продолжим.

— Да, пойдем, не хочу здесь по темноте бродить, жутко как-то.

Мы вернулись в лагерь, костер, который успел разжечь Андрей, уже потух, и мы вдвоём, принялись за обустройство. Над нами вились облака мошкары. Я не знаю, как беглецы жили, почти четыре года на болоте, но жизнь их точно не была раем.

Почистив картошку и вскрыв банку тушёнки, Андрей приготовил простой, но сытный ужин. Вдвоём мы поставили палатку. Сидя возле костра, выпивая по сто грамм под хорошую закуску, непрерывно дымя папиросами, что бы хоть как-то защитится от мошкары мы продолжили разговор.

— Жутковато здесь ночевать, на этом острове как минимум шестнадцать человек погибли — Андрей зябко передернул плечами.

— Да уж. Это получается, что никто из них, попав на остров, выбраться с него не смог. Мне вот интересно, откуда здесь изба появилась?

— Я думаю, что это староверы были. Ты иконы видел? Как-то в них разбираешься?

— Нет. Откуда? Я и в церкви не разу не был — в иконах я не разбирался, знал только, что старые иконы могут стоять очень дорого.

— А вот у меня бабка была верующая. У неё дома всегда икон много было и мне кое-что рассказывала. Так вот, на тех иконах, что в избе, лики все черные и надписей куча на полях, а та что в сундуке лежала, вообще полностью литая, оловянная. Такие иконы только у старообрядцев были, запретила церковь их использовать еще в восемнадцатом веке!

— Нифига себе. Так это получается, что этой избушке и больше ста лет может быть — новость действительно хорошая. Иконы очень старые, возможно восемнадцатого века или старше, очень ценная находка. Надо будет обязательно их забрать.

— Да, скорее всего. Я слышал, что и сейчас иногда в тайге, староверов находят, которые, даже не знают, что в Советском Союзе живут и про войну даже не слышали. А ещё, пока ты дневник читал, я шкатулку глянул, там монеты все старые, на некоторых даже Петр I изображен, ни одной нету советской. Даже николаевской ни одной нет. Золотых тридцать восемь штук, и под сотню серебряных.

Эта новость тоже была отличной. Да, монеты пробиты на сквозь, и коллекционная ценность у них относительная. Дороже ценятся монеты целые, но и так, как комплекс старинного украшения он стоят очень дорого, а в девяностые вообще в цене поднимутся. Я знал в той жизни одного мужика, который продал, незадолго до моего попадания сюда, елизаветинскую монету, номиналом в два золотых рубля, за двести тысяч рублей. На некоторые из золотых монет эпохи Петра I, цена на аукционах доходит и до пятнадцати миллионов. Осталось только убедить Андрея, что все найденные ценности пригодятся нам самим и их не стоит сдавать государству.

Надо было ложится спать, завтра будет трудный день. На всякий случай, решили ночью дежурить по очереди. Мало ли. Конечно, есть ещё и Батон, но как говорится на Батона надейся, а сам не плошай. Первым вызвался дежурить Андрей, а я, поворочавшись немного и как следует заправив накомарник под капюшон энцефалитки заснул. Проснулся я только утром, Андрюха благополучно уснул возле костра, где и продрых всю ночь, охранник хренов. Немного, для порядка, поругав своего друга нехорошими словами, я пошёл совершать все необходимые утренние процедуры. Я отлично выспался, и в душе был благодарен Андрею, за то, что своей безалаберностью он дал мне хорошенько отдохнуть. Мы, быстро позавтракав остатками вчерашнего ужина, поспешили вернутся на поляну.

— Разделимся или вместе пойдем? — спросил я Андрея.

— Давай вместе, чего-то стрёмно тут по одному ходить.

— Хорошо, тогда сейчас поляну осмотрим и пойдем вдоль берега пройдёмся, по кругу. Потом уже середину острова прочешем.

— Хорошо — согласился Андрей.

Осмотр поляны принес нам ещё один сюрприз.

Под развалинами хозяйственной постройки мы обнаружили новый труп. И этот человек, тоже умер не своей смертью, но самое главное было то, в чем он был одет. Немецкий камуфляж, времен второй мировой войны, из-под которого была видна серая, полевая немецкая форма, на теле виднелись ремни и подсумки к магазинам от МР 38, две гранаты «колотушки» и автомат лежали рядом с телом. Чуть в стороне, смятый шлем Fallschirmjägerhelm M38, в темно желтом окрасе. В черепе трупа зияла рана, нанесенная явно топором.

— Я чего-то боюсь дальше смотреть — заявил Андрей, задумчиво осматривая тело — откуда здесь немцы взялись?

— Всё страньше и страньше — процитировал я Алису из своей любимой сказки — вот хрен его знает дружище. Пока только одни вопросы.

Мы осмотрели остров вдоль и поперек и нашли ещё восемь тел. Трое были в черных ватниках и пятеро в таких же, как и на первом немце, камуфляжных комбинезонах. Они лежали в разных местах острова, иногда по одному иногда небольшими группами. Тут явно шёл тяжелый бой, между местными обитателями и немецкими солдатами. Самая живописная картина нам открылась в середине острова. Среди ветвей кустарника, переплелись кости двух человек. Один в черном ватнике, другой в немецкой форме. У обоих торчат ножи, в обрывках одежды. В черном ватнике — эсесовский кинжал, в камуфляже — самодельная финка. Они зарезали друг друга в жаркой рукопашной схватке.

На самом правом краю острова, до которого мы вчера не добрались, лежали обломки немецкого самолёта. Разломанный на двое фюзеляж, хвост лежит в болоте и на половину в него погрузился. На сломанных крыльях — немецкие кресты.

— Ежкин кот. Десять тел, на острове! Самолёт немецкий! Мы блядь куда попали?! Ты куда меня завез, зараза! Сходил в отпуск, твою мать — возмущался Андрей, несправедливо выдвигая мне претензии.

— Это Андрюха не самолёт, это десантный планер. Видишь? Ни одного двигателя нет.

— Да хоть космическая ракета! Как? Вот ты мне скажи? Как это всё сюда попало? Где был фронт и где Каменногорск?! Откуда они здесь взялись?

— Да задолбал ты уже! Я откуда знаю. Разбились они здесь, а куда летели, хрен их знает. Пойдем обломки посмотрим.

Осмотр обломков планера принес в нашу невесёлую копилку еще три тела. Эти явно разбились. Пилот и немец с офицерскими галунами на плечах нашлись в кабине планера, еще один лежал под крылом. Видны следы оказания первой медицинской помощи, истлевшие бинты на костях черепа и остатки самодельной шины, на бедре правой ноги. Видимо пострадавшего извлекли из-под обломков и перевязали.

— Может не пойдем дальше смотреть? — с тоской спросил Андрей — они же как грибы осенью после дождя, не заканчиваются.

— Да мы уже почти всё осмотрели. Если хочешь, посиди здесь я в десантный отсек сам загляну.

— Вместе пошли.

В десантном отсеке, хаотично были разбросаны ящики с боеприпасами, какие-то вьюки, разбитая рация и оружие. Пулемёт MG, несколько «шмайстеров» и винтовка с оптическим прицелом, несколько советских трехлинеек вот и весь арсенал. В тюках когда-то были продукты и походное снаряжение, гражданская одежда и красноармейская форма, но так как хвост планера лежал в болоте, всё испорчено и истлело, ткань расходилась у меня в руках от малейшего прикосновения.

Нам никогда не узнать, как этот планер появился на острове — тридцать пять лет прошло, но ясно одно, с этого острова, ни один десантник уже не вернулся. Четверо бывших, беглых заключенных, ценой своей жизни, уничтожили диверсионную группу вермахта.

Мы сели с Андреем на берегу болота, возле обломков и закурили.

— Ну вот теперь всё ясно, мужики настоящий герои. Это же надо, одиннадцать фашистов раскатали, и это всего с двумя винтовками — я отрешённо смотрел на болото.

— Да брат, настоящие бойцы. Сообщить бы нашим надо. Им всем по «Герою» положено — Андрей устало курил сидя рядом со мною.

— Сообщим, обязательно сообщим, брат. Только когда с участка вернёмся, подождут ещё немного ребята, тридцать пять лет ждали, еще неделю полежат, не обидятся на нас — в том, что этих ребят, хоть как-то наградят, даже посмертно, я сильно сомневался. Возможно в будущем их и найдет награда, и даже может быть про них снимут фильм, но не сейчас. Хоть и прошла уже массовая реабилитация несправедливо осуждённых, но всё же эти парни, были беглыми зеками. Про такое не принято ещё говорить, и в газетах, скорее всего про них не напишут.

— Ладно — на удивление покладисто согласился Андрей.

— И вот ещё что, Андрюха. Я собираюсь забрать с острова иконы и шкатулку. Если ещё чего ценного найдём, тоже заберу. Государству сдавать не буду, полежит у меня на всякий случай. На черный день. — я испытывающе глянул на Андрея, смотря как он отреагирует на мои слова.

— Да зачем тебе? Ну ладно золото, его стоматологам, моим знакомым можно продать, а иконы зачем с серебром? Они же почти ничего не стоят.

— Стоят Андрей, эти монеты много стоят, и тем более иконы восемнадцатого века — обманывать друга я не собирался — продать их проблема, ну так и не к спеху. Пусть лежат. Если хочешь, я тебе за золото, твою долю деньгами отдам.

— Так забирай. Ты мне всегда помогаешь, и с Галкой два раза помог и вездеход сделать обещал. Вообще ты не прав, по-моему, по деревням и икон и монет таких, гору найти можно. Ничего они, кроме золота по весу, не стоят.

Как же ты не прав Андрей, но переубеждать я тебя не буду. Всё имеет цену. Даже то, что для тебя сейчас вроде просто мусор. Та же форма СС, и снаряжение десантников, одиннадцать комплектов которых, сейчас лежало на острове. Да тот же планер и разбитая рация. Будь я здесь один, я бы поступил по-другому. Похоронил бы тела и наших героев, и немецких солдат. Поставил бы на могилах памятники и тем и другим. Крест и обелиск с красной звездой. Это тогда, тридцать пять лет назад они были врагами, сейчас же они просто солдаты, которым нужно погребение. Собрал бы аккуратно всё, что смог и спрятал бы в схрон, до лучших времен. Я не святой, и совершал в жизни разные гадости. Но свой, не совершенный поступок, я подлостью не считал. Я отдал бы этим ребятам не больше и не меньше почестей, чем отдаст им Родина. Похоронят под залп салюта, в лучшем случае, и забудут. И то я в этом сильно сомневаюсь. Ведь по сути, что здесь произошло? Еще один маленький эпизод, великой войны. Таких были тысячи. Когда наберет популярность движение поисковых отрядов, таких воинов будут перезахоранивать сотнями, в братских могилах, на деревенских кладбищах. Скромный обелиск, и дай бог если пара имен, из длинного списка неизвестных солдат, на его табличке. Хорошее дело, их надо чтить, и ставить памятники. Но не раз в год, на девятое мае, а каждый день. Этих же ребят, похоронят тихо, без шума, не войны они — просто беглые зеки. Всего этого я в слух конечно не сказал.

— Ладно брат, давай заканчивать здесь и в путь, нам еще долго по болоту пилить.

— Лишь бы только не найти больше ничего — грустно усмехнулся Андрей.